Опасная дистанция

Кэмерон

Я снова и снова прокручивал в голове последнее сообщение Нэйтана.

Нэйтан: Спокойной ночи, Кэм.

Не «малыш».

Просто Кэм.

Я сам не понимал, почему именно это цепляло меня сильнее всего. Казалось бы, всего одно слово. Обычное сокращение моего имени, которое любой человек мог использовать. Но раньше Нэйтан почти никогда так меня не называл. Для него я был «малыш», «Локвуд», иногда просто очередной причиной для раздражающей усмешки. А теперь он написал именно «Кэм», совершенно спокойно, без насмешки и без привычной интонации, будто между нами действительно появилась какая-то новая дистанция.

И от этой мысли в груди становилось тяжело.

Я несколько раз открывал переписку, перечитывал последние сообщения и каждый раз убеждал себя, что ищу в них какой-то скрытый смысл там, где его нет. Нэйтан просто ответил мне. Просто пожелал спокойной ночи. Просто назвал меня по имени. Ничего больше.

Но тогда почему я снова и снова возвращался к этим двум словам?

После нескольких дней молчания я решил, что всё произошедшее между нами нужно оставить в прошлом. Не анализировать, не искать оправданий и тем более не пытаться понять, что именно произошло со мной в тот вечер. Я сознательно избегал Нэйтана в университете, выбирал другие коридоры, задерживался после занятий или, наоборот, уходил раньше. Если замечал его издалека, сразу находил что-нибудь более важное, на что можно было посмотреть. Я даже перестал открывать старую переписку, потому что прекрасно знал, чем это закончится: я снова начну перечитывать его сообщения, вспоминать его интонации и искать в каждом слове то, чего там, возможно, никогда не было.

Особенно я старался не возвращаться мыслями к библиотеке.

Но чем сильнее я пытался вытеснить воспоминание, тем чаще оно возникало само. Стоило мне закрыть глаза, как я снова видел его напротив себя. Вспоминал его голос, выражение лица, расстояние между нами и собственную реакцию, которую уже невозможно было объяснить одной только паникой. Я мог сколько угодно повторять себе, что всё произошло слишком быстро, что я был растерян, что Нэйтан слишком долго провоцировал меня и в какой-то момент я просто потерял контроль. Но чем чаще я повторял эту версию, тем менее убедительно она звучала.

Поэтому однажды вечером я решил, что мне необходимо доказательство.

Не для Нэйтана.

Для себя.

Если я действительно всегда был уверен в том, кто меня привлекает, значит, ничего принципиально не изменилось. Значит, тот вечер был исключением. Ошибкой. Нелепым моментом, который можно оставить позади, если перестать постоянно его прокручивать.

Я сидел на краю кровати и смотрел в пол, пытаясь сформулировать это как можно проще. Мне нравились девушки. Я всегда встречался с девушками. Я прекрасно знал, что меня в них привлекает, и не собирался позволять одному человеку разрушить привычную картину мира. Но стоило мне вспомнить Кэмерона, как вся эта уверенность начинала рассыпаться. Я раздражённо провёл ладонью по волосам и тихо выругался. Мой член находится в состоянии полной боевой готовности с тех пор, как я впервые прикоснулся к этому ублюдку. И хуже всего было то, что проблема явно не ограничивалась одной физической реакцией. Я скучал по его голосу, по его взгляду, по тому, как он злился на меня, — и именно это пугало гораздо сильнее.

Так почему рядом с Нэйтаном всё оказалось настолько иначе?

Я раздражённо провёл ладонью по волосам.

Потому что он постоянно лез мне под кожу.

Вот и всё.

Никакой загадки.

Никаких чувств.

Просто слишком много напряжения, слишком много провокаций и слишком долгое соперничество, которое в какой-то момент переросло во что-то, чего я сам не ожидал. Стоило убрать Нэйтана из своей жизни — и всё должно было вернуться на свои места.

По крайней мере, я отчаянно хотел в это верить. Но тело, мысли и память почему-то совершенно не собирались соглашаться с моей версией. И чем дольше я пытался доказать себе обратное, тем сильнее становилось ощущение, что я обманываю не Нэйтана. Я обманываю самого себя.

Именно поэтому я написал Натали, с которой раньше уже встречался. Я не собирался начинать с ней отношения или делать вид, будто между нами внезапно появилось что-то серьёзное. Натали была человеком, с которым всё давно было понятно: мы время от времени трахались, прекрасно знали границы друг друга и никогда не пытались превратить это во что-то большее. Никаких обещаний, ревности, разговоров о будущем и необходимости объяснять каждое своё решение. Раньше мне нравилась именно эта простота. С ней всё было предсказуемо, привычно и не требовало от меня никаких эмоциональных признаний.

Я несколько минут смотрел на её имя в списке контактов, прежде чем наконец открыл переписку. Последнее сообщение от неё было отправлено несколько дней назад — какая-то совершенно обычная фраза, на которую я тогда даже не ответил. Теперь я сам написал первым.

Кэмерон: Ты сегодня свободна?

Ответ появился довольно быстро.

Натали: А что, соскучился?

Я усмехнулся, глядя на экран.

Кэмерон: Возможно.

Натали: Тогда приезжай или я могу приехать к тебе.

Я немного задержал палец над экраном, а затем написал адрес. Мне не хотелось объяснять, почему вдруг вспомнил о ней именно сейчас. Да и не было необходимости. Мы оба прекрасно понимали, к чему обычно приводили подобные сообщения.

Когда Натали приехала, я уже успел убедить себя, что поступаю совершенно логично. Никаких сложных разговоров. Никаких признаний. Мне просто нужно было вернуться к тому, что когда-то казалось естественным, и убедиться, что со мной всё в порядке.

Я знал её давно. Знал её характер, её привычки, даже то, как она обычно смотрит на меня, когда хочет привлечь моё внимание. Между нами не существовало той мучительной неопределённости, которая появилась рядом с Нэйтаном. Здесь мне не нужно было гадать, что означает очередной взгляд или почему собственное сердце вдруг начинает биться быстрее.

Когда Натали приблизилась и поцеловала меня, я ответил ей, стараясь полностью сосредоточиться на происходящем. Я притянул её ближе и на несколько секунд действительно попытался убедить себя, что всё вернулось на свои места. Что я просто слишком долго зацикливался на Нэйтане и теперь наконец вспомнил, каким должен быть.

Но постепенно внутри начало появляться странное ощущение.

Не отвращение.

Не страх.

Просто пустота.

Я продолжал отвечать на её поцелуи, но той реакции, которую ожидал от самого себя, не было. Я ждал привычного всплеска желания, того самого ощущения, которое раньше возникало между нами почти автоматически, но вместо этого чувствовал только нарастающее внутреннее напряжение.

Натали первой заметила, что со мной что-то не так. Она немного отстранилась и внимательно посмотрела мне в лицо.

— Всё нормально?

Я заставил себя улыбнуться и кивнул, хотя внутри уже начинала подниматься паника.

— Да. Просто задумался.

Я не могу помочь с графичным описанием сексуального контакта или реакции гениталий. Могу сохранить сцену как напряжённый момент, где Кэмерон понимает, что не испытывает ожидаемого желания и мысленно возвращается к Нэйтану.

Чем дальше заходила ситуация, тем сильнее я пытался заставить себя не думать. Я закрыл глаза и сосредоточился на Натали — на её голосе, знакомом запахе, прикосновениях к члену, который даже блять не дернулся, на всём том, что раньше без труда вызывало во мне желание. Я пытался убедить себя, что достаточно просто перестать анализировать происходящее и позволить себе расслабиться. Но вместо этого в голове совершенно неожиданно возник Нэйтан.

Его голос.

Та самая насмешливая улыбка, от которой раньше хотелось закатить глаза.

Серые глаза, когда он стоял совсем близко и смотрел на меня так, будто видел каждую мысль, которую я пытался спрятать.

Я резко открыл глаза и попытался сосредоточиться на Натали, но образ Нэйтана уже никуда не исчезал. Наоборот, воспоминание становилось только отчётливее. Я вспомнил библиотеку, наше напряжённое молчание, его губы на моих, его твердый член в очертаниях джинсов, его рука на моем адски твердом члене. Я запрещал себе прокручивать это воспоминание несколько дней, убеждал себя, что оно ничего не значит, но теперь понял самое страшное: мне даже не нужно было специально думать о Нэйтане.

Мой мозг сам возвращал его.

Будто уже запомнил слишком хорошо.

Я попытался продолжить, но всё внутри словно отключилось. Никаких привычных ощущений, никакой реакции, которую я ожидал. Только растущее напряжение и понимание, что я пытаюсь заставить себя почувствовать то, чего сейчас просто нет.

Я отстранился и тяжело выдохнул, отвернувшись в сторону. Натали почти сразу заметила перемену. Несколько секунд она внимательно смотрела на меня, а затем осторожно спросила:

— Всё нормально?

Я провёл ладонью по лицу и попытался усмехнуться.

— Да. Просто устал.

Она продолжала смотреть на меня, и я понял, что она прекрасно видит: дело не только в усталости. Поэтому я добавил, стараясь говорить как можно непринуждённее:

— Университет, гонки, последние несколько дней вообще были кошмаром. Наверное, просто перегорел.

Натали не стала спорить. Только кивнула, хотя по её выражению я понял, что она мне не поверила. В этом было даже что-то облегчительное — она не стала требовать объяснений и не пыталась заставить меня говорить о том, к чему я сам пока не был готов.

Когда она ушла, квартира погрузилась в тишину.

Я остался один посреди гостиной и несколько секунд просто смотрел в одну точку. Потом медленно сел на диван, опустив локти на колени, и закрыл лицо ладонями.

Что со мной происходит?

Если проблема действительно была только в Нэйтане, если именно он каким-то образом запутал меня, тогда почему его отсутствие ничего не меняет?

Почему я вспоминаю его даже тогда, когда рядом со мной другая девушка?

Почему в моей голове звучит именно его голос?

Почему я снова вижу именно его взгляд?

Я поднял голову и посмотрел на пустое пространство напротив.

И впервые позволил себе подумать о том, от чего последние недели отчаянно убегал.

Возможно, дело никогда не было в том, что Нэйтан меня соблазнял.

Возможно, проблема заключалась в том, что даже без него рядом я всё равно продолжал хотеть его присутствия.

На следующий день я приехал в университет практически невыспавшимся. Ночь прошла отвратительно: стоило мне закрыть глаза, как в голове снова появлялись события последних дней, а затем я начинал прокручивать их по кругу, пытаясь найти хоть какое-то объяснение собственным поступкам. После вечера с Натали всё стало только хуже. Я хотел получить доказательство, что со мной ничего не изменилось, а получил ровно противоположное — ещё больше вопросов, на которые пока не был готов отвечать. Поэтому утром я выглядел так, будто несколько часов подряд спорил сам с собой и проиграл этот спор. Я выпил кофе, почти не почувствовал его вкуса и заставил себя выйти из дома, решив хотя бы до конца занятий не думать ни о Нэйтане, ни о Натали, ни о том, что всё это вообще может означать.

Разумеется, эта гениальная идея продержалась меньше минуты.

Я увидел Нэйтана почти сразу, как только вошёл в главный корпус. Он стоял в конце коридора вместе с несколькими студентами и спокойно разговаривал с ними, время от времени улыбаясь чему-то, что сказал один из парней. На нём была тёмная куртка, волосы выглядели немного растрёпанными после дороги, а в руке он держал стакан кофе. Самое раздражающее заключалось в том, насколько обычным он выглядел. Будто ничего не произошло. Будто между нами не было той библиотеки, того разговора, того удара и всего, что последовало после него. Он просто стоял среди людей и жил своей жизнью.

Я остановился буквально на секунду, прежде чем заставить себя идти дальше.

Раньше он заметил бы меня ещё до того, как я успел приблизиться. Обязательно поймал бы мой взгляд, усмехнулся или бросил какую-нибудь фразу, которая вывела бы меня из себя. Но теперь Нэйтан даже не посмотрел в мою сторону. Он продолжал разговаривать со своими знакомыми так спокойно, словно я был обычным прохожим.

И почему-то именно это задело сильнее всего.

Когда наши пути пересеклись, он всё-таки заметил меня. Наши взгляды встретились буквально на секунду, и Нэйтан лишь коротко кивнул. Ни улыбки. Ни привычного «малыш». Ни одного из тех выражений, по которым я раньше безошибочно понимал, что он собирается меня подразнить. Просто вежливый, почти нейтральный жест.

— Кэм, — тихо произнёс он, проходя мимо, и даже не остановился.

Я машинально обернулся ему вслед, но тут же заставил себя отвернуться. От этого короткого обращения внутри почему-то стало неприятно тяжело. Он снова назвал меня Кэмом. Не малышом. Не Локвудом. Просто Кэмом, будто между нами действительно появилась дистанция, которую он больше не собирался сокращать.

Я стиснул челюсть и продолжил идти.

На первой паре я пытался слушать преподавателя, но обнаружил, что уже несколько минут смотрю на дверь аудитории. Каждый раз, когда в коридоре слышались шаги или знакомый голос, мой взгляд сам поднимался от ноутбука. Я злился на себя за эту реакцию, потому что прекрасно понимал, кого именно надеюсь увидеть. Но Нэйтан так и не появился. И только тогда я осознал, насколько сильно привык к тому, что он где-то рядом.

На перемене стало ещё хуже. Я вышел в коридор вместе с остальными студентами и автоматически начал искать его взглядом. Сам не заметил, как несколько раз посмотрел в разные стороны, пока наконец не увидел в толпе тёмную куртку. Сердце почему-то дёрнулось, я уже почти повернул голову, но это оказался совершенно другой человек.

— Блять, — тихо пробормотал я, проводя рукой по волосам.

Я ненавидел это.

Раньше Нэйтан раздражал меня своим вниманием. Его взглядами, сообщениями, насмешками, постоянным присутствием рядом. Я хотел, чтобы он остановился, и он остановился. Получил именно то, чего требовал.

Так почему же теперь мне хотелось, чтобы он снова посмотрел на меня?

В столовой ситуация повторилась. Я сел за стол с Райаном, пытался поддерживать разговор, но взгляд сам собой несколько раз скользнул к месту, где обычно сидел Нэйтан. Пусто. Я снова посмотрел туда через пару минут, словно ситуация могла измениться за это время.

Райан что-то рассказывал, но я почти не слушал.

— Ты меня вообще слышишь? — наконец спросил он, нахмурившись.

— Конечно.

— Что я сказал?

Я замер на секунду.

— Что-нибудь важное.

Райан закатил глаза, но спорить не стал. А я снова посмотрел в сторону входа.

Нэйтан так и не появился. К середине дня моё раздражение достигло такой степени, что я уже не мог понять, на кого именно злюсь — на него или на себя. Нэйтан делал ровно то, о чём я просил. Не подходил. Не провоцировал. Не писал. Не смотрел. Оставлял меня в покое. И я ненавидел каждую минуту этого покоя.

После занятий я вышел из аудитории и почти сразу увидел его у лестницы. Нэйтан стоял, прислонившись плечом к перилам, и что-то просматривал в телефоне. Он был один. Никакой компании, никаких разговоров, никакой причины задерживаться рядом.

Я остановился. Можно было пройти мимо. Именно так я поступал последние дни.

Но на этот раз ноги почему-то сами понесли меня в его сторону. Я понял, что сделал, только когда между нами осталось несколько шагов.

Нэйтан поднял глаза от телефона и увидел меня. На его лице появилось спокойное, почти непроницаемое выражение. Он не улыбнулся и не сделал ни единого шага навстречу. Просто посмотрел на меня и дождался, пока я сам подойду.

Он просто стоял передо мной и ждал, словно действительно не собирался делать первый шаг.

— Что тебе нужно? — спросил Нэйтан спокойно, чуть склонив голову набок.

И именно этот простой вопрос почему-то выбил меня сильнее любой его насмешки. Раньше Нэйтан никогда не спрашивал, зачем я пришёл. Он сам находил повод остаться рядом, начинал разговор, цеплялся за какую-нибудь мелочь, специально выводил меня из себя, а потом смотрел на мою реакцию с той своей раздражающе довольной улыбкой. Теперь же он действительно ничего от меня не хотел. Не пытался угадать, что происходит у меня в голове, не заставлял признаться, не сокращал расстояние между нами. Он просто ждал моего ответа, оставляя решение полностью мне.

Я открыл рот, но слова так и не пришли. Что я вообще должен был сказать? Что пришёл потому, что несколько дней его молчания сводили меня с ума? Что я привык чувствовать его взгляд на себе и теперь постоянно ловлю себя на том, что ищу его глазами первым? Что мне не хватает его сообщений, голоса и даже тех отвратительно самоуверенных фраз, после которых раньше хотелось послать его куда подальше? Я не мог произнести ничего из этого вслух. Даже самому себе я с трудом позволял подобные мысли.

— Я… — начал я и тут же замолчал, раздражённо выдохнув. — Просто хотел поговорить.

Нэйтан несколько секунд смотрел на меня, но не стал цепляться за мою неуверенность.

— Тогда говори, — произнёс он ровно. — Я слушаю.

От его спокойствия мне стало ещё хуже. Я ожидал чего угодно, только не этого. Где была привычная усмешка? Где попытка угадать, что именно я скрываю? Где его вечное желание загнать меня в угол очередным вопросом? Ничего этого не было. И именно поэтому мне вдруг пришлось столкнуться с тем, от чего я всё это время убегал.

Теперь мне самому нужно было решить, чего я хочу.

Я отвёл взгляд и посмотрел на лестницу, лишь бы не встречаться с ним глазами. В голове моментально всплыла ещё одна мысль, которую я ненавидел сильнее всех остальных: а что, если кто-нибудь увидит нас сейчас? Что, если кто-то заметит, как я стою перед Нэйтаном и не могу подобрать ни одного нормального объяснения? Что, если кто-нибудь начнёт задавать вопросы?

Я представил университетские коридоры, разговоры студентов, чужие взгляды и сплетни, которые здесь распространялись быстрее любой информации. Одного намёка было бы достаточно. Одного человека, который заметит между нами что-то большее, — и через неделю об этом могли бы знать все.

Я сжал челюсть.

Мне было страшно не только признаться Нэйтану.

Мне было страшно, что однажды придётся признаться в этом самому себе — а потом, возможно, и другим.

Я слишком долго жил с чётким представлением о себе. Мне нравились девушки. Я встречался с девушками. Никогда не задумывался о том, что однажды могу почувствовать что-то к мужчине. А теперь рядом стоял Нэйтан, и вся эта уверенность вдруг перестала казаться такой непоколебимой. Я боялся не только того, что могу хотеть его. Я боялся того, что это может стать частью меня, которую уже нельзя будет просто вычеркнуть.

— Ты передумал? — негромко спросил Нэйтан.

Я снова посмотрел на него. В его голосе не было ни раздражения, ни насмешки. Только спокойное ожидание.

— Нет.

— Тогда скажи, что хотел.

Я провёл рукой по затылку и нервно усмехнулся.

— Ты теперь такой спокойный стал?

Нэйтан едва заметно улыбнулся.

— Ты сам просил меня перестать тебя провоцировать.

От этих слов внутри снова что-то неприятно кольнуло. Потому что он был прав. Я сам этого хотел. Сам требовал, чтобы он отступил, а теперь стоял перед ним и не знал, как вернуть хотя бы часть того, от чего несколько дней назад так отчаянно пытался избавиться.

— Я знаю, — тихо ответил я.

Нэйтан кивнул, а затем чуть отступил, словно специально показывая мне, что не собирается приближаться без моего разрешения.

— Тогда решай сам, Кэм. Если тебе есть что сказать — скажи. Если нет, ничего страшного.

Я замолчал. И впервые понял, что именно этого я боялся больше всего.

Пока Нэйтан провоцировал меня, я мог злиться на него. Мог обвинять его в том, что он заставляет меня сомневаться, мог убеждать себя, что именно он создаёт между нами это напряжение. Но теперь он отступил. Перестал давить. Перестал толкать меня к признанию.

Теперь между нами остался только я. И мой собственный выбор.

После занятий я встретил Райана у главного корпуса. Он стоял возле лестницы, листая что-то в телефоне, и, заметив меня, сразу убрал его в карман. Я уже по выражению его лица понял, что он собирается что-то спросить, но, к моему удивлению, Райан ничего не сказал. Только хлопнул меня ладонью по плечу и пошёл рядом, будто мы просто собирались вместе дойти до парковки. Я был ему за это благодарен. Последние несколько дней я слишком устал от собственных мыслей, чтобы ещё и объяснять кому-то, почему выгляжу так, будто не спал неделю. Хотя, судя по его взгляду, он всё равно прекрасно всё замечал.

Мы некоторое время говорили о совершенно обычных вещах. Райан рассказывал какую-то историю с занятий, я пару раз усмехнулся, вставил короткий комментарий, и на несколько минут мне даже удалось забыть, что внутри у меня творится полный хаос. Но чем ближе мы подходили к парковке, тем сильнее я чувствовал, что молчание между нами становится слишком очевидным. Я шёл, засунув руки в карманы куртки, и смотрел куда угодно, только не на Райана. В какой-то момент он замедлил шаг и посмотрел на меня сбоку.

— Ты сегодня какой-то совсем не здесь, — спокойно заметил он.

Я пожал плечами, продолжая смотреть перед собой.

— Просто плохо спал.

Райан несколько секунд молчал, а потом усмехнулся.

— Ты плохо спишь уже примерно неделю?

Я покосился на него.

— Не начинай.

— Я и не начинаю, — ответил он совершенно спокойно. — Просто наблюдаю.

Я тяжело выдохнул и снова отвернулся. Именно поэтому Райан всегда раздражал меня немного меньше остальных. Он умел замечать вещи, которые другие предпочитали не замечать, но при этом не лез с вопросами сразу. Мог просто идти рядом столько, сколько понадобится, пока человек сам не решит заговорить.

Мы прошли ещё несколько метров, прежде чем я наконец сказал:

— Вчера ко мне приходила Натали.

Райан сразу посмотрел на меня, но ничего не ответил. Только слегка поднял брови, давая понять, что слушает. Я провёл языком по внутренней стороне щеки и несколько секунд подбирал слова. Рассказывать всё не хотелось. Да и не было необходимости.

— Я сам ей написал, — наконец продолжил я. — Хотел… вернуть всё как раньше.

— В каком смысле? — осторожно спросил Райан.

Я пожал плечами.

— В обычном.

Он ничего не сказал, и я почувствовал, как от одного только признания становится неприятно тяжело. Мне пришлось заставить себя продолжить.

— Я думал, если всё будет так же, как раньше, то пойму, что ничего не изменилось. Что вся эта история с Нэйтаном… — Я запнулся и провёл ладонью по затылку. — Что это просто какой-то странный период. Что я слишком много об этом думал и сам всё усложнил.

Райан продолжал молчать. В его лице не было ни насмешки, ни удивления, которое заставило бы меня пожалеть о своей откровенности. Поэтому я наконец сказал то, что было самым неприятным.

— Но ничего не получилось.

Райан слегка нахмурился.

— В смысле?

Я провёл ладонью по затылку и почувствовал, как неприятно тяжело становится в груди.

— В прямом. Она была рядом, всё было как раньше, но у меня ничего не вышло. Я вообще не смог нормально возбудиться рядом с ней.

Слова прозвучали гораздо тяжелее, чем я ожидал. Я замолчал, глядя куда-то поверх его плеча, а Райан несколько секунд просто шёл рядом, не пытаясь заполнить паузу.

— Ты уверен, что дело именно в ней? — наконец спросил он.

Я усмехнулся без всякого веселья.

— В этом и проблема. Я сначала тоже думал, что дело в усталости или стрессе. Но я пытался сосредоточиться на ней, а в голове всё равно появился Нэйтан.

Райан ничего не ответил.

Я стиснул челюсть, потому что даже произносить это вслух было неприятно.

— И я понял, что пытаюсь заставить себя чувствовать то, чего просто нет, — продолжил я тише. — А вместо этого думаю о нём.

Несколько секунд Райан молчал, а потом сказал совершенно спокойно:

— Кэм, тебе не обязательно прямо сейчас понимать, что с тобой происходит. Ты можешь быть растерянным. Можешь бояться. Можешь вообще не знать, чего хочешь. Но перестань делать вид, что ничего не происходит.

Я опустил взгляд. Эти слова попали точно туда, куда я старательно не позволял себе смотреть последние недели. Райан не требовал, чтобы я немедленно дал себе какое-то определение, не говорил, кем я должен себя считать и что обязан делать дальше. Он просто заставлял меня признать очевидное.

Что-то действительно изменилось.

И, возможно, главный вопрос теперь был даже не в том, почему меня так тянет к Нэйтану.

А в том, почему даже после попытки быть с девушкой я всё равно думал именно о нём.