Эхо прошлого

От лица Фэй

Проснулась я от лёгких поцелуев — сначала в шею, потом в щёку, и эти прикосновения были такими нежными, будто кто-то рассыпал по коже тёплые солнечные лучи.

— Ммм, Блейн, доброе утро, — я сладко потянулась, перевернулась к нему и улыбнулась. В комнате пахло кофе и чем-то сладким, и этот запах будто обнимал меня ещё до того, как я открыла глаза.

— Доброе утро, моя фея, — он снова поцеловал меня, чуть задержавшись, будто хотел запомнить этот момент. — Всё хорошо?

Я на секунду замерла, вглядываясь в его лицо — в эти чуть прищуренные глаза, в лёгкую улыбку, в то, как он будто боялся услышать что-то неправильное.

— А разве может быть плохо? — искренне спросила я.

— Ты не злишься на меня?

Этот вопрос прозвучал так тихо, что я поняла: он носил его в себе, крутил в голове, пока я спала.

— Мне не за что на тебя злиться, — я провела ладонью по его щеке, чувствуя лёгкую щетину. — Я счастлива.

Он выдохнул так, будто до этого момента не дышал вовсе.

— Слава яйц... богу, — пробормотал он, и в этом смешном, чуть неловком исправлении было столько облегчения, что я не смогла сдержать улыбку. Он притянул меня к себе, крепко, но бережно, словно боялся, что я исчезну, если отпустить хоть на секунду. — Поверни голову, — с улыбкой сказал он.

Я повернула — и увидела на тумбочке чашку кофе и круассан.

— Серьёзно? Когда ты успел приготовить завтрак?

— Забыла? Я просыпаюсь в пять утра, а уже десять. Знаю, что ты обычно не завтракаешь, но думаю, кофе и круассан ты точно съешь. Тем более он с кокосом — ты их обожаешь.

Я взяла круассан, откусила кусочек — и закрыла глаза от удовольствия.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Стоп. Сколько времени? Чёрт! Надо же Мию отвезти в детский сад! Она ведь уже опоздала! — я попыталась вскочить, схватить одежду, начать метаться по комнате, но Блейн мягко, но твёрдо удержал меня за плечо.

— Фэй, ляг. Я уже её накормил, собрал и отвёл в детский сад.

— Правда? — я смотрела на него, будто пыталась понять, не снится ли мне всё это.

— Конечно. Мия очень пунктуальная. Я только открыл глаза в пять утра, и она уже прибежала к нам в спальню и напомнила про садик. Сказала, что воспитательница будет ругаться, если она опоздает, а она не хочет, чтобы кто-то ругался.

Я рассмеялась, прикрывая рот ладонью, чтобы не расхохотаться в голос.

— Этим она в тебя, — сказала я, качая головой. — И что ты всё оставшееся время делал?

— Ну, сначала я наблюдал, как ты мило спишь, что-то бормочешь и морщишь носик во сне. Потом сделал завтрак.

— Блейн, ты лучший, — я потянулась к нему и поцеловала — просто потому, что не могла не поцеловать. Потому что в эту секунду он был самым важным, самым нужным человеком в моей жизни.

— Да, я такой, — гордо, но с такой смешной, мальчишеской ухмылкой сказал он, что я снова рассмеялась. Но потом его лицо вдруг стало серьёзным, и эта перемена была такой резкой, что у меня внутри всё сжалось.

— Ты готова поехать к тем отморозкам, что пылятся у нас в подвале агентства? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.

Я не стала делать вид, что не понимаю, о чём речь. Не стала отводить взгляд или придумывать оправдания.

— Да. Однозначно да, — твёрдо сказала я.

Блейн кивнул, будто ждал именно этого ответа.

— Учти, только тебе решать, что с ними делать. А ты нас с Чейзом знаешь — мы можем всё.

— Знаю. Хотя нет... Я не всё знаю о вашей работе. Точнее, я безумно мало знаю о том, что вы делаете в агентстве. Но мне хватит и того, что есть.

— И что же тебе рассказывал Чейз?

— То, что вы два элитных бойца, работали в самых горячих точках, лучшие из лучших. И, учитывая то, как ты в больнице вырубил шестерых здоровых вооружённых охранников и пару полицейских, я в это охотно верю. А вот как именно вы делаете свою работу... Наверное, я не хочу знать. Он снова кивнул, будто принимая это как должное.

— Ты права. Но, как говорил всегда наш командир Корган: «Мы не люди, а дорогое оружие». — Он приобнял меня, прижимая к себе чуть крепче. — Поверь, я тоже не хочу, чтобы ты знала меня таким.

— Каким таким? Ты имеешь в виду... то, каким ты был груб тогда?

Он покачал головой.

— Нет, Фэй. Это была даже не грубость. Это была малая её часть. Нас этому и учили — отключать эмоции, быть машиной для грязных дел. Однажды я сказал Чейзу: «Такие, как мы, долго не живут». Но он меня в этом дважды переубедил.

— Как? — спросила я, затаив дыхание.

— Первый раз, когда спас меня из-под завала. Тогда я впервые поверил, что, возможно, наши жизни не обречены. А второй раз — когда познакомил меня с тобой. В тот день я захотел сделать всё, чтобы жить дальше. С тобой.

Я смотрела на него и чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле, мешая говорить. Но я должна была сказать это. Должна была, пока слова не рассыпались внутри, пока смелость не исчезла.

— Блейн... Я люблю тебя.

Он замер. Даже дыхание будто остановилось.

— Что?

— Чёрт возьми, Блейн, я безумно тебя люблю! — повторила я громче, глядя ему прямо в глаза, чтобы он видел, что это не шутка, не мимолётное чувство, а то, что живёт во мне, растёт, крепнет с каждым днём.

Он смотрел на меня так, будто пытался прочитать в моём взгляде всё, что я не успела сказать. А потом медленно, будто боясь спугнуть этот момент, улыбнулся.

— Я тоже, — тихо, но твёрдо сказал он. — Я тоже тебя люблю, Фэй. И сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела об этих словах.

Я прижалась к нему, уткнулась носом в его плечо и закрыла глаза. В эту секунду весь мир будто стал чуть меньше, но гораздо теплее. Потому что теперь я знала: мы справимся. Со всем. С прошлым, с работой, с тем, что ждёт нас впереди. Потому что мы — вместе. И этого достаточно.

Мы с Блейном молча собрались и поехали в агентство — туда, где всё это время крутились шестерёнки чужого безумия, пока я пыталась просто жить.

Когда мы подъехали, Чейз уже ждал у входа. Он стоял, засунув руки в карманы, и выглядел так, будто весь мир — это просто очередная задача, которую он вот-вот решит.

— Сестрёнка, рад видеть, — сказал он и тут же притянул меня к себе, крепко обнимая. В этом объятии было столько привычной надёжности, что на секунду даже злость немного отступила.

— Брат, — коротко кивнул Блейн, и они с Чейзом пожали друг другу руки. У них всегда было так: минимум слов, максимум смысла. Иногда они подначивали друг друга, иногда шутили, а порой говорили о самом важном так тихо, что слышал только тот, кому это предназначалось. Они с тринадцати лет росли практически вместе, и теперь, глядя на них, я понимала: это не просто дружба. Это родство душ.

— Пошли? — спросил Чейз, чуть кивнув в сторону здания.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения того, что сейчас откроется.

Мы спустились вниз — не в какой-нибудь стильный офис, а в сырой подвал с решётками и тусклым светом. Здесь не было места эмоциям, только факты. И именно здесь сейчас сидели те, кто пытался разрушить мою жизнь.

И когда я увидела их — Селин и Джоша, — внутри всё взорвалось. Не плачем, не криками, а ледяной, звенящей яростью.

— Селин? Джош? Это вы всё устроили?! — голос прозвучал ровно, слишком ровно, будто сам не верил, что я могу говорить спокойно, когда внутри всё горит.

Чейз шагнул вперёд, будто готовясь удержать ситуацию, если она выйдет из-под контроля. Но мне не нужна была защита. Мне нужно было услышать правду.

— Да, — ответил Чейз — Селин подложила тебе под дом мину и пыталась сорвать твой показ мод. А Джош... ну, он на тебя зуб точил за то, что ты выбрала Блейна, а не его. И он же стрелял в тебя.

— Фэй, послушай! — начал Джош, будто собирался оправдываться, как будто у него было на это право.

— Нет! — я резко подняла руку, останавливая его. — Я ничего не буду слушать. Ты пытался меня убить.

— Да! Если ты мне не досталась, то не достанешься никому! — выкрикнул он, и в его глазах мелькнуло что-то дикое, неукротимое.

Я повернулась к Селин, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулаки.

— А ты? Тебе это зачем?

— Потому что, как только ты вернулась в город, у Блейна сразу вспыхнули старые чувства к тебе! Я пыталась сделать всё, чтобы его вернуть!

Слова ударили, как пощёчина. Не из-за Блейна — я знала, что его чувства ко мне настоящие. А из-за того, на что она была готова пойти ради иллюзии.

— Подожди... Так это ты мне посылала фото с телефона Блейна?

— Да, — она даже не пыталась скрыть. — И это я приходила к твоей тёте в больницу. Сначала хотела добить, но потом подумала, что сделаю хуже. Тогда я взломала твой телефон, зашла со своего в твои аккаунты в соцсетях и послала фото Блейну.

— Где ты взяла это фото с Джошем? Мы никогда вместе не были!

— Сделала в нейросети, — буднично ответила она, будто речь шла о рецепте пирога, а не о разрушенной жизни.

Я глубоко вздохнула, пытаясь удержать внутри эту бурю. Злость брала своё, но сейчас мне не нужны были крики. Мне нужно было решение.

— Делайте с ними, что хотите. Мне плевать на них.

— Что хотим? — уточнил Чейз, слегка приподняв бровь.

Я посмотрела на него, потом на Блейна. В их глазах не было жестокости — только готовность защитить. И в этот момент я поняла: я не хочу быть частью их мести. Я хочу, чтобы это закончилось.

— Да. Всё, что хотите, и как вы это умеете. То, чему вас учили.

— Твоё слово — закон для нас, — тихо, но твёрдо сказал Блейн.

Я развернулась и вышла из подвала, потом из здания. Воздух снаружи был прохладным, он обжигал лёгкие, но я жадно глотала его, будто пыталась смыть с себя этот разговор. Как они могли? Как можно было так легко играть чужими жизнями? Мия могла пострадать от мины! Она ведь ребёнок, она ни в чём не виновата... Эта мысль билась в голове, как набат. Я шла, не разбирая дороги, пока не оказалась в маленьком кафе внутри агентства. Села за столик, заказала кофе, но даже не чувствовала его вкуса.

— Фэй... — ко мне подошли Блейн и Чейз. Они не торопились, не пытались заполнить тишину словами. Просто сели рядом.

— Надеюсь, они страдали? — спросила я, глядя куда-то в точку на столе.

— Не сомневайся, — ответил Чейз, и в его голосе не было ни капли бравады, только спокойная уверенность.

Я кивнула. Этого было достаточно.

— Спасибо вам... За всё.

Блейн накрыл мою руку своей, крепко, но бережно.

— Фэй, мы тебя любим. И, как раньше было, есть и будет: мы за тебя любого убьём.

Я слабо улыбнулась. В этих словах не было пафоса. Это была простая, суровая правда.

— Я знаю. И это одна из причин, почему я вас люблю.

Мы сидели в тишине, и эта тишина была не пустой. В ней было всё: и боль, и благодарность, и понимание, что теперь мы снова вместе. И что бы ни случилось дальше, мы справимся. Потому что мы — семья. И никто больше не посмеет тронуть тех, кто нам дорог.