Моё лето в Вулфборо

Я проснулась от криков, сначала даже не поняла, где нахожусь, сон ещё держался за сознание, а голос за окном то приближался, то отдалялся, словно люди спорили прямо под моим балконом, я резко открыла глаза, несколько секунд лежала неподвижно, вслушиваясь, а потом услышала знакомый голос и сразу окончательно проснулась, потому что это был Верон, и говорил он совсем не так, как обычно, без привычной усмешки, без лёгкости, которая почти всегда появлялась в его голосе рядом со мной.

Я вскочила с кровати, на ходу накинула на себя тонкий белый халат поверх майки и коротких пижамных шорт, босиком выбежала на балкон и, ещё не успев толком понять, что происходит, увидела внизу Верона и Адриана, стоявших друг напротив друга у деревянной лестницы, ведущей к озеру.

— Ты мог хотя бы сказать мне, — резко произнёс Верон, стоя почти вплотную к брату и сжимая руки в кулаки, — ты видел, что я к ней чувствую, и всё равно решил сделать это.

Адриан смотрел на него спокойно, но по напряжённой линии челюсти было видно, что спокойствие давалось ему с трудом.

— Я не обязан спрашивать у тебя разрешения, если мне нравится девушка, — ответил он, чуть нахмурившись и не отводя взгляда, — и тем более Ария не твоя собственность.

Я схватилась пальцами за перила.

— Верон, — позвала я сверху, но они оба даже не услышали.

— Не говори мне про собственность, — Верон сделал шаг ближе, и голос его стал тише, от этого только страшнее, — ты прекрасно знаешь, что дело не в этом.

— Тогда в чём?

Верон усмехнулся, но улыбка вышла короткой и совершенно пустой.

— В том, что ты поцеловал её, зная о моих чувствах к ней.

Адриан на секунду замолчал.

И именно в этот момент дверь на террасу открылась.

Теон.

Он вышел из дома сонный, ещё в простой тёмной футболке и спортивных штанах, явно услышав последние слова, остановился на верхней ступеньке и посмотрел сначала на одного брата, потом на другого.

— Что ты сейчас сказал? — спросил он тихо.

Верон повернул голову.

— Ты слышал.

— Я хочу услышать ещё раз, — Теон спустился на несколько ступенек, и его голос стал ещё громче, — кто кого поцеловал?

Адриан посмотрел на него, понимая, что сейчас лучше было бы промолчать, но вместо этого ответил прямо.

— Я поцеловал Арию.

Я даже не успела сказать ничего.

Теон сорвался с места так быстро, что всё произошло буквально за секунду, он подошёл к Адриану и ударил его кулаком в лицо, тот отлетел от удара, Верон тут же схватил Теона за плечо и попытался оттащить его назад.

— Теон! — крикнул Верон, — ты совсем с ума сошёл?!

— Не трогай меня, — процедил Теон, резко высвобождаясь, и снова посмотрел на Адриана, в его глазах было столько ярости, что я впервые увидела его таким, совершенно не контролирующим себя, — ты знал.

Адриан вытер кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони и посмотрел на него с такой же тяжёлой злостью.

— Знал, — ответил он, тяжело дыша, — и что теперь?

— Теон! — крикнула я уже громче, выбегая с балкона к лестнице, но он даже не посмотрел на меня.

— Ты не должен был, — сказал Теон, и в голосе его вдруг появилась не злость, а что-то гораздо более болезненное, — не после всего.

— А ты думаешь, что имеешь больше права? — спросил Адриан, выпрямляясь и проводя пальцами по разбитой губе, — ты даже не сказал ей, что хочешь.

Теон замолчал.

Верон посмотрел на него, потом на Адриана, и я увидела, как в его взгляде промелькнуло понимание, потому что сейчас они все оказались в одной точке, только каждый пришёл к ней своим путём.

— Хватит, — сказала я, наконец спустившись к ним, и мой голос прозвучал неожиданно твёрдо, — прекратите.

Все трое посмотрели на меня.

Я стояла перед ними босиком, с растрёпанными после сна волосами, в тонком белом халате, который уже распахнулся на груди, и впервые за всё это лето мне было совершенно всё равно, как я выгляжу.

— Я не вещь, из-за которой вы можете драться, вы что с ума сошли, Теон?!— сказала я, переводя взгляд с одного на другого, — и если кто-нибудь ещё раз ударит кого-то из-за меня, я лично утоплю его в озере.

Верон неожиданно коротко усмехнулся, но Теон даже не улыбнулся.

Он смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов, затем резко отвернулся, пошёл к машине и через несколько секунд уже захлопнул дверцу.

— Теон! — крикнула я ему вслед.

Он не ответил.

Машина выехала со двора и исчезла за поворотом лесной дороги.

Я осталась стоять посреди двора, чувствуя, как сердце всё ещё бешено стучит, а рядом Адриан молча смотрел на меня.

— У тебя кровь, — сказала я тихо.

— Переживу, — ответил он, слегка улыбнувшись, хотя улыбка болезненно исказила губу.

— Я не хотела, чтобы так получилось.

— Я знаю, — сказал он, глядя мне прямо в глаза, — и я не жалею о вчерашнем.

Верон резко посмотрел на него, но ничего не сказал и тоже ушёл в дом.

Через несколько минут всё вокруг снова стало почти тихим, но это была уже совершенно другая тишина.

Я вернулась в комнату, закрыла дверь балкона и долго стояла перед зеркалом, пытаясь понять, каким образом один вечер мог настолько сильно изменить всё, что ещё вчера казалось лёгким и красивым.

На запястье был серебряный браслет с маленькой луной, на шее золотой компас Теона, а внутри меня одновременно жили воспоминание о поцелуе Адриана, тяжёлый взгляд Верона и звук закрывающейся дверцы машины Теона.

Я переоделась в светлые льняные шорты, белую майку и тонкую рубашку цвета шалфея, волосы собрала в высокий хвост, но прежде чем успела выйти из комнаты, в дверь тихо постучали.

— Можно? — спросила Анна.

— Да.

Она вошла и закрыла дверь за собой, а потом несколько секунд просто смотрела на меня, будто пыталась понять, стоит ли начинать разговор.

— Я слышала, что произошло, — сказала она наконец, присев на край кресла, — и прежде чем ты начнёшь думать, что должна прямо сейчас принять какое-то решение, я хочу сказать одну вещь.

Я села напротив неё.

— Какую?

Анна мягко улыбнулась.

— Ты никому ничего не должна, Ария.

Я опустила глаза.

— Но всё уже настолько запуталось.

— Конечно запуталось, — ответила она спокойно, сложив руки на коленях, — у тебя за несколько дней появилось слишком много чувств, слишком много внимания, слишком много людей вокруг, которые сами не до конца понимают, чего хотят, а ты пытаешься одновременно никого не обидеть и разобраться в себе.

Я тихо усмехнулась.

— Звучит удручающе.

— Потому что это и есть немного удручающе,— Анна улыбнулась шире, а потом стала серьёзнее, — но это не значит, что ты сделала что-то неправильное.

Я посмотрела на неё.

— Адриан меня поцеловал.

— Я знаю.

— А Верон это увидел.

— Я знаю.

— Теон из-за этого ударил Адриана.

Анна тяжело вздохнула.

— А вот это уже разговор, который я проведу с Теоном, когда он вернётся.

Я улыбнулась, несмотря на всё.

— Он очень сильно злится.

— Теон очень сильно чувствует, — поправила она, — и иногда это большая проблема.

Анна поднялась, подошла ко мне и осторожно положила ладонь мне на плечо.

— Дай себе время, Ария, не выбирай человека только потому, что боишься кого-то потерять, не выбирай из жалости, не выбирай из чувства вины и тем более не позволяй им выбирать за тебя, ты можешь не знать ответа сегодня, завтра и даже через неделю, это нормально.

Я почувствовала, как внутри становится немного легче.

— Спасибо.

— И ещё, — добавила Анна, уже направляясь к двери, — если кто-нибудь из моих сыновей снова решит устроить рыцарский турнир из-за тебя, можешь смело отправлять его ко мне.

Я засмеялась.

— Договорились.

Когда она ушла, я ещё долго сидела неподвижно, а потом услышала шаги в коридоре.

Верон.

Он постучал один раз и вошёл почти сразу.

— Нам надо поговорить, — сказал он, остановившись у двери.

Я кивнула.

Он подошёл ближе, но не сел, только посмотрел на меня, и я впервые увидела, насколько сильно он переживает, потому что привычной лёгкости в его лице не осталось вообще.

— Ты вчера поцеловалась с Адрианом, — сказал он тихо, — и я хочу знать, что ты к нему чувствуешь.

Я замерла.

— Я не знаю.

— А ко мне?

Я подняла глаза.

Верон несколько секунд молчал, потом подошёл ещё ближе.

— Не отвечай сразу, — сказал он, внимательно глядя мне в глаза, — я не хочу получить красивую фразу только потому, что тебе неловко меня расстроить.

— Верон...

— Я серьёзно, Ария, — перебил он мягче, — вчера я увидел вас и понял, что если просто буду ждать, однажды могу проснуться и узнать, что ты уже выбрала его, а я даже не попытался.

Он сел напротив меня.

— Поэтому я хочу сказать тебе прямо, — продолжил он, чуть наклонившись вперёд, — мне всё равно, что вчера тебя поцеловал Адриан, мне всё равно, что он мой брат, и мне всё равно, сколько времени тебе понадобится, чтобы понять, кто тебе нужен, я буду добиваться тебя.

Я смотрела на него и не знала, что ответить.

— Даже если это будет означать конфликт с братьями?

Верон усмехнулся без радости.

— Надеюсь, до этого не дойдёт.

— А если дойдёт?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Тогда разберёмся.

Я медленно выдохнула.

— Я не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня.

— Тогда не делай выбор из-за нас, — сказал он неожиданно спокойно, — выбери того, кого хочешь ты.

Он поднялся, подошёл к двери, но прежде чем выйти, обернулся.

— И ещё, Ария, — произнёс он, задержав на мне взгляд, — не думай, что вчерашний поцелуй что-то решил за тебя.

Дверь закрылась.

Я осталась одна.

И впервые за всё лето мне захотелось просто исчезнуть на пару часов, чтобы никто ничего от меня не хотел.

Но Ники уже ждала меня внизу.

Она стояла у кухонного островка с маленьким рюкзаком за плечами и выглядела так, будто собиралась немедленно утащить меня куда-нибудь подальше от всего этого.

— Ну наконец-то, — сказала она, подняв глаза на меня, — я уже думала, что ты решила провести весь день в комнате.

Я виновато улыбнулась.

— Ники...

Она сразу поняла по моему лицу.

— Что?

— Я не смогу сегодня пойти с тобой.

Её улыбка исчезла.

— Почему?

— Мне нужно разобраться с тем, что произошло,подумать над всем этим...

Ники несколько секунд смотрела на меня, а потом просто кивнула.

— Тогда я пойду одна.

— Прости.

Она подошла и обняла меня.

— Не извиняйся, — тихо сказала она мне в волосы, — только не думай, что из-за этого я куда-то исчезну.

Я крепче обняла её.

— Спасибо.

— И вечером расскажешь всё, если захочешь, — сказала она, отстраняясь и внимательно глядя мне в глаза, — а если не захочешь, будем молчать и есть мороженое.

— Звучит идеально.

— Я знаю.

Она улыбнулась, и на этот раз я почувствовала, что улыбаюсь по-настоящему.

День тянулся медленно, хотя дома всё продолжало жить своей обычной жизнью, кто-то ходил к озеру, кто-то смеялся на кухне, Тереза разговаривала с Джудит, Финн спорил с Сэмом из-за какого-то мяча, но для меня всё будто стало немного тише, я несколько раз ловила себя на том, что смотрю на подъездную дорожку, ожидая машину Теона, и каждый раз, когда её не было, сердце неприятно сжималось.

Ближе к вечеру он наконец вернулся.

Я увидела машину из окна и вышла на террасу ещё до того, как он успел зайти в дом.

Теон остановился возле лестницы, поднял взгляд и увидел меня.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Потом он сказал:

— Поехали со мной.

— Куда?

Он посмотрел на меня, чуть нахмурившись.

— Не знаю, — ответил он честно, — просто хочу поговорить с тобой там, где никто не будет нас слышать.

Я почувствовала, как сердце снова забилось быстрее.

— Хорошо.

Через десять минут я уже сидела рядом с ним в машине, на мне были те же льняные шорты, белая майка и рубашка, только волосы я распустила, а золотой компас всё ещё лежал на груди.

Мы ехали молча, сначала через Вулфборо, потом свернули на лесную дорогу, и вскоре за окнами остались только деревья и редкие просветы между ними.

— Ты сердишься на меня? — спросила я наконец.

Теон долго смотрел на дорогу.

— На тебя — нет.

— Тогда на кого?

— На себя.

Я повернула голову.

— Почему?

Он сжал пальцы на руле.

— Потому что я слишком долго молчал.

Машина остановилась возле небольшого старого домика у озера, который, как выяснилось, тоже принадлежал семье и почти никогда не использовался летом, Теон открыл дверь, достал из багажника плед и небольшую сумку с едой, а потом мы спустились к воде, где уже начинало темнеть.

Он разложил плед на деревянном настиле, достал из сумки два сэндвича с индейкой и сыром, виноград, персики и две бутылки холодного чая с лимоном.

— Ты всегда так похищаешь людей? — спросила я, садясь рядом.

— Только тех, с кем действительно хочу поговорить, — ответил он, протягивая мне бутылку.

Я сделала глоток и посмотрела на воду.

Некоторое время мы молчали.

Потом Теон сказал:

— Я не должен был бить его.

— Не должен.

Он кивнул.

— Я знаю.

— Но ты очень сильно разозлился.

Теон посмотрел на меня.

— Потому что я испугался.

Я замерла.

— Чего?

Он долго молчал, а потом повернулся ко мне всем корпусом.

— Что ты выберешь его, — сказал он наконец, и голос его стал тише, — что я слишком поздно понял, насколько ты мне нужна.

У меня перехватило дыхание.

— Теон...

— Нет, дай мне договорить, — попросил он, чуть качнув головой, — я не хочу снова молчать, потому что молчание уже привело меня туда, куда привело.

Он провёл ладонью по волосам, нервно усмехнулся и посмотрел на озеро.

— Я ревную тебя ко всем, Ария, и это не красиво, я знаю, я могу злиться, могу хотеть вмешаться, могу говорить то, о чем потом сам жалею, но когда я увидел тебя с Адрианом, я понял, что дело уже не в ревности.

Он повернулся ко мне.

— Я влюбился в тебя.

Я не смогла сразу ответить.

Теон смотрел мне в глаза, и впервые в его взгляде не было привычной уверенности, там была уязвимость, которую он почти никому не показывал.

— Я не прошу тебя выбирать меня сегодня, — сказал он тихо, — я просто больше не хочу делать вид, что меня всё устраивает.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

— Я сама не понимаю, что со мной происходит, — прошептала я, — я не хочу никого обманывать.

— Тогда не обманывай, — ответил он, чуть приблизившись, — просто будь со мной честной.

Он поднял руку и осторожно убрал прядь волос с моего лица.

— Скажи мне только одно, — прошептал он, внимательно следя за моей реакцией, — ты хочешь, чтобы я сейчас отстранился?

Я посмотрела ему в глаза.

И не смогла сказать «да».

Теон понял это без слов.

Он медленно наклонился ко мне, оставляя мне возможность отстраниться, но я осталась на месте, и тогда его губы коснулись моих.

Этот поцелуй был совсем другим.

Не таким осторожным, как вчера с Адрианом, в нём было всё то напряжение, которое Теон скрывал последние дни, его страх, ревность, желание наконец перестать держать себя в руках, но он всё равно остановился, едва заметив мою реакцию, и только когда я сама осталась рядом, снова коснулся моих губ.

Когда мы отстранились, он прислонился лбом к моему лбу и тихо выдохнул.

— Теперь я точно всё усложнил, — сказал он с едва заметной улыбкой.

Я тоже улыбнулась.

— Немного.

— Зато честно.

Я посмотрела на тёмное озеро, потом на него.

— Очень честно.

Мы ещё долго сидели там, разговаривая уже не о братьях и не о том, кто кого любит, а о детстве, о страхах, о том, какими мы были до этого лета, Теон рассказал мне, почему иногда уезжает один к озеру, почему ему проще молчать, чем объяснять, что происходит внутри, а я рассказала ему, как сильно боюсь однажды потерять людей, которые стали для меня важными, и впервые за весь этот день мне не пришлось никому ничего доказывать.

Когда мы вернулись домой уже глубокой ночью, в окнах почти нигде не горел свет, Теон остановил машину у дома и несколько секунд не глушил двигатель.

— Никому ничего не рассказывай сегодня, — сказал он, посмотрев на меня, — мне нужно самому разобраться с тем, что я сделал.

— Хорошо.

Я открыла дверь, но он осторожно взял меня за руку.

— Ария.

Я обернулась.

— Что?

Он посмотрел на золотой компас у меня на груди.

— Я рад, что ты его носишь.

Я улыбнулась.

Он отпустил мою руку.

Я тихо вошла в дом, поднялась по лестнице и закрыла дверь своей комнаты, а потом прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.

На запястье всё ещё была маленькая серебряная луна от Сары, на груди — золотой компас Теона, а в памяти одновременно жили два поцелуя, один вчерашний, другой сегодняшний, и где-то в доме спали люди, которым я уже успела стать важной настолько, что один из них ушёл из дома из-за своих чувств, другой решил бороться за меня, а третий ударил брата, потому что не смог справиться с собственными.

Я подошла к окну и посмотрела на озеро.

В темноте оно почти не отличалось от неба, только редкие блики луны дрожали на поверхности воды, и почему-то именно сейчас я впервые подумала, что это лето больше никогда не сможет быть просто летом.