Ещё одна Бан

Амели застыла на месте, превратившись в изваяние. Слова повисли в прохладном воздухе коридора, отзываясь диким, оглушительным эхом в ушах. Все её попытки казаться непринужденной, все ночные мысли и попытки убедить себя в том, что это просто глупая фантазия, рухнули в одну секунду.
Прежде чем она успела выдохнуть или отступить назад, Чонин мягко, но непреклонно перехватил её запястье. Одним плавным движением он притянул её к себе, сокращая последние сантиметры пространства между ними. Его рука уверенно легла ей на талию, а вторая теплая ладонь бережно коснулась щеки, зарываясь пальцами в мягкие волосы.
Их первый поцелуй начался невероятно мягко — неуверенно, словно пробуя на вкус реальность происходящего, но с каждой секундой становился всё глубже и жарче. От его губ пахло мятой и ночным кофе, а внутри у Ами всё словно рассыпалось на миллионы искрящихся звёзд. Время вокруг остановилось, а мир сузился до этого тускло освещенного коридора, стука их сердец и тепла его рук.
Когда они наконец отстранились, воздуха отчаянно не хватало. Чонин слегка откинул голову назад, тяжело дыша, но уголки его губ тронула та самая лукавая, ослепительная улыбка, от которой у Амели буквально плавился рассудок. Он нежно огладил большим пальцем её раскрасневшуюся щеку и прошептал прямо в губы, с восхищением глядя на неё снизу вверх:
— Вау, лисёнок... ты потрясающе целуешься.
Ами, всё еще не до конца веря в происходящее, смущенно опустила взгляд, прижимая ладонь к его груди, где бешено колотилось сердце. Она тихо выдохнула, ласково назвав его по домашнему прозвищу:
— Йени...
Чонин тепло рассмеялся, обнимая её крепче и увлекая за собой по коридору в сторону своей комнаты.
— Лисёнок... останься со мной сегодня, — не терпящим возражений, но бесконечно нежным тоном попросил он, закрывая за ними дверь.
В полумраке его комнаты, освещенной лишь мягким светом неонового светильника на столе, воцарилась абсолютная, уютная тишина. Чонин посадил её на край кровати, а сам на секунду отошел к шкафу. Повернувшись обратно, он протянул ей небольшую мягкую игрушку из лимитированной коллекции SKZOO — пушистого, рыжего Фоксини в фирменном худи.
— Держи. Будет охранять тебя, пока я рядом, — тихо произвел он, опускаясь перед ней на колени.
Амели прижала игрушку к груди, чувствуя, как внутри разливается невероятное, всеобъемлющее тепло. Её главной тайной слабостью всегда была именно эта улыбка Чонина — искренняя, с чуть прищуренными глазами и едва заметными уголками губ. Сейчас она сидела в полушаге от него, с трудом сдерживая дикое желание броситься на него, затискать, зацеловать эти щеки и заобнимать до самого утра.
Чонин, заметив её взгляд, лукаво приподнял бровь и притянул её к себе за талию, укладывая на мягкие подушки.
— Ну всё, теперь ты никуда от меня не денешься, лисёнок, — прошептал он, утыкаясь носом ей в плечо и засыпая в тишине сеульской ночи.