1.
Студия JYP Entertainment, Сеул. Поздний вечер
Звукоизолированная дверь студии приоткрыта. Внутри полумрак, горят лишь мягкие диодные ленты у мониторов и настольная лампа. Бан Чан сидит в кресле перед огромным пультом, ссутулившись. На экране бесконечные дорожки аудиофайлов, но он уже минут десять смотрит в одну точку, зажав в руке телефон.
Рядом околачивается Ли Минхо, крутя в пальцах стакан с остывшим кофе. Он бросает тревожный взгляд на лидера.
— Чан, ты идёшь? Хён? На тебе лица нет, — голос Минхо звучит глухо в тишине студии.
Чан тяжело вздыхает, не отрывая глаз от черного экрана смартфона.
— Ами молчит, — глухо отвечает он, проводя ладонью по лицу. — Уже четвёртые сутки. Ни сообщения, ни звонка. Для неё это немыслимо, даже когда она снимает свои проекты в Сиднее. Вдруг что-то случилось? А я здесь... на другом конце света.
Минхо хмурится, собираясь уже что-то сказать про плотную связь братьев и сестёр, как вдруг дверь в студию бесшумно приоткрывается. Никто из участников Stray Kids, оставшихся в коридоре, не издает ни звука — они замерли по знаку вошедшей.
Хрупкая девушка в стильном чёрном оверсайз-костюме на цыпочках проскальзывает внутрь. На её сумке покачивается потёртый, но любимый брелок Вольфчан — талисман, с которым она не расставалась ни на одной съёмочной площадке в Австралии.
Амели бесшумно подкрадывается к креслу брата сзади. Заметив удивлённый, расширившийся взгляд Минхо, она подносит палец к губам, призывая к абсолютному молчанию, и лукаво улыбается.
Она резко наклоняется и закрывает ладонями глаза Чана.
Чан вздрагивает от неожиданности, его пальцы судорожно цепляются за подлокотники. Он замирает на секунду, а затем его дыхание перехватывает. Он срывает её руки со своего лица и резко разворачивается в кресле.
— Ами?! — голос Чана срывается на шёпот, в глазах мгновенно блещут слёзы облегчения и шока. Он вскакивает на ноги, едва не опрокинув стул. — Ты... как?! Ты же должна быть в Сиднее! Почему ты не отвечала?! Я чуть с ума не сошёл!
Амели широко улыбается, смахивая с ресниц капли от быстрого бега по коридорам агентства.
— Сюрприз, Чани! Прости, телефон сломался окончательно, новый еще не успела купить, — смеется она, раскидывая руки для объятий.
Чан сгребает её в охапку так крепко, будто боится, что она снова растворится, уткнувшись носом ей в макушку. В этот момент в проёме двери один за другим появляются остальные участники группы. Феликс счастливо прикрывает рот рукой, Сынмин улыбается, а Ян Чонин замирает на пороге, засунув руки в карманы худи, и с неожиданным трепетом рассматривает девушку, о которой Чан рассказывал с такой гордостью.
Чан отстраняется, держа сестру за плечи, сияя самой яркой улыбкой за последние месяцы. Он поворачивается к мемберам, переполненный гордостью:
— Ну его, куплю новый телефон! Ребят, это моя Ами. Правда красотка?
По студии проносится одобрительный гул голосов. Чонин делает шаг вперёд, невольно задерживая взгляд на Амели. Она поднимает глаза и на секунду встречается взглядом с младшим вокалистом группы. В груди у неё что-то неуловимо ёкает — вживую Чонин оказывается еще невероятнее, чем на экранах мониторов и фотографиях, которые присылал брат. На щеках Ами проступает легкий румянец.
Чонин слегка смущенно улыбается, заправляя прядь волос за ухо, и тихо, но так, чтобы услышали все, произносит:
— А она красивая...
Первые недели в Сеуле пролетели как в тумане. Чан сдержал слово: на следующий же день после прилёта в их общежитие прилетел новенький белоснежный айфон и лимитированный брелок с Вольфчаном, который тут же занял своё законное место на её сумке рядом с потёртым ветераном из Австралии.
С появлением Амели привычный хаос холостяцкой квартиры стрей кидс преобразился. Воздух в гостиной постоянно наполнялся мягким, уютным ароматом тыквенного латте, корицы и свежеиспечённого пирога. Ами обожала готовить — это было её личным языком заботы и спасением от стресса после долгих монтажей. Теперь парни сбегались на кухню едва ли не со студий, а на столе каждое утро красовались домашние блинчики, печенье или горячие обеды.
Но вместе с уютом в жизнь Амели пришло приятное, но мучительное напряжение. Точнее, один конкретный мембер с улыбкой лисёнка.
По началу это казалось просто восхищением. Но чем больше времени они проводили вместе за вечерними просмотрами фильмов, когда Чан засыпал прямо на диване, тем отчётливее Ами понимала: дело далеко не в дружеской симпатии. Ян Чонин со своим спокойным, чуть ироничным характером, заботливыми жестами и внезапными глубокими разговорами по душам полностью захватил её мысли.
Вечер пятницы. На кухне тихо, все разошлись по комнатам. Амели стояла у плиты, доделывая карамель для очередного яблочного пирога, и думала о том, как Чонин сегодня забавно поморщился, когда она случайно перепутала паприку с корицей в утренних тостах, но всё равно съел всё до последньої крошки, лишь бы её не расстроить.
Тихие шаги за спиной заставили её вздрогнуть.
— Опять колдуешь над выпечкой? — раздался над ухом знакомый низкий голос.
Чонин бесшумно подошёл ближе, опираясь рукой о столешницу рядом с ней. От него пахло свежим цитрусовым гелем для душа и тем самым фирмяковым парфюмом, от которого у Ами внутри всё переворачивалось. Он слегка наклонился, заглядывая в миску, и его плечо случайно коснулось её руки.
От этого лёгкого прикосновения по коже пробежали мурашки, а сердце пропустило удар. Ами резко замерла, боясь повернуть голову, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. Чонин стоял так близко, что можно было рассмотреть каждую ресничку и родинку на его скуле.
Он заметил её замешательство. Чонин чуть склонил голову набок, мягко улыбнувшись уголками губ, и протянул руку, чтобы аккуратно убрать прядку волос, упавшую ей на лицо:
— Ты вся красная. Устала? Или я мешаю?
От его тётрого прикосновения к щеке у Ами окончательно перехватило дыхание. Она отступила на полшага, лихорадочно пытаясь придумать хоть какое-то адекватное оправдание своему внезапному ступору, но в голове была абсолютная пустота.
Чонин лишь тише рассмеялся, обворожительно и тепло, после чего так же незаметно растворился в коридоре, оставляя её одну посреди кухни.
Амели опустилась на стул, закрыв горячее лицо ладонями, и в абсолютной тишине комнаты прошептала в пустоту:
— Черт...
Комментарии