Эхо прошлого

От лица Фэй

Утро началось с того, что Мия сама застегнула пуговицу на своём новом платье — не с первого раза, но дожала, прикусив губу от усердия. Я стояла и смотрела, как она хмурится, как пальцы у неё чуть дрожат, но она не сдаётся. Она росла. Слишком быстро, будто хотела обогнать все мои страхи.

— Видишь? — гордо сказала она, поворачиваясь ко мне. — Я уже большая. В садике никто не плачет. Я буду рисовать облака и делиться печеньем.

Я присела перед ней, стараясь унять дрожь в пальцах, которую она не должна была видеть.

— Ты самая большая и самая смелая, — тихо сказала я. — Но если вдруг станет грустно — ты можешь позвонить. Или просто сказать воспитателю, что мама очень скучает.

Мия закатила глаза, как взрослая, которой объясняют очевидное.

— Мам, я не грустить буду. Я строить буду. Из кубиков. И ещё там есть котёнок, его зовут Пушок, он живёт в углу и мурлычет, когда ему дают колбаску.

Я рассмеялась, обняла её, вдохнула запах шампуня и детского крема — этот запах был моим якорем.

— Ладно. Тогда идём. Покажем этому садику, как мы умеем быть смелыми.

Я переоделась и мы вышли.

И она действительно шла с гордо поднятой головой, не оглядываясь, будто весь город должен был расступиться перед ней. Мия попрощалась со мной возле садика и шагнула внутрь, помахав рукой через стекло.

Я постояла ещё минуту, пока воспитательница не улыбнулась мне: «Не переживайте. Она у нас быстро освоится». И только тогда я развернулась и пошла прочь, чувствуя, как внутри что-то сжимается и одновременно расправляется — как крылья, которые наконец-то решились взмахнуть.

День был расписан по минутам. Модный показ — через неделю, и времени оставалось в обрез. Я мерила шагами пустой зал, который мне удалось арендовать в старом лофте на окраине города: высокие потолки, кирпичные стены, огромные окна, сквозь которые лился серый утренний свет. Здесь пахло пылью и возможностями.

Я раскладывала эскизы на полу, расставляла макеты, пыталась представить, как свет будет ложиться на ткани, как зрители будут двигаться между подиумами. Но чего-то не хватало. Чего-то живого.

В этот момент дверь распахнулась, и в зал влетел Джош — с коробкой в руках, улыбкой до ушей и такой энергией, что даже пыль будто стала танцевать. Джош - мой старый знакомый, который вызвался помочь.

— Фэй! — закричал он, бросая коробку на стол и подбегая ко мне. — Ты не поверишь, я нашёл идеальные светильники! Они как будто из будущего, но при этом такие... тёплые. И я договорился с цветочниками — они дадут нам пионы, но только если мы заберём их сегодня. Ты готова к хаосу?

Я не смогла сдержать улыбку. Джош всегда был таким — как ураган, который сметает сомнения и оставляет после себя только движение. Но больно назойливый

— Готова, — сказала я. — Если ты возьмёшь на себя свет и цветы, я возьму на себя ткани и подиум.

Он театрально прижал руку к сердцу.

— Ты доверяешь мне свет? Это как доверить мне своё сердце.

— Моё сердце в порядке, — спокойно ответила я. — А вот свет... да, доверяю.

Он рассмеялся, потом вдруг схватил меня за руку и потянул к окну, где свет падал особенно красиво.

— Стой вот так. И смотри на меня. Нет, не на меня, а как будто ты видишь что-то великое. Да, вот так!

Он достал телефон, сделал селфи — я с лёгкой улыбкой, в пыли, с эскизом в руке, и он рядом, сияющий, как мальчишка.

— Готово! — объявил он, тыкая в экран. — «Моя ЛЮБИМАЯ подруга вернулась. Снова вместе». И хэштеги. Много хэштегов.

Я покачала головой, но не стала спорить. Джош был таким — он хотел, чтобы весь мир знал, как он рад.

— Только не выкладывай, если там я выгляжу как призрак, — пошутила я. — Ты выглядишь как богиня, которая спасает мир с помощью ножниц и булавок, — серьёзно ответил он. — И я горжусь, что могу быть рядом.

Я хотела сказать что-то о том, что он всегда был для меня просто другом, но слова застряли в горле. Потому что в его глазах было что-то большее, чем дружба, и я не хотела его ранить.

---

Вечером Джош настоял на том, чтобы отметить начало оформления зала.

— Мы сделали первый шаг, — сказал он. — А первый шаг — это как первый глоток воздуха после долгого погружения. Надо это отпраздновать.

Я колебалась, но потом кивнула. Мия в садике, всё под контролем, а мне нужно было хоть на час перестать думать о тканях, свете и сроках.

Ресторан был уютным, с тёплым светом и запахом свежего хлеба. Мы сидели у окна, ели пасту, смеялись над старыми историями, и я вдруг почувствовала, как напряжение, которое я носила неделями, начинает таять.

А потом я подняла глаза и увидела их. Блейна и Селин. Они сидели в дальнем углу, почти в тени, и между ними висела тишина, тяжёлая, как мокрый плащ.

Блейн смотрел в телефон, будто пытался найти в нём ответы на вопросы, которые ему никто не задавал. Селин смотрела на него, и в её взгляде было столько обиды, что я невольно сжалась.

— Что? — спросил Джош, заметив, как я замерла. — Ты кого-то увидела?

— Нет, — быстро сказала я. — Просто... показалось.

Но я не могла отвести глаз.

Селин вдруг резко поставила бокал на стол, и звук разнёсся по залу, как выстрел.

— Ты вообще не обращаешь на меня внимания! — сказала она, голос дрожал от злости и боли.

Блейн поднял глаза, будто только сейчас вспомнил, что она здесь.

— Селин, мы же договаривались? Никаких отношений. Я сразу сказал, что не умею любить, и если ты думала, что ты сможешь меня изменить, то ты ошиблась.

— Да кто вообще может тебя изменить?! Никто! — выкрикнула она, и несколько голов повернулись в их сторону.

Блейн сделал глубокий вдох, будто пытался удержать в себе ещё одну злую фразу, но вместо этого вдруг замер, будто что-то почувствовал. Он начал осматриваться, медленно, как хищник, который уловил запах добычи.

Я тут же уткнулась в меню, делая вид, что изучаю десерты. Но краем глаза я видела, как его взгляд скользнул по залу и вдруг остановился на мне. На секунду наши глаза встретились — и в его взгляде промелькнуло что-то, чего я не видела годами: удивление, боль, ярость.

Потом он перевёл взгляд на Джоша, и в его глазах вспыхнул огонёк, который я слишком хорошо знала — огонёк человека, который готов драться за то, что считает своим.

— Мне пора, — резко сказал Блейн, вставая. — Увидимся.

И он вышел, не оглядываясь.

Селин осталась сидеть, сжимая салфетку так, будто хотела её разорвать.

---

После ужина Джош проводил меня до выхода.

— Спасибо, — сказала я. — Сегодня я почти забыла, что у меня через неделю показ, а до этого был взрыв на газоне, а до этого... в общем, спасибо, что напомнил, что жизнь — это не только проблемы.

Джош улыбнулся, но в его улыбке было что-то грустное.

— Всегда пожалуйста. И если тебе когда-нибудь понадобится кто-то, кто просто посидит рядом и не будет ничего требовать... я тут.

Мы обнялись на прощание, и Джош уехал, помахав из окна машины.

Я осталась стоять у входа, вдыхая прохладный вечерний воздух. Детский сад был совсем недалеко — я решила прогуляться, чтобы проветрить голову и собраться с мыслями перед тем, как забрать Мию.

Шаги эхом отдавались в тишине улицы, и я вдруг почувствовала, что за мной кто-то идёт. Я обернулась — и увидела Блейна.

— Джош? Серьёзно? — спросил он, подходя ближе, голос был спокойным, но в нём звенела сталь.

— Что? — я нахмурилась. — Ты что тут делаешь?

— Прогуляться решил. Свежим воздухом подышать. Ты думаешь, что Джош тот самый, который тебе нужен?

Я почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения.

— Это не твоё дело, Блейн, — отрезала я, разворачиваясь и продолжая идти.

— Ой, какое совпадение! Нам в одну сторону, — догнал меня Блейн. — Ладно, я не вмешиваюсь в твою жизнь. Но...

— Но? — я остановилась, повернулась к нему.

— Мы ведь не можем избегать друг друга вечно? Просто поговорить нам же никто не запрещает?

Я вздохнула. Спорить не было сил.

— Верно. Никто. Но вспоминать прошлое будет слишком болезненно, Блейн. Для нас обоих.

— Я и не прошу говорить о прошлом, Фэй, — тихо сказал он. — Просто... давай не будем врагами.

Я посмотрела на него — на его усталые глаза, на тень, которая всё ещё лежала на его плечах, и вдруг поняла, что злости в мне почти не осталось. Только усталость. И какая-то странная, горькая нежность.

— Ну, хорошо, — сказала я. — Мне нужно сейчас забрать Мию. Если хочешь, пошли со мной. Посидим у меня, я покормлю её, уложу спать, и поговорим

Блейн чуть улыбнулся — впервые не напряжённо, а просто.

— Без проблем. Давай тогда заберём Мию и в магазин заедем?

Я кивнула.

— Хорошо. Поехали.

И мы пошли рядом, не слишком близко, но и не слишком далеко, как два человека, которые пытаются найти дорогу друг к другу, не разрушив то, что осталось от прошлого.

---

В детском саду Мия выбежала к нам, как маленький вихрь, с рисунком в руках.

— Мама! Блинчик! Смотрите! Я нарисовала нас! Мы все вместе, и у нас есть дом, и кот Пушок тоже тут!

Я взяла рисунок, улыбнулась, чувствуя, как в груди что-то теплеет.

— Это самый красивый дом, — сказала я. — И самый настоящий.

Блейн присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с Мией.

— А я тут какой? — спросил он.

— Ты тут сильный! — радостно сказала Мия. — И ты держишь нас всех, чтобы никто не улетел!

Блейн замер на секунду, потом медленно кивнул, будто принял эту роль.

— Тогда я буду держать, — тихо сказал он. — Пока ты не скажешь, что можно отпустить.

—————

В магазине Мия кружилась между полок, как маленький вихрь, и я уже заранее улыбалась, представляя, как мы будем разбирать эти сокровища дома. Да, я могла купить ей всё, что она захочет — и не только сладости. Мой счёт позволял не считать каждую копейку, не вздрагивать от итоговой суммы на кассе, не выбирать между «нужно» и «хочется». Но я всё равно старалась держать баланс: пусть будет праздник, но не хаос.

— Мама, смотри! Тут мишки! И тут мишки! А тут ещё и с глазурью!

Я улыбнулась, потянулась за пачкой овсяного печенья — более-менее безобидного.

— Давай вот эти возьмём, а мишек... ну, может, чуть-чуть?

Но тут Блейн, который до этого молча катил тележку, наклонился к Мие и что-то тихо прошептал. Я не расслышала, но увидела, как у Мии глаза стали круглыми, как блюдца.

— Правда?! — почти закричала она. — Мне можно много сладкого и мороженое?

Блейн кивнул, едва сдерживая улыбку.

— Правда.

Мия тут же схватила две пачки мармелада, коробку шоколадных мишек, три разных батончика и прижала к груди, будто это были сокровища пиратов.

— Но Фэй мне не разрешит, — прошептала она, косясь на меня.

Блейн выпрямился, посмотрел на меня с таким видом, будто уже всё решил.

— С ней я договорюсь, — спокойно сказал он. — Почему ты маму называешь по имени?

Мия пожала плечами, прижимая сладости к себе.

— Просто мне таааак нравится её имя. Звучит как фея.

Блейн замер на секунду. Его лицо вдруг стало каким-то другим — будто кто-то стёр с него привычную жёсткость. Он смотрел на Мию, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я не видела годами. Воспоминание. Боль. Тепло.

Он ведь всегда называл меня Феей. Ещё в те времена, когда мы только познакомились, когда я смеялась над его серьёзностью, а он смотрел на меня так, будто я — единственное, что имеет смысл. «Ты моя Фея», — шептал он, когда мы прятались от дождя в подворотне, когда мир казался огромным и немного страшным, но вместе мы справлялись.

А потом мир стал слишком большим. И он перестал меня так называть.

— Ладно, — тихо сказал Блейн, возвращаясь в настоящее. — Пусть будет фея.

И Мия снова побежала, теперь уже с двойной энергией, добавляя в тележку мороженое, печенье, даже какую-то огромную шоколадную конфету, которую я бы в жизни не купила.

Я хотела возразить, но Блейн только покачал головой:

— Пусть будет. Сегодня можно.

Я не стала спорить. В конце концов, иногда нужно просто позволить ребёнку быть счастливым. Даже если это счастье — в коробке мармелада. Тем более что я могла себе это позволить — и не ради статуса, а ради её смеха.

Пока Мия выбирала, Блейн взял бутылку вина — тёмную, с лаконичной этикеткой, такую, какую выбирают люди, которые знают толк в вине, но не хотят этим хвастаться. Ещё он положил в тележку сыр, хлеб, оливки — будто знал, что мне захочется чего-то простого, но хорошего.

Я ходила рядом, набирала продукты: молоко, овощи, крупы, детское пюре на всякий случай. Пыталась держаться спокойно, но внутри всё дрожало. От того, как легко он вписался в эту картину: магазин, сладости, вино, будто мы — обычная семья, которая просто закупается на неделю. И не важно, что у меня на счету суммы, о которых многие только мечтают, а у него — контракты, от которых у бизнесменов темнеет в глазах. Сейчас мы были просто людьми, которые покупают хлопья и шоколад для маленькой девочки.

На кассе я потянулась за кошельком, но Блейн мягко, но твёрдо отодвинул мою руку.

— Я заплачу, — сказал он, не глядя на меня, будто это было не обсуждение, а факт.

— Блейн, я сама...

— Сегодня я.

И я не стала спорить. Потому что в его голосе было что-то такое, что не позволяло спорить.

---

Дома я покормила Мию её любимыми хлопьями с молоком, добавила туда немного банана, чтобы было полезнее. Она ела, болтала ногами и смотрела на Блейна так, будто он был самым интересным человеком на свете.

— Блинчик! — вдруг воскликнула она, когда тарелка опустела. — А ты расскажешь мне сказку?

Блейн замер, будто этот вопрос застал его врасплох.

— Малышка, я не знаю сказок, прости.

— Ну сочини, пожалуйста! — не сдавалась Мия. — Ты же такой сильный, ты можешь всё!

Блейн улыбнулся, и эта улыбка была такой редкой, такой настоящей, что у меня защемило сердце.

— Хорошо, — сказал он. И они пошли в комнату Мии — Ложись поудобнее.

Я стояла в проходе у комнаты Мии и умилялась, наблюдая за ними. Мия забралась под одеяло, подтянула к себе плюшевого зайца, посмотрела на Блейна огромными глазами.

— Начинай!

Блейн сел на край кровати, положил руку на одеяло, будто проверяя, всё ли в порядке.

— Жил-был принц, — начал он тихо. — Он часто воевал за свой народ и со временем очерствел. Руки его были в шрамах, сердце — в броне. Но он безумно любил одну фею. Он жить без неё не мог.

Мия слушала, затаив дыхание.

— Принц однажды очень сильно изменился. Он стал злым и грубым, и он очень обижал свою фею грубостью.

— Это было злое колдовство? — спросила она, даже не подозревая, что Блейн рассказывает ей нашу с ним историю. А я стояла незаметно под дверью и слушала, чувствуя, как слова бьют по самым старым ранам.

— Да, вроде того. Так вот, он ее обижал и сам этого не понимал, от чего она улетела от него очень далеко. И у неё родилась маленькая феечка. И вместе с этой малышкой она вернулась в замок принца. Но он не знал, как ему теперь с ней быть. Он боится, что снова сделает фее больно своей грубостью, поэтому он старается держаться от неё подальше. И даже у него появилась одна... ведьма, которую он не любил... И теперь принц не знает, как быть ему с феей.

— А принц полюбил её маленькую феечку? — тихо спросила Мия.

Блейн на секунду замер, потом кивнул.

— Возможно. Эта маленькая феечка очаровала принца. Пробудила в нём давно забытые чувства и эмоции.

— Какие? — не унималась Мия.

— Нежность. Смех. Желание защищать. То, что он думал, что потерял навсегда.

— Ого... — прошептала Мия. — Ну, я думаю, принц должен поговорить с феей. А ещё лучше — поцеловать её!

Блейн рассмеялся — тихо, но искренне.

— Хах, было бы всё так просто. Эта фея может и по голове въеб...— он запнулся, чуть не сказав что-то неподобающее. — Палочной взмахнуть, и у принца появится шишка на голове.

Мия захихикала, уткнулась носом в зайца.

— Спи, малышка, — тихо сказал Блейн. — Добрых снов.

— Спокойной ночи, Блинчик, — прошептала Мия и тут же закрыла глаза, будто день наконец-то отпустил её.

Блейн посидел с ней ещё минуту, пока она не уснула, потом встал, осторожно прикрыл дверь и пошёл на кухню, где я уже открыла вино, сделала салат и нарезку.

— Ну что, уснула? — спросила я, разливая вино по бокалам.

— Да, — кивнул он. — Она очень похожа на тебя. Такая же упрямая и болтливая, но безумно милая.

Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение потихоньку уходит.

— Хах, садись.

Мы сели друг напротив друга. Всё казалось таким... нормальным. Будто так и должно быть. И не имело значения, что мои платья носят звёзды, а его имя шепчут в закрытых кабинетах, где решаются судьбы корпораций. Сейчас мы были просто двумя людьми, которым нужно было немного тишины.

— Фэй, можно вопрос? — вдруг спросил Блейн, глядя на меня прямо, без уклончивости.

— Конечно.

— Кто её отец?

Я поперхнулась вином. Капля упала на скатерть, и я поспешно промокнула её салфеткой, пытаясь собраться с мыслями.

— Он... испанец, — сказала я, глядя куда-то в сторону, не в его глаза. — Мы познакомились в Барселоне. Всё быстро закрутилось, но... он оказался не тем, кем я его считала. И я ушла от него.

Ложь легла на язык тяжело, как камень. Но я не могла сказать правду. Не сейчас. Может, вообще никогда.

Блейн кивнул, будто принял это. — Понятно, — тихо сказал он. — Расскажи вообще, что за пять лет с тобой произошло? Фэй, ты всемирно известный дизайнер. Это же просто... ахринеть.

Я снова рассмеялась, на этот раз нервно.

— Хах, ну да. Я сама в шоке. Я начинала с малого. Я с детства любила рисовать платья, костюмы. Когда переехала в Барселону и родила Мию, я просто потерялась в жизни... Чейз всегда на службе, он не мог физически приезжать, а с Крис мы познакомились, когда Чейз начал с ней встречаться, где-то через год. Но я справлялась. Работала в ресторанах, пока была беременна, потом меня заметили бренды и делали заказы. И Мия подросла, я начала оставлять её с няней. Как-то так.

Блейн слушал, не перебивая. В его взгляде не было жалости — только интерес. И уважение.

— Ты большая молодец, Фэй, — тихо сказал он. — Правда. Не потому что у тебя теперь деньги и имя. А потому что ты не сломалась.

Я пожала плечами, будто это ничего не значило. Но на самом деле значило всё.

— Спасибо, — прошептала я. — А ты, Блейн? Ты как? Великий терминатор? Тебя ведь звали в самые горячие точки вместе с Чейзом? Платили и платят баснословные деньги за заказы от бизнесменов.

От лица Блейна

Я смотрел на Фэй и думал о том, как странно устроена жизнь. Пять лет назад она была для меня всем. А потом я сам всё разрушил. Сам выбрал работу, приказы, долг — и потерял её. И теперь она сидит напротив, рассказывает, как выживала, как строила новую жизнь, и в её голосе нет ни упрёка, ни злости. Только усталость и тихая гордость.

При этом я прекрасно знал: она не просто «выжила». Она добилась такого, о чём многие только мечтают. Её имя звучало в тех кругах, где деньги текли рекой, а репутация стоила дороже золота. И всё это она сделала сама. Без чьей-то помощи. Без моего плеча.

— Великий терминатор, — повторил я, усмехаясь. — Да, меня так называли. Я был хорош в том, что делал. Слишком хорош. И чем лучше я становился, тем дальше от меня оказывались все, кто был мне дорог.

Фэй наклонила голову, будто пыталась прочитать меня по глазам.

— И что теперь? Ты всё ещё... терминатор?

Я задумался. Раньше я бы сразу сказал: «Да. Я тот, кто делает грязную работу, чтобы другие спали спокойно». Но сейчас... сейчас я не знал, кто я. Деньги у меня были, контракты сыпались один за другим, а внутри было пусто.

— Не знаю, — честно признался я. — Раньше я думал, что знаю. А теперь... я просто пытаюсь понять, как жить дальше. Как быть не только машиной для выполнения заданий, а человеком.

Фэй кивнула, будто поняла меня без слов.

— Это самое сложное, — тихо сказала она. — Быть человеком. Особенно когда все вокруг ждут от тебя только силы.

Мы сидели в тишине, и эта тишина не была неловкой. Она была... правильной. Как будто мы наконец-то научились молчать вместе.

Где-то в комнате Мия вздохнула во сне, и этот звук был как напоминание: есть что-то важнее старых ран. Есть что-то, ради чего стоит учиться быть человеком заново.