11

Сама не замечаю, как после последнего сообщения проваливаюсь в сон.

Опять дурной.

⸻

Я бегу за своим котёнком, но никак не могу его догнать, он выбегает на дорогу, и в следующую секунду я вижу машину, которая несётся прямо на него.

Я кричу, пытаюсь добежать, но ноги будто становятся ватными.

Удар.

Я просыпаюсь от собственного крика.

⸻

Вскакиваю с кровати, сердце колотится где-то в горле, уши заложены, а дыхание сбито так, словно я действительно только что бежала изо всех сил.

Несколько секунд просто сижу и пытаюсь понять, где нахожусь.

Комната. Моя кровать, утро.

Никакой машины.Никакого котёнка.

Я провожу ладонью по лицу и тяжело выдыхаю.

Только бы соседи не решили, что со мной происходит что-то серьёзное.

Беру телефон — 8:02.

И только тогда замечаю последнее сообщение от Мэтта, которое вчера пропустила. Он написал, что ему снова пришла работа.

Ну и хорошо.
Я бы чувствовала себя ужасно неловко, если бы он приехал, а я уснула прямо посреди разговора.

Я иду в ванную, включаю воду, и почти сразу телефон начинает вибрировать — Джилл звонит по видеосвязи.

— Доброе утро, соня, — улыбается она, шагая по улице.

— Ты уже в универе?

— Почти. Мне скучно, а ты, как обычно, доступна для утреннего допроса.

Я смеюсь и ставлю телефон так, чтобы Джилл могла видеть меня, пока я собираюсь.

Мы болтаем обо всём подряд, а потом я рассказываю ей о кошмаре.

На этот раз она не смеётся.

— Джесс, они ведь начались одновременно с появлением этого парня?

Я на секунду задумываюсь.

— Получается, да.

И только сейчас понимаю, насколько это странно.

Раньше мне сны снились настолько редко, что я могла спокойно вспомнить практически каждый из них, а теперь уже несколько ночей подряд я просыпаюсь от кошмаров, причём они настолько реалистичные, что после пробуждения ещё несколько минут не могу отделаться от ощущения, будто всё произошло на самом деле.

— Если это продолжится, сходи к врачу, — говорит Джилл. — Хотя бы просто поговори со специалистом.

— Да, наверное.

— Я серьёзно.

— Я знаю.

Мы ещё немного разговариваем, после чего Джилл прощается и убегает на занятия.

Несмотря на больничный, я всё равно просыпаюсь рано, я вообще никогда не понимала людей, которые способны проспать до полудня и назвать это полноценным отдыхом. Моё любимое время суток — раннее утро, когда город ещё только начинает просыпаться, когда за окном тихо, а впереди целый день, который можно провести как угодно.

Раньше я в такие часы обычно читала или собиралась на учёбу.

Сегодня же мои мысли заняты совершенно другим человеком.

Интересно, кем вообще работает Мэтт, если его рабочий график связан с ночами?

Я беру телефон.

Несколько секунд смотрю на экран, после чего решаюсь.

Я: «Приходи на чай, может, пообщаемся?»

Тишина.

Наверное, спит.

Логично, если он действительно работал всю ночь.

Но спустя несколько минут телефон снова вибрирует.

М: «Может, лучше пройдёмся? Устал сидеть всю ночь.»

Я невольно улыбаюсь.

Я: «Окей, с радостью. Через сколько ты освободишься? И где встречаемся?»

М: «Я заеду за тобой. Во сколько скажешь.»

Я: «А мы что, куда-то поедем?»

М: «Я не против прогуляться за городом. Надоел городской шум.»

Я перечитываю сообщение дважды.
Он хочет провести со мной время.Сам.

От этой мысли внутри появляется лёгкое, почти девичье волнение, которое я даже не пытаюсь скрывать от самой себя.

Я: «Хорошо, буду готова через час.»

Ранние прогулки — наверное, даже лучше, чем проводить утро за книгой,особенно если компания мне нравится.

Я начинаю собираться гораздо тщательнее, чем собиралась бы для обычной прогулки. На улице заморозки, поэтому надеваю белые джинсы, тёмно-синий худи, бежевую зимнюю куртку и угги в тон, волосы собираю в высокий хвост, а на уши надеваю тёплую повязку.

Перед зеркалом задерживаюсь чуть дольше обычного.

Немного макияжа — просто чтобы не выглядеть так, будто я только что проснулась после очередного кошмара.

Телефон вибрирует.

М: «Я приехал.»

Я удивлённо смотрю на экран,прошло всего около получаса.
Похоже, он умеет приезжать раньше, чем я успеваю собраться.

Я быстро надеваю куртку и выхожу из квартиры.

Стоит мне свернуть за угол дома, как я вижу его.

Мэтт стоит возле своей машины, засунув одну руку в карман куртки, а в другой держит плоскую коробку.

Когда я подхожу ближе, он смотрит на меня и едва заметно улыбается.

— Привет.

— Привет.

Он протягивает мне коробку.

Я открываю её и практически сразу узнаю содержимое.

Снова клубника в шоколаде.

Только теперь вокруг ягод аккуратно разложена голубика, тоже покрытая шоколадом.

Я смотрю на коробку, потом на него.
Он опять не знает.
И я почему-то снова не могу заставить себя сказать.

— Спасибо.

Я улыбаюсь совершенно искренне, потому что мне действительно приятно.

Мэтт подходит к машине и открывает передо мной переднюю пассажирскую дверь.

— Садись.

Я забираюсь внутрь и почти сразу чувствую, насколько в салоне тепло, даже жарко после морозного воздуха, поэтому снимаю куртку и устраиваюсь поудобнее.

Мэтт обходит машину, садится за руль и поворачивается ко мне.

— Ты завтракала?

— Нет.

Он кивает на коробку.

— Тогда попробуй.

Я снова открываю её.

Коробка намного меньше той, что он прислал мне раньше.
Наверное, он действительно купил это мне на завтрак.
Интересно, у него всегда такие роскошные завтраки?

Мы выезжаем с парковки и постепенно оставляем жилые кварталы позади.

За окном мелькают знакомые улицы Прово, небольшие дома, вывески, утренние машины, а впереди всё отчётливее вырисовываются горы.

Я родилась и выросла в Юте, поэтому к этому пейзажу привыкла с детства, но, наверное, невозможно окончательно привыкнуть к тому, насколько огромными кажутся горы, когда подъезжаешь к ним ближе.

В Прово я всего несколько месяцев, и пока мой мир здесь довольно маленький — квартира, университет, несколько знакомых улиц и привычный маршрут между домом и кампусом.

Возможно, именно поэтому сегодняшняя поездка кажется мне чем-то особенным.

Я впервые еду в эту часть каньона.

— А куда именно мы поедем? — спрашиваю я.

— В Vivian Park. Это важное для меня место.

Он ненадолго замолкает.

— И любимое место моей бабушки.

— Расскажешь?

— Конечно.

Голос Мэтта становится заметно мягче.

— Когда я был маленьким, дед часто отвозил нас туда. Мы могли провести там целый день, гуляли, разговаривали, устраивали пикники. Бабушка особенно любила это место.

— Здорово.

Несколько секунд мы молчим.

Потом я вспоминаю то, что давно хотела спросить.

— Так твой дед — наш ректор?

Мэтт бросает на меня короткий взгляд.

— Ты уже знаешь?

— Да. Я как раз узнала это после того дня, когда ты меня толкнул. Мне стало интересно, что ты вообще делал у нас в университете.

Он усмехается.

— И что, много интересного узнала?

— Достаточно.

Я улыбаюсь.

— Кстати, это был мой день рождения.

Мэтт резко ударяет ладонью по рулю.

Я вздрагиваю.

— Что ты творишь?!

Он тут же возвращает машину на полосу, но по его лицу видно, что он и сам понял, насколько резко отреагировал.

— Прости.

Он несколько секунд молчит, затем съезжает на обочину и останавливается.

— Я тебя напугал?

Я киваю.

— Прости, — повторяет он уже тише. — Я просто подумал, какой же я идиот.

Он смотрит перед собой.

— Я не просто толкнул тебя, я сделал это именно в твой день рождения.

Я не удерживаюсь от улыбки.

— В следующий раз просто говори, что думаешь, вместо того чтобы бить по рулю. Для меня это было не менее страшно.

Он тихо смеётся.

— Хорошо.

— И вообще, я не злюсь. Ты не смог испортить мне праздник.

Мэтт смотрит на меня несколько секунд, после чего тоже улыбается и снова выезжает на трассу.

— В тот день я был зол. Я давно не был у деда, а когда наконец приехал, получил от него целую лекцию о том, что совсем его забросил. Я разозлился, вышел из кабинета и просто не смотрел, куда иду.

Он ненадолго замолкает.

— Я действительно не хотел тебя толкать.

— Давай уже замнём. Сто лет прошло.

Он снова улыбается.

— Почему ты не ешь клубнику?

Я опускаю взгляд на коробку.

— Да так...

Потом решаю, что скрывать это уже совершенно бессмысленно.

— А ты будешь?

— Спасибо, не голоден. И у меня аллергия.

Я замираю.

Сначала смотрю на него.

Потом на коробку.

— У меня тоже.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.

А потом Мэтт начинает смеяться.

Не усмехаться, как обычно, а по-настоящему.

Его смех совершенно не похож на него самого — открытый, звонкий, почти мальчишеский, хотя голос при этом остаётся глубоким и взрослым.

Я тоже начинаю смеяться.

— Почему ты не сказала мне в первый раз?

— Не хотела показаться неблагодарной. И расстраивать тебя не хотела. Ты ведь именно это выбрал.

Он качает головой.

— Теперь всё понятно.

Мы снова смеёмся.

Оставшиеся несколько минут проходят практически в тишине.

Я смотрю в окно, наблюдая, как Прово постепенно остаётся позади, а дорога уходит глубже в Provo Canyon, где голые деревья стоят вдоль трассы, между скалами лежат остатки снега, а утреннее солнце едва пробивается между вершинами.

В такие моменты я особенно понимаю, почему люди так любят Юту.

Здесь можно проехать несколько минут от города — и оказаться в месте, где вокруг почти ничего нет, кроме гор, леса и холодного воздуха.

До Vivian Park от моего дома около двадцати минут.

Я выхожу из машины и замираю.

Передо мной открывается совершенно другой пейзаж.

Скалы, высокие деревья, холодный горный воздух, вода где-то внизу и огромные стены каньона вокруг.

Мэтт говорил, что отсюда можно добраться до водопадов, но для этого уже нужна хорошая физическая подготовка.

Я оглядываюсь по сторонам.

— Здесь невероятно.

— Я знал, что тебе понравится.

Мэтт выходит из машины и смотрит на меня.

Я уже собираюсь идти дальше, когда слышу его голос:

— Почему не подождала, пока я открою дверь?

Я оборачиваюсь.

— Да я не привыкла к такому. Мне не сложно самой выйти, даже с этой рукой.

Он качает головой.

— Это не из-за твоей руки.

— А из-за чего?

Мэтт смотрит на меня спокойно, почти удивлённо, будто вопрос очевиден.

— Я так воспитан.

Я на секунду задерживаю на нём взгляд, а потом киваю.

— Хорошо.