11

Глава 8. По ту сторону

Мэтт сидел в машине, припаркованной неподалёку от дома Джесс, и смотрел на экран телефона.

Пять утра.
Город ещё спал.
Прово в этот час казался почти нереальным — редкие окна светились в домах, улицы были пустыми, а холодный ноябрьский воздух превращал город в тихое, неподвижное пространство, где даже звук проезжающей машины казался слишком громким.

Он снова посмотрел на телефон.

Новое сообщение.

«Доброе утро».

Мэтт нахмурился.
Она не спит.
Почему?

Он ответил.

«Почему ты не спишь? Доброе».

Ответ пришёл почти сразу.

«Что ты делаешь сегодня целую ночь? Почему сам не спишь?»

Он усмехнулся.

Если бы она только знала.

«Я работаю».

Мэтт продолжал сидеть в машине, не отводя взгляда от дома.

Он действительно провёл здесь всю ночь.
И это уже не первый раз.

Он мог бы уехать.Должен был уехать.

Несколько часов назад он сам пытался убедить себя, что это нелепо, что у каждого человека есть своя жизнь, свои дела, свои границы, и что совершенно незнакомая девушка не может занимать столько места в его мыслях.

Но мысли не спрашивали его разрешения.

Они просто возвращались к ней.

К её лицу.

К её голосу.

К тому, как она смотрела на него, когда он протянул ей букет.

К тому, как она улыбалась, когда благодарила его.

И именно это было самым сложным.

Мэтт не любил, когда люди проявляли к нему тепло.

Не потому, что считал себя лучше остальных, и уж точно не потому, что ему нравилось причинять людям боль.
Наоборот.

Он прекрасно понимал, насколько неприятным человеком иногда выглядит со стороны.

Просто он не всегда мог контролировать собственную реакцию.

Ещё в детстве родители заметили, что некоторые вещи Мэтт воспринимает совсем иначе, чем большинство людей.

Ему было трудно переносить определённые ситуации, мысли могли застревать в голове на часы, а иногда он настолько сильно зацикливался на каком-то ощущении или поступке, что уже не мог просто взять и отпустить его.

После нескольких лет консультаций специалисты определили обсессивно-компульсивное расстройство.

Но сам Мэтт никогда не любил объяснять себя одним диагнозом.
Он не считал себя больным человеком в том смысле, в котором это обычно представляли окружающие.

Он просто знал, что его мозг умеет превращать совершенно обычную вещь в нечто, от чего невозможно избавиться.

Особенно когда дело касалось людей.

Именно поэтому близость всегда была для него сложной.

Когда девушка начинала проявлять к нему настоящую привязанность, Мэтт чувствовал не то, что должен был чувствовать.

Вместо удовольствия приходило напряжение.
Вместо желания приблизиться — необходимость отстраниться.
Чем больше тепла он получал, тем сильнее ему хотелось исчезнуть.

Поэтому серьёзных отношений у него никогда не было.

Были девушки.
Были короткие связи.
Была физическая близость, лишённая каких-либо обещаний и обязательств.

Это было проще.

Никто ничего не требовал.Никто не ждал от него чувств.Никто не пытался стать частью его жизни.

И всё оставалось под контролем.

До появления Джесс.

⸻

Впервые он заметил её в университете.

Точнее, он вообще не собирался обращать внимание на студентов.

Он приехал к деду.

Тот несколько раз звонил ему и наконец настоял на встрече, сказав, что внук совсем забыл, что у него вообще-то есть семья.

Мэтт приехал раздражённым.
Он не любил, когда его заставляли менять планы, особенно в последний момент, но дед был одним из немногих людей, к которым он действительно испытывал привязанность.
В детстве именно дед был для него тем человеком, рядом с которым всё становилось проще.

Он никогда не требовал от Мэтта быть удобным.
Не пытался переделать его.Не задавал слишком много вопросов.

Просто был рядом.

И, пожалуй, это была единственная форма близости, которую Мэтт всегда принимал без внутреннего сопротивления.

В тот день они долго разговаривали.

Дед отчитывал его за редкие визиты, Мэтт молча слушал, иногда отвечал коротко, а когда разговор закончился, пообещал приезжать чаще.

Он действительно собирался выполнить обещание.Но, выходя из кабинета, всё ещё находился в дурном настроении.

И тогда увидел её.

Девушка шла по коридору, разговаривая с двумя подругами.

Она смеялась.Совершенно беззаботно.

Мэтт почти не обратил внимания.Почти...

Через несколько секунд он уже прошёл мимо.
А потом случайно задел её.

Джесс потеряла равновесие и упала.

Мэтт остановился.

Он должен был помочь.
Спросить, всё ли в порядке.Извиниться.

Но внутри что-то словно заклинило.

Он посмотрел на неё и вместо нормальной человеческой реакции почувствовал раздражение — не на неё, а на самого себя, на ситуацию, на собственную неспособность нормально вести себя в таких моментах.

И ушёл.

Через несколько минут его начало мучить чувство вины.
Он вернулся к выходу и дождался её.

Вот только сказать нормальное «прости» так и не смог.

Когда она появилась, Мэтт открыл рот и выдал первое, что пришло в голову:

— В следующий раз смотри, куда идёшь, а?

Он до сих пор помнил её лицо.

Растерянное.
Обиженное.
И совершенно не понимающее, что происходит.

Он чувствовал себя идиотом.

Второй раз всё произошло ещё хуже.

Дверь.
Лестница.
Джесс на земле.

И в этот раз он уже не позволил себе просто уйти.

Он подошёл, помог ей подняться, извинился, спросил, не больно ли.

А потом увидел её глаза,и снова произошло то, чего он совершенно не ожидал.

Ему захотелось убедиться, что с ней всё хорошо.
Просто потому, что это была она.

⸻

Мэтт посмотрел на экран телефона.

Новое сообщение.

«Мне приснился кошмар».

Он несколько секунд смотрел на эту фразу.

Внутри что-то неприятно сжалось.

Он набрал:

«Не про меня, надеюсь?»

Ответ пришёл почти сразу.

«Нет, машина сбила мою кошку».

Он усмехнулся.

Она явно что-то скрывает.

Но решил не спрашивать.

«Хочешь, я приеду?»

Ответ:

«Так рано? Ты же на работе».

Мэтт посмотрел на часы.

Работой это можно было назвать только формально.

Последние часы он сидел в машине и следил за окнами её дома.

Он хотел убедиться, что она вернулась.
Что с ней всё в порядке.
Что она дома.
Что никто её не тронул.

Это звучало ненормально даже в его собственной голове.

Но хуже всего было то, что Мэтт не хотел останавливаться.

Он написал:

«Я уже закончил. Могу привезти чего-нибудь».

Несколько секунд тишины.

Потом:

«Если ты хочешь пообщаться и познакомиться поближе, то можешь приехать, я не против».

Мэтт замер.

Он перечитал сообщение дважды.

Потом ещё раз.

И внутри него словно что-то резко перевернулось.

Тепло.Слишком много тепла.

Он почувствовал знакомое напряжение, от которого хотелось выйти из машины и просто уйти.

Она хочет, чтобы он приехал.
Она ждёт его.
Она хочет познакомиться ближе.

Ему должно было быть приятно.

Но не было.

Совсем.

Мэтт сжал телефон в руке и несколько секунд смотрел прямо перед собой.

Потом набрал:

«Нет, ты знаешь, появились ещё дела. Босс скинул задание».

Отправил.
Ложь.

Он прекрасно понимал, что врёт.

И ещё лучше понимал, зачем.

Потому что стоило Джесс сделать шаг навстречу, как всё внутри него требовало отступить.

Но при этом он не мог уехать.

Не мог перестать смотреть на её окна.

Не мог перестать думать о ней.

И именно это пугало больше всего.

Мэтт не знал, что с ним происходит.
Он привык к тому, что чувства других людей заставляют его отдаляться.

Но Джесс делала что-то совершенно другое.
Она одновременно раздражала его и притягивала.
Вызывала желание держать дистанцию и совершенно необъяснимое желание быть рядом.

Он не хотел её близости.
Но хотел знать, что она в безопасности.

Не хотел, чтобы она писала ему.
Но ждал каждого сообщения.

Не хотел, чтобы она интересовалась им.
Но ловил себя на том, что ему необходимо знать, где она и с кем.

И самое страшное — он уже начал понимать, что дело вовсе не в случайных встречах.

Он сам искал поводы оказаться рядом.
Сам отправлял цветы.
Сам узнавал, всё ли с ней хорошо.
Сам сидел ночами неподалёку от её дома.

И всё это уже давно перестало быть случайностью.

Мэтт посмотрел на её окно.

За стеклом было темно.

Он откинулся на сиденье и прикрыл глаза.

— Что ты со мной делаешь?.. — тихо произнёс он в пустой салон.

Ответа не было.

Только тишина раннего утра и холодный свет фонарей, отражавшийся на лобовом стекле.

Он ещё несколько минут сидел неподвижно, а потом завёл двигатель.

Но уезжать не спешил.

Потому что сам себе пока не мог признаться в очевидном:

он уже не просто хотел знать, где Джесс.

Ему было необходимо быть рядом.

И чем сильнее он пытался сопротивляться этому чувству, тем глубже оно в него проникало.