Эхо прошлого

От лица Фэй

Я лежала в больнице уже четыре дня. Каждый день ко мне заходили Чейз, Крис и Мия — они не давали мне утонуть в тишине и собственных мыслях. А Блейн появлялся всё реже. Сначала я думала, что у него дела, потом — что он просто не хочет меня тревожить. Но правда оказалась куда больнее.

Чейз как-то обмолвился: Селин его ревнует ко мне. Говорит, Блейн хочет построить с ней серьёзные отношения. И я пыталась это принять. Пыталась убедить себя, что он имеет право на новую жизнь. Но всё равно каждый раз, когда дверь палаты не открывалась, а часы тикали, внутри что-то сжималось.

— Фэй, а когда ты уже выйдешь из больницы? Я очень соскучилась, — сказала Мия, забираясь ко мне на кровать и прижимаясь всем своим маленьким тёплым тельцем. Её волосы пахли шампунем с ванилью, и этот запах вдруг ударил по сердцу сильнее любой боли.

— Сахарок, я тоже очень скучаю по тебе, — прошептала я, обнимая её и зарываясь носом в её макушку. — Надеюсь, что скоро меня выпишут.

Мия кивнула, но в её глазах всё равно плескалась тревога. Она чувствовала, что что-то не так, даже если не могла этого назвать.

— Фэй... Тут такое дело... — начал Чейз, нервно потирая затылок. Крис тут же пихнула его в плечо.

— Ауч! Крис! Она должна знать!

— Что случилось? — я напряглась, предчувствуя что-то неприятное.

— Ладно, — вздохнула Крис, бросая на Чейза строгий взгляд. — Блейн написал нам сообщение... В общем...

— Он попросил нас, чтобы мы попросили тебя, чтобы ты ему не звонила, — резко закончил Чейз. — Говорит, он начал новую жизнь с любимой девушкой.

Крис снова пихнула его, на этот раз сильнее.

— Чейз! Ну не так же!

— Серьёзно? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри всё будто заледенело, но я не хотела, чтобы Мия это почувствовала. Ну хорошо. Раз Блейн так хочет, то ладно. Будем играть в его игру. Чёртов дьявол...

— Всё нормально? — взволнованно спросила Крис, наклоняясь ко мне, будто хотела заглянуть прямо в душу.

— Конечно, — я выдавила улыбку, самую убедительную, на какую была способна. — Всё отлично.

Но Мия не купилась.

— Мам, а что, Блинчик больше не придёт к нам? — спросила она, и в её голосе было столько надежды, что мне захотелось плакать.

— Понимаешь, сахарок, у Блейна просто много работы, и он не сможет к нам часто заходить, — я погладила её по спине, стараясь говорить спокойно.

Мия опустила голову, теребя край одеяла.

— Эй! Ты чего? Не расстраивайся! У тебя всё ещё есть прикольный, азартный, игривый и... э-э-э... ну, в общем, очень крутой дядя Чейз! — брат взъерошил ей волосы, пытаясь вернуть в её глаза хоть искорку веселья.

— И любимая тётя Крис, — добавила Крис, садясь рядом и обнимая Мию за плечи.

— Я знаю, мне нравится с вами играть, — тихо сказала Мия. — Но ещё больше мне нравится играть вместе с вами и Блинчиком. Он заходил к нам три дня подряд, пока мама была в больнице, и мы все вместе играли во все игры на свете. — В её глазах вспыхнули огоньки воспоминаний. — Я буду скучать по нему.

Боже... Моей дочери всего пять, а она уже такая смышлёная. Чувствует всё тоньше, чем взрослые. И от этого становилось только больнее.

— Не расстраивайся, милая, — прошептала я, прижимая её к себе. — Мы ещё обязательно все вместе поиграем.

В этот момент в палату зашёл доктор. Мия тут же подорвалась с кровати и бросилась к нему, словно он был единственным человеком, который мог всё исправить.

— Дядя доктор, а когда мою маму уже выпишут? — выпалила она, глядя на него снизу вверх своими огромными глазами.

Доктор даже дёрнулся от такого напора, но тут же улыбнулся.

— Мисс Лабонер, — обратился он ко мне, — я так понимаю, ваша дочь унаследовала характер вашего жениха и брата? — Возможно... — ответила я, едва сдерживая улыбку. И правда, Мия очень похожа характером и на Блейна, и на Чейза. Один — её дядя, другой — её отец, который сам об этом не знает... Ирония судьбы, от которой иногда хотелось смеяться, а иногда — плакать.

— Так, мисс, ваша ран...— он запнулся, бросив взгляд на Мию. Я едва заметно покачала головой: ей не нужно знать, что в её маму стреляли. — То есть простуда уже почти прошла, и я могу сегодня вас выписать. Можете собираться.

— Серьёзно? Спасибо, доктор! — выдохнула я, чувствуя, как внутри разливается облегчение.

— Ура! Мама! Мы едем домой! — Мия подпрыгнула на месте, хлопая в ладоши.

— Есс! Наконец-то! Меня уже достала эта больница и этот запах, — заявил Чейз, театрально закатывая глаза.

— Серьёзно? Не ты тут находился 24/7, — усмехнулась я.

— Но всё же! Ладно, собирайся, я подгоню машину и помогу с вещами.

— Я тебе помогу, — сказала Крис, улыбаясь.

Я начала складывать вещи в небольшую сумку: халат, тапочки, пару книг, которые так и не смогла дочитать. Руки немного дрожали, но это была не слабость — это было предвкушение. Дом. Своя кровать. Запах кофе по утрам. И Мия, которая будет бегать по коридорам, кричать «Мама!» и обнимать меня так крепко, что все тревоги на секунду растворятся.

Когда мы вышли из палаты, я остановилась на пороге, оглядываясь на эту комнату, которая на несколько дней стала моим убежищем и одновременно клеткой.

— Ну что, прощай, больничная романтика, — тихо сказала я, закрывая за собой дверь.

Мия схватила меня за руку, крепко сжимая её своими маленькими пальчиками.

— Мама, а теперь мы будем жить как раньше? — спросила она, глядя на меня снизу вверх.

Я присела перед ней, взяла её лицо в ладони.

— Мы будем жить ещё лучше, — пообещала я, вкладывая в эти слова всю свою веру. — Обещаю.

Она кивнула, будто приняла моё обещание как данность, и потянула меня вперёд, к выходу, к свету, к жизни, которая ждала нас за пределами этих стен.

Мы шли по коридору, и с каждым шагом тяжесть, которая столько дней давила на плечи, становилась всё легче. Но где-то в глубине души я знала: не всё так просто. Выписка из больницы не значит, что опасность миновала. Тот, кто нажал на курок, всё ещё где-то там. И пока он на свободе, ни я, ни мои близкие не будем в полной безопасности.

Но сегодня я не хотела об этом думать. Сегодня я просто хотела быть дома. С дочерью. С теми, кто меня любит. И пусть Блейн строит свою новую жизнь — я буду строить свою. И она будет не хуже. Она будет настоящей.

Вернувшись домой, я наконец-то выдохнула. Дом пах уютом — не больничными антисептиками, а чем-то родным: чуть подгоревшим тостом, который Чейз пытался сделать «как в детстве», и лавандой из саше, что висело в прихожей. Я стянула больничный свитер, который уже ненавидела всей душой, надела свои любимые мягкие джинсы и футболку, в которой чувствовала себя собой. И только тогда, когда чашка кофе оказалась в руках, а кардиган укрыл плечи от вечерней прохлады, я позволила себе хоть на минуту поверить: всё будет хорошо.

Но телефон вдруг нарушил эту хрупкую тишину.

— Алло?

— Мисс Лабонер?

— Да, доктор.

— Извините, что тревожу. Я забыл вам сказать... Правда, меня просили не говорить вам, но это мой долг. В общем, вчера к вам заходила какая-то девушка. Сказала, что она ваша давняя подруга и хочет вас увидеть, но вы уже спали, поэтому мы её выпроводили из палаты. Она не называла ни своего имени, ни фамилии и попросила, чтобы я вам это не говорил, потому что на следующий день, то есть сегодня, она вам хочет устроить сюрприз.

Я замерла, чашка чуть дрогнула в руке.

— А как она выглядела?

— Я её видел всего мельком, потому что было много дел, но запомнил светлые волосы и карие глаза.

— Я поняла. Спасибо большое, что сказали мне.

— Не за что. До свидания, мисс.

— До свидания.

Положив трубку, я уставилась в окно, пытаясь собрать мысли в кучу. Ахринеть! Кто это мог быть? Здесь у меня из подруг только Крис, но её знают все врачи, и к тому же у неё тёмные волосы. Тогда кто? И зачем этот «сюрприз»? В последнее время сюрпризы не приносили ничего хорошего.

— Фэй, можно я поиграю в саду? — Мия стояла в дверях, теребя подол платья, в глазах — чистое нетерпение.

— Конечно, сахарок. Только аккуратно. Я сделаю себе кофе и посижу на веранде. — На самом деле я не хотела оставлять дочь одну во дворе. Да, Чейз обезопасил мой дом максимально: камеры, датчики движения, сигнализация, которую он сам проверял каждый день. Но всё равно я волновалась за Мию. Слишком много всего происходило, чтобы просто махнуть рукой и сказать: «Всё под контролем».

— Хорошо! — Мия тут же умчалась, оставляя за собой вихрь из смеха и шуршащих листьев.

Переодевшись, сделав себе кофе, я накинула кардиган и вышла на веранду. Устроилась в кокон‑качели, открыла ноутбук, начала набрасывать эскизы платьев для заказчика. Линии ложились на экран, складываясь в силуэты, но мысли то и дело ускользали. Светлые волосы. Карие глаза. Кто? И что за сюрприз?

Я то и дело поглядывала на Мию: она собирала листья в кучки, потом разбрасывала их, смеялась, будто весь мир был создан только для её радости. И я цеплялась за этот смех, как за якорь.

Вдруг за калиткой кто‑то начал стучать и звонить. Резко, настойчиво. Я вздрогнула, сердце ёкнуло. Встала, подошла к калитке, посмотрела в глазок — и выдохнула. На улице стояла девушка с длинными чёрными волосами, а рядом с ней мальчик, тоже с чёрными, аккуратно уложенными волосами.

Открыв калитку, я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела искренне.

— Здравствуйте. Я Оливия. Мы недавно переехали в этот район, живём напротив вас. Я просто хотела познакомиться с соседями, — как‑то смущённо сказала девушка, теребя ремешок сумки.

— Здравствуйте, я Фэй. Конечно, проходите. — Я распахнула калитку шире. — Я сама здесь недавно, буду рада знакомству с соседями.

— Эван! — Мия вдруг бросилась к нам и крепко обняла мальчика. — Фэй, мы ходим с ним в один садик! — счастливо выпалила она, будто это было самое важное открытие в её жизни.

— Ой, точно. Это мой сын Эван, — улыбнулась Оливия, и в её улыбке было столько облегчения, что я сразу поняла: она тоже нервничала, подходя к незнакомому дому.

— Очень приятно, Эван, — сказала я. Мальчик на секунду замер, будто вспоминая какой‑то важный урок, а потом, к моему удивлению, взял мою ладонь и поцеловал её — так чинно, будто ему не пять лет, а все пятьдесят.

— Мне тоже очень приятно, — серьёзно произнёс он.

Оливия закатила глаза, но в её взгляде читалась гордость. — Его папа учит быть джентльменом, — тихо пояснила она. — Иногда это выходит... чересчур.

Я рассмеялась, и напряжение, которое копилось во мне с самого звонка доктора, чуть отступило.

— Может, чай или кофе? А дети могут поиграть во дворе, — предложила я, чувствуя, как хочется просто побыть обычной хозяйкой, которая угощает соседей, а не женщиной, которая каждую секунду ждёт подвоха.

— Не откажусь. Я как раз принесла тортик, — Оливия протянула мне коробку, украшенную лентой. — Домашний. Надеюсь, вам понравится.

— С удовольствием, — я взяла тортик, чувствуя, как тепло разливается внутри. Не от чая, не от солнца, а от того, что кто‑то просто пришёл с миром.

Мы прошли в дом, я поставила чайник, Оливия села за стол, оглядываясь по сторонам с любопытством, но без навязчивости. Мия и Эван тут же убежали в сад, болтая без умолку — о садике, о динозаврах, о том, кто быстрее бегает.

— У вас тут уютно, — сказала Оливия, проводя пальцами по краю чашки, которую я ей подала. — Чувствуется, что это дом, а не просто жильё.

— Спасибо, — я села напротив, обхватив свою чашку ладонями. — Стараюсь. Особенно сейчас, когда... — я запнулась, не зная, стоит ли рассказывать, что «сейчас» всё немного сложнее, чем кажется.

— Когда хочется, чтобы было безопасно, — мягко закончила Оливия, будто прочитала мои мысли. — Я понимаю. Когда мы переезжали, я каждую ночь проверяла замки по три раза. А потом поняла: если я буду бояться каждого шороха, Эван тоже начнёт бояться.

Я кивнула, чувствуя, как в горле встаёт комок.

— Именно, — прошептала я. — Хочется, чтобы она просто была ребёнком.

Оливия улыбнулась, и в этой улыбке было столько понимания, что мне вдруг захотелось рассказать ей всё: про больницу, про Блейна, про ту девушку со светлыми волосами, про страх, который не уходил даже днём. Но я промолчала. Пока.

— Знаете, — сказала она, отламывая кусочек торта и протягивая мне, — иногда достаточно просто знать, что рядом есть кто‑то, кто не будет задавать лишних вопросов. Кто просто посидит, попьёт чай и скажет: «Всё будет хорошо». Даже если не знает этого наверняка.

— Спасибо, — тихо сказала я, беря кусочек. — Сегодня мне как раз нужно было услышать это.

И пока Мия смеялась в саду, а Эван пытался научить её «правильному» способу собирать листья, я сидела за столом с новой соседкой и чувствовала, как понемногу возвращается вера в то, что мир не такой уж враждебный. Что в нём есть место и для чая с тортом, и для тихих разговоров, и для надежды.

Но где‑то на краю сознания всё равно пульсировала мысль: кто та девушка со светлыми волосами? И что за «сюрприз» она готовит? Я не знала. Но сейчас, в этот момент, я решила не думать об этом. Пусть хоть один вечер будет просто вечером. Без страхов. Без тревог. Без тайн.

Хотя бы на несколько часов. От лица Фэй

Мы сидели с Оливией на веранде за столиком и болтали обо всём на свете. Она оказалась такой лёгкой в общении, весёлой и искренней, что я даже забыла, сколько дней подряд ходила с каменной тяжестью на плечах.

— Да, мы переехали всего неделю назад, — рассказывала Лив, помешивая ложечкой остывший чай. — Пипл, мой муж, сам выбрал это место. Сказал, тут «воздух правильный». А мне тут сразу понравилось: тихо, зелёные дворы, соседи вроде спокойные... Ну, теперь вот ещё и ты.

— Тут я с тобой согласна, — улыбнулась я, вдыхая запах вечернего сада. — Этот район очень хороший. В нём есть что-то... надёжное.

— Мама! — ко мне подбежала Мия, чуть не опрокинув чашку, и прижалась к моему боку. — А можно у тёти спросить? — тихонько, почти шёпотом сказала дочь, будто боялась, что ей откажут.

— Конечно, сахарок.

— Тётя Лив, а можно Эван сегодня вечером снова зайдёт к нам? Мы будем строить шалаш из подушек!

— Да, мам, пожалуйста! — подхватил Эван, заглядывая на веранду. В его глазах было столько надежды, что даже Лив не смогла сдержать улыбку.

Я посмотрела на Лив — и вдруг сама почувствовала, как хочется, чтобы этот день не заканчивался вот так, в одиночестве.

— Слушай, а это хорошая идея, — сказала я, чуть наклоняясь вперёд. — Если у тебя на вечер планов нет, приходи с мужем. Я буду только рада. У меня как раз завалялась бутылочка хорошего вина — посидим, пообщаемся, а дети поиграют. Им ведь и правда веселее вместе.

Лив замерла на секунду, будто проверяя, не шучу ли я. А потом её лицо расплылось в широкой улыбке.

— Я только за! Как раз вечером делать нечего будет, да и детям веселее. Они уже будто сто лет дружат, а не пару часов.

— Вот и отлично, — выдохнула я, чувствуя, как внутри что-то щёлкнуло на место. — Тогда пусть будет маленький праздник без повода.

— Мы тогда пойдём, — Лив встала, поправляя кардиган. — Скоро Пипл приедет, надо покормить моих парней. К скольки приходить?

— Давай к шести? Удобно будет?

— Конечно! — она махнула рукой, улыбаясь. — До скорого, Фэй!

Лив и Эван ушли, помахав на прощание, а я пошла на кухню готовить для Мии обед. Она бежала за мной, болтая про шалаш, про динозавров, про то, что Эван обещал научить её «секретному способу» прятаться так, чтобы никто не нашёл.

И вдруг, когда она уже сидела за столом и жевала кусочек запечённого картофеля, она сказала так буднично, будто спрашивала про погоду:

— Фэй, Эван у меня сегодня спросил, где мой папа? — она подняла на меня глаза, в которых не было обиды, только чистое любопытство. — Я не знала, что сказать.

Я замерла, ложка застыла в воздухе. Сердце ухнуло куда-то вниз. Мия никогда раньше не спрашивала меня о папе. И я не знала, что ей отвечать.

— Сахарок, твой папа всегда рядом с тобой, — наконец сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Не в буквальном смысле, не каждый день. Просто... он не может сейчас находиться с нами.

Она нахмурилась, будто пыталась сложить кусочки пазла.

— А какой он? Мне интересно.

Я закрыла глаза на секунду. Перед внутренним взором тут же всплыл Блейн — тот, прежний, из прошлого: смеющийся, с искоркой в глазах, тот, который мог превратить обычный день в приключение. Тот, который обнимал меня так, будто хотел защитить от всего мира.

— Он... хороший, — тихо сказала я. — Любящий. Очень весёлый и милый. Такой, что рядом с ним даже дождь кажется не грустным, а уютным.

Мия кивнула, будто принимая это описание как важную деталь.

— А как вы с ним познакомились? — спросила она, и в этот момент мне показалось, что земля уходит из-под ног.

«Черт!» — пронеслось у меня в голове. Я уже открыла рот, чтобы придумать какую-нибудь красивую сказку, но в ту же секунду завибрировал телефон.

— Алло? — ответила я, хватаясь за него, как за спасательный круг.

В трубке было только молчание. Тягучее, тяжёлое, от которого по коже побежали мурашки.

— Эй! Кто это? — повторила я, но ответом было всё то же безмолвие. Я сбросила звонок и тут же на экране вспыхнуло уведомление о новом сообщении. Сердце сжалось, когда я увидела, кто его прислал. Блейн.

Открыв сообщение, я увидела фото: Блейн лежит на животе, расслабленный, будто весь мир ему нипочём, а рядом, прижавшись к нему, — Селин. Подпись: «Она мне дороже тебя, Фэй!»

Я смотрела на эту картинку, и внутри всё будто покрывалось ледяной коркой. Зачем он это делает? Чтобы добить? Чтобы показать, что между нами всё кончено? Или чтобы я наконец перестала надеяться?

«Что ж, раз так, то ладно!» — подумала я, стискивая зубы. Пора и мне устраивать свою жизнь. Не оглядываясь назад.

Я быстро набрала сообщение Джошу, парню, с которым пару раз пересекалась на показах и который не раз говорил, что хотел бы провести со мной время: «Не хочешь пообедать завтра?»

Ответ пришёл почти мгновенно: «Конечно, Фэй! Буду только рад!»

«Тогда созвонимся», — написала я и отложила телефон, будто сбрасывая с себя что-то тяжёлое.

---

*Вечером*

Дети носились по саду, строили свой «шалаш» из пледов, стульев и подушек, визжали от восторга и время от времени прибегали за советом: «А тут надо привязать? А если вот так?» Я улыбалась, кивала, помогала, а сама чувствовала, как день понемногу отпускает напряжение.

А потом пришли Лив и Пипл. Пипл оказался таким забавным, что уже через пять минут мы с Лив хохотали до слёз над его историями. Он рассказывал про переезд, про то, как Эван пытался «помочь» разобрать коробки и в итоге устроил лабиринт из коробок по всей гостиной, про то, как Лив чуть не сошла с ума, пытаясь найти среди этого хаоса свою любимую кружку.

— Ха‑ха‑ха! — смеялась я, вытирая слёзы. — Представляю эту картину!

— Ага, — закатывала глаза Лив, но в её взгляде была такая любовь к ним обоим, что становилось тепло. — Но зато теперь у нас есть система. И кружка нашлась.

Вечер обволакивал нас спокойствием. Вино было мягким, сад пах мятой и цветами, дети смеялись где-то неподалёку, а мы просто сидели и разговаривали. Впервые за долгое время я чувствовала себя не выживающей, а живущей.

— Фэй, а можно вопрос? — вдруг тихо спросила Лив. — Если тебе сложно, можешь не отвечать.

— Конечно можно, — я посмотрела на неё и поняла: мне хочется ответить. Хочется, чтобы кто‑то просто знал.

— А отец Мии... он не живёт с вами?

Я глубоко вздохнула, глядя на тёмные силуэты деревьев в саду.

— Нет, — тихо сказала я. — Он даже не знает, что у него есть дочь. - я в кратце без лишних слов рассказала им свою историю, но без имен, и того, что Блейн отец Мии, я просто рассказала ей как все началось, и почему я переехала не особо вдаваясь в подробности.

Лив не стала задавать лишних вопросов. Просто молча взяла меня за руку и сжала её.

— Мне жаль, — прошептала она.

Пипл на секунду замер, а потом спокойно, без пафоса, сказал:

— Ты очень сильная девушка, Фэй. Не каждая сможет растить дочь одна, при этом не запустить себя, не утонуть в рутине и ещё и основать свой собственный бренд одежды. Стать всемирно известным дизайнером — это не шутки.

Я улыбнулась, и на этот раз улыбка была настоящей, не натянутой.

— Спасибо вам, — тихо сказала я. — За то, что просто посидели со мной. За то, что не стали жалеть или учить жизни. За то, что... позволили мне быть просто Фэй, а не «бедной девушкой с тяжёлой судьбой».

Ближе к ночи ребята собрались уходить. Пипл обнял меня на прощание так по‑дружески, без лишнего, просто чтобы показать: ты не одна. Лив поцеловала меня в щёку и прошептала:

— Если вдруг станет тяжело — просто позвони. Даже если в два ночи. Даже если скажешь: «Я просто хочу послушать, как ты дышишь». Я буду тут.

Когда они ушли, я уложила Мию спать. Она уснула почти сразу, уткнувшись носом в любимую игрушку, и я долго стояла рядом, смотрела на её спокойное лицо и думала, что ради этого стоит держаться. Ради этого и ради себя.

Потом я пошла в свою комнату, села на край кровати и посмотрела на телефон. На фото, которое прислал Блейн, на сообщение Джошу. И поняла: я не буду больше оглядываться на прошлое, которое тянет назад. Я буду строить своё «сейчас». Шаг за шагом. День за днём.

С этими мыслями я погасила свет и легла, прислушиваясь к тишине дома. И впервые за долгое время эта тишина не казалась мне пустой. Она была наполнена жизнью.