Эхо прошлого

От лица Фэй

Блейн отвёл Мию к Лив и Пиплу, к которым уже приехала няня. Я начала краситься, слой за слоем накладывая тональный крем, будто пыталась спрятать не только усталость, но и те чувства, которые просыпались каждый раз, когда Блейн оказывался рядом. В комнате становилось жарко, и я развязала пояс халата, оставшись в нижнем белье. Ничего, я ведь услышу, когда он вернётся, и успею быстро накинуть платье.

Я уже закончила с макияжем и начала складывать косметику обратно в тумбочку, аккуратно расставляя баночки и кисточки по местам. Выпрямившись, я вдруг почувствовала дыхание у себя за спиной. Чья-то рука легла на мою талию, пальцы едва коснулись свежего шрама — того самого, который ещё не успел полностью зажить после того выстрела. Это прикосновение было осторожным, почти робким, будто он сам не знал, имеет ли право до меня дотрагиваться.

— Что ты делаешь? — спросила я, не оборачиваясь. Я и так знала, что это Блейн. Его запах, его тепло, даже то, как он стоял — всё это я чувствовала кожей.

— Ты всё такая же красивая, Фэй... Как и пять лет назад... Как тебе это удаётся? Сохранить такую шикарную фигуру даже после родов? — в его голосе слышалась не просто похвала, а какая-то отчаянная попытка зацепиться за прошлое, за то время, когда всё казалось проще.

— Блейн... — я тяжело вздохнула, когда его рука скользнула чуть ниже, и на секунду мне показалось, что я снова та девушка, которая верила, что любовь может спасти от всего. Но теперь я знала: спасает только собственная сила.

— Помнишь моё обещание? — повторил он, и в этом вопросе было столько ожидания, будто от моего ответа зависело что-то важное.

Я промолчала. Тогда он чуть крепче сжал мою талию.

— Фэй.

— Помню, — наконец выдохнула я.

Он повернул меня так, что я оказалась возле кровати, и легонько подтолкнул, но не грубо, а так, будто боялся сломать. Потом навис сверху, и в его глазах я увидела ту самую смесь желания и боли, которую знала слишком хорошо.

— Вот и умничка. Тогда подскажи, что я должен сделать после этого? — он чуть улыбнулся, и эта улыбка была такой знакомой, что у меня защемило в груди. Он перевернул меня на бок, не грубо, бережно, и коснулся губами моего плеча — не страстно, а как будто извиняясь за то, что вообще оказался здесь, в этой комнате, в моей жизни.

— Не заставляй меня повторять вопрос, Фэй, ты знаешь, я этого не люблю, — в его голосе снова проскользнула эта властность, от которой когда-то у меня кружилась голова.

Я смотрела на него и вдруг поняла: я не хочу играть в эти игры. Не хочу быть той девочкой, которая ждёт, что её спасут. Я сама себя спасла. Но в эту секунду мне так хотелось забыть обо всём, хоть на мгновение стать просто женщиной, которую хотят, которую помнят, которую не готовы отпускать.

— Ты должен... поцеловать меня в губы, — сказала я тихо.

— Умница, — прошептал он и склонился ко мне.

Его губы коснулись моих — сначала осторожно, будто проверяя, позволю ли я. Потом настойчивее, но не грубо. В этом поцелуе было столько всего: тоска, вина, желание, надежда. Я чувствовала, как его пальцы впиваются в мою спину, как он пытается притянуть меня ближе, будто боится, что я исчезну. А я отвечала ему, потому что в этот момент мне тоже хотелось верить, что есть что-то, что не сломалось. Что между нами осталось хоть что-то настоящее.

Поцелуй становился глубже, и время будто остановилось. Я ощущала его дыхание, его тепло, каждую неровность его кожи, каждый шрам, каждую историю, которую он носил на себе. И в этом сплетении чувств было что-то до боли знакомое — как будто мы снова те самые Фэй и Блейн, которые могли болтать всю ночь, смеяться над глупостями и верить, что впереди только хорошее

Он привстал и лёг на бок рядом со мной, и в этом движении было что-то до боли знакомое.

Расстегнул его рубашку, Я провела рукой от его шеи вниз, по твёрдым мышцам, по шрамам, которые появились за эти годы, и остановилась.

В этот момент меня накрыло дежавю — такое сильное, что на секунду я будто вернулась на шесть лет назад. Мы лежали в похожей позе, смеялись, болтали обо всём на свете, и он заставлял меня выучить его номер наизусть: «Запомни, Фэй. Если что-то случится — ты звонишь мне. Сразу. Даже если будет два часа ночи». Тогда это казалось романтичным. Сейчас это звучало как обещание, которое он не сдержал.

— Ну же, неужели ты боишься? — он снова брал меня на понт, этот старый трюк, который когда-то всегда срабатывал. Вот же гад! Я потянулась к нему губами, и мы снова слились в поцелуе — на этот раз более отчаянном, будто пытались стереть друг с друга годы молчания.

— Ты такая же притягательная, Фэй... Может, ещё помнишь, что ты сделала потом? — снова спросил он, приподнимаясь и ложась на бок.

А я в этот момент уже изнемогала от желания снова почувствовать его рядом, услышать его голос, узнать, что он всё ещё тот самый Блейн, которого я когда-то знала.

Я провела вновь рукой от его шеи вниз, по твёрдым мышцам пресса, и остановилась, на ширинке его брюк. Блейн простонал, и, не в силах терпеть, поднял меня и посадил верхом, затем сел и снова притянул к себе, целуя так, будто пытался вложить в этот поцелуй все слова, которые не смог сказать за эти годы.

Но в самый неподходящий момент зазвонил мой телефон. Звук был таким резким, таким будничным, что на секунду мне показалось, будто я проснулась от долгого сна. Я оторвалась от Блейна нехотя, будто отрывала от себя что-то очень важное, и подняла вызов.

— Алло, Лив?

— Фэй, мы уже выехали. Чейз с Крис сейчас тоже будут выезжать с Бобби. С детьми всё хорошо, вы когда будете?

— Я уже одеваюсь, и мы выходим, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожало.

— Хорошо, будем ждать, — в голосе Лив слышалась улыбка, будто она чувствовала, что сейчас мне это нужно больше всего — знать, что меня ждут.

Я повернулась к Блейну, всё ещё сидя верхом на нём, и на секунду замерла — будто пыталась запомнить этот момент, чтобы потом, когда всё станет сложно, возвращаться к нему мысленно.

— Блейн... Нам пора, — тихо сказала я, голос прозвучал чуть хрипло, будто слова давались с трудом.

— Да... пора... — начал он, но не так, как будто речь шла просто о дороге в клуб. — Пора поговорить.

— Может, не стоит?

— Стоит, Фэй. Я устал бороться с этим чувством.

— Каким? — спросила я, хотя уже знала ответ. Знала по тому, как он смотрел на меня, по тому, как его пальцы чуть сильнее сжимали мои бёдра, будто он боялся, что я исчезну.

— Желанием быть с тобой, Фэй, — выдохнул он, и в этом признании было столько искренности, что у меня защемило в груди. — Каждый день, каждую минуту. Это не проходит.

— Блейн... но...

— Нет, Фэй, никаких «но».

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается от страха и надежды одновременно.

— Хорошо, — наконец прошептала я. — Но я ничего не могу обещать тебе.

— Фэй, я прошу лишь одно обещание. После клуба мы поговорим. Честно, без спешки, без оправданий.

— Хорошо, — сказала я уже чуть увереннее, хотя внутри всё дрожало. — Мне нужно одеться.

Я начала вставать с Блейна, и он тут же отпустил меня, будто понимал, что сейчас мне нужно пространство.

— Я подожду тебя внизу, — спокойно кивнул он, отводя взгляд на секунду, чтобы дать мне собраться.

— Хорошо, — повторила я и, развернувшись, пошла к шкафу.

В комнате пахло духами и чем-то неуловимо родным, и я начала одеваться, стараясь не торопиться, но пальцы всё равно путались в застёжках. Сегодня хотелось выглядеть идеально — не для публики, не для критиков, а для себя.

Но мне не давал покоя предстоящий разговор. Мысли крутились в голове, как карусель, которую невозможно остановить.

*Я хочу быть с ним. Но я боюсь.*

Боюсь, что он не изменился. Боюсь, что снова станет тем самым Блейном, который пять лет назад мог одним словом ранить так, что шрам оставался надолго. Тем, из-за кого мы и расстались — потому что его ревность, его контроль, его вспышки гнева стали невыносимыми.

А если он изменился? Если стал спокойнее, мудрее? Тогда встанет другой вопрос, куда более страшный: простит ли он меня за то, что я скрывала от него правду? За то, что Мия — его дочь.

Эта тайна жгла меня изнутри все эти годы. Я хотела рассказать, столько раз открывала рот, чтобы выговорить эти слова, но каждый раз останавливалась. Боялась его реакции, боялась, что он заберёт у меня Мию, боялась, что разрушит ту хрупкую стабильность, которую я так старательно строила.

И теперь, когда он снова здесь, когда смотрит на меня так, будто я — единственное, что имеет значение, этот страх стал только сильнее.

«А захочет ли он быть со мной, когда узнает?» — эта мысль не давала мне покоя, царапала изнутри, как острый край стекла.

— Я готова, — сказала я, спускаясь по лестнице. Голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала.

Блейн стоял у двери, в тёмном костюме, с небрежно расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки модного журнала, но в его глазах читалось напряжение, которое он пытался скрыть.

— Прекрасно выглядишь, — сказал он и, не раздумывая, обнял меня за талию, притянув чуть ближе, чем было нужно для простого комплимента.

— Едем? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Да, — кивнул он, открыл дверь и пропустил меня вперёд. — Сегодня твой день, Фэй. И мы будем праздновать.

---

Клуб встретил нас оглушающей музыкой, яркими огнями и гулом голосов, который сливался в единую волну восторга. Здесь пахло шампанским, духами и предвкушением праздника. Всё вокруг искрилось и переливалось, будто само пространство решило стать частью моего успеха.

Мы вошли, и тут же к нам бросились Бобби, Крис, Чейз, Лив и Пипл. Они смеялись, обнимали меня, говорили, что показ был невероятным, что платья разлетались, как горячие пирожки, а журналисты уже спрашивали, когда будет следующая коллекция.

— Ты сделала это, Фэй! — крикнула Крис, обнимая меня так крепко, что на секунду я забыла обо всех своих страхах. — Ты была потрясающей!

— Спасибо, — улыбнулась я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Без вас я бы не справилась.

Кто-то сунул мне в руку бокал шампанского, кто-то уже кричал «тост», и в этот момент я вдруг поняла: сегодня мне не нужно быть сильной. Сегодня можно просто радоваться.

Мы танцевали, смеялись, вспоминали забавные моменты с показа — как у одной модели чуть не слетела туфля прямо на подиуме, как я в последний момент поменяла порядок выхода платьев, потому что вдруг поняла, что так будет лучше. Эти истории звучали сейчас как легенды, которые хочется рассказывать снова и снова.

Блейн не отходил от меня ни на шаг. Иногда он просто стоял рядом, наблюдая, как я смеюсь, как отвечаю на вопросы друзей. А иногда он притягивал меня к себе, шептал на ухо что-то такое, от чего по коже бежали мурашки, и я чувствовала, что, несмотря на всю эту толпу, в этот момент мы были только вдвоём.

В какой-то момент Лив схватила меня за руку и потащила на танцпол. Мы танцевали, пока не заболели ноги, пока волосы не прилипли к лицу, а смех не стал чуть хриплым от усталости. И в эти минуты я чувствовала себя свободной. Как будто все тревоги, все «а вдруг» и «а если» остались где-то за пределами этого зала, в другой жизни.

Когда музыка ненадолго стихла, Чейз поднял бокал и громко сказал:

— За Фэй! За её талант, за её смелость, за то, что она не побоялась начать всё сначала! За первый показ в Вегасе, который точно не будет последним!

Все подхватили: «За Фэй!», и зал наполнился звоном бокалов и аплодисментами. Я стояла, окружённая друзьями, и чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но это были слёзы счастья.

Потом снова заиграла музыка, и все снова бросились танцевать, а я на секунду отошла в сторону, чтобы перевести дух. Блейн тут же оказался рядом.

— Ты устала? — спросил он, слегка касаясь моей спины, будто проверяя, не слишком ли это много для меня.

— Немного, — призналась я. — Но это хорошая усталость.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что мне вдруг захотелось верить, что всё будет хорошо.

— Знаешь, я горжусь тобой, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Не только этим показом. А вообще. Тем, какой ты стала. Сильной, уверенной, настоящей.

Я хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого я просто кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Потанцуем? — предложил он, протягивая руку.

— Давай, — улыбнулась я и вложила свою ладонь в его.

Мы закружились в танце, и в этот момент весь мир будто сжался до этого ритма, до этих огней, до его рук на моей талии. Здесь и сейчас не было ни прошлого, ни страхов, ни тайн. Был только этот вечер, мой успех и человек, который смотрел на меня так, будто я — всё, что ему нужно.

Но где-то на краю сознания всё равно маячила мысль: «А что будет после клуба? Что он скажет? И что скажу я?»

И я знала, что этот разговор неизбежен. Но сегодня, хотя бы на одну ночь, я хотела просто быть счастливой.