Ещё одна Бан

Общежитие Stray Kids. Воскресный вечер
В гостиной стоял привычный шум: из колонок телевизора доносились звуки эпичной битвы из Mario Kart, а по комнате разносился смех. На ковре, раскинув ноги, сидели Амели и Феликс.
Ликс, проиграв очередной заезд из-за коварного панциря, завалился спиной на диван, тяжело вздыхая. Его золотистые волосы растрепались и лезли прямо в глаза, мешая сосредоточиться на реванше.
— Так дело не пойдет, наше австралийское солнце , — цокнула языком Ами, собирая пряди его волос в руках. — Сиди смирно.
Феликс послушно замер, пока она ловко и быстро завязала ему на макушке смешной и аккуратный хвостик. Амели легко потрепала его по плечу:
— Всё, теперь ты готов к бою. Меньше слов, давай джойстик.
Они дружили уже целую вечность — ещё со времён трейни-дней Чана в Сиднее. Феликс всегда был для неё лучшей отдушиной, человеком, с которым можно было дурачиться без фильтров, есть пиццу прямо из коробки и говорить на родном английском с австралийским акцентом. Их тёплая, искренняя привязанность чувствовалась за версту, и мемберы давно привыкли к их постоянным подколам и обнимашкам.
Но в этот момент из коридора, возвращаясь из тренировочного зала, вышел Чонин.
Он остановился у проёма, заметив картину в гостиной. Чонин лениво перебирал пальцами край своей чёрной футболки, переводя взгляд с весело смеющегося Феликса на Амели, которая как раз завязывала последнюю резинку.
Ами подняла глаза — и замерла.
У Чонина была репетиция сольного перформанса под трек Hallucination. Специально для этого камбэка стилисты кардинально сменили ему имидж: волосы были свежепокрашены в глубокий, насыщенный ореховый оттенок с пепельным отливом, а новая укладка с прядями, падающими на глаза, делала его невероятно притягательным и взрослым. На ключицах блестели капли не высохшего после душа пота, а взгляд из-под чёлки был настолько пронзительным, что у Амели буквально перехватило дыхание.
Она смотрела на него, забыв про джойстик в руке, чувствуя, как внутри всё сжимается от дикого, ослепляющего коктейля из ревности к его сценическому образу и острого, болезненного восторга. Чонин медленно отвёл от неё взгляд, уголки его губ тронула едва заметная, многозначительная улыбка, после чего он молча скрылся в своей комнате.
Феликс, заметив внезапную заминку подруги, пощёлкал пальцами перед её лицом:
— Эй, земля вызывает Ами! Ты вообще собираешься ходить или мне опять победу засчитывают?
Амели с трудом сглотнула, отводя взгляд от пустой арки коридора, и попыталась вернуть беззаботный вид, но сердце в груди всё еще бешено колотилось.