Опасная дистанция

Нэйтан

После разговора с Кейтлин мысль о Кэмероне почему-то не отпускала меня весь вечер. Я несколько раз открывал телефон, заходил в наш чат и каждый раз зависал над пустым полем для сообщения, будто от одной простой фразы зависело что-то гораздо большее, чем обычная встреча. Написать ему «что делаешь?» казалось слишком банальным. Спросить, как прошёл его день, — ещё хуже, потому что это уже слишком напоминало нормальное человеческое общение, а я пока не был уверен, что готов настолько откровенно признавать собственный интерес. В итоге я несколько раз набирал сообщение, перечитывал его, морщился и удалял. Потом откладывал телефон, пытался заняться своими делами и через несколько минут снова брал его в руки. Это начинало раздражать даже меня самого. Особенно потому, что я прекрасно понимал причину.

Я хотел увидеть Кэмерона.

Не на трассе, где всё можно было списать на гонки. Не в университете, где всегда находился какой-нибудь повод перекинуться парой фраз. Не на вечеринке, где музыка, алкоголь и толпа позволяли спрятать любой взгляд за общей суетой. Мне хотелось просто провести с ним время. И от этой мысли я почему-то чувствовал себя гораздо менее уверенно, чем обычно. В какой-то момент я провёл большим пальцем по экрану, открыл наш чат и решил перестать искать подходящий повод. Если я действительно хочу его увидеть, то могу просто предложить встретиться. Без игр. Без очередной провокации. Без заранее придуманного оправдания.

Я набрал:

Нэйтан: Есть свободный вечер?

Несколько секунд смотрел на сообщение, прежде чем нажать «отправить». Экран погас, а я положил телефон рядом с собой и попытался не смотреть на него каждую пару секунд. Получилось примерно на полминуты. Потом я снова взял его в руку. Ничего. Ещё минута. Всё ещё ничего. Я уже начал думать, что Кэмерон специально заставляет меня ждать, когда экран наконец загорелся.

Малыш: Зачем?

Я невольно усмехнулся. Конечно. Ни приветствия, ни нормального ответа. Просто короткое «зачем?», будто я собирался предложить ему ограбить банк или сорваться посреди ночи в другой штат. Я быстро набрал ответ:

Нэйтан: Покататься.

Сообщение было отправлено, и почти сразу появился ответ.

Малыш: Это гонка?

Я откинулся на спинку кресла и тихо рассмеялся. Даже сейчас он первым делом решил уточнить, не пытаюсь ли я заманить его обратно в очередное соревнование. Я провёл пальцем по экрану и написал:

Нэйтан: Нет.

Через несколько секунд добавил второе сообщение:

Нэйтан: Просто поездка. Вдвоём.

После этого наступила тишина. Я смотрел на экран, ожидая увидеть хотя бы привычное раздражённое «зачем мне это», но ничего не происходило. Прошла минута. Потом ещё одна. Я положил телефон на стол, поднялся, прошёлся по комнате и вернулся обратно. Взгляд сам собой упал на экран. Пусто.

— Ну давай, Локвуд, — пробормотал я себе под нос. — Не заставляй меня ждать.

Телефон наконец завибрировал.

Я схватил его практически сразу и увидел короткое сообщение.

Малыш: Когда?

Я несколько секунд просто смотрел на эти два слова, а потом улыбнулся. Он согласился. Не спросил, зачем мне это нужно, не придумал причину отказаться и даже не попытался перевести всё в очередную гонку. Просто спросил, когда.

И почему-то именно это простое «когда?» заставило меня почувствовать себя слишком довольным.

Нэйтан: Завтра. В семь.

Ответ пришёл почти сразу.

Малыш: Где?

Я написал место встречи, а потом ещё несколько секунд смотрел на экран, прежде чем добавить:

Нэйтан: И не опаздывай.

Три точки появились почти мгновенно.

Малыш: Это ты мне говоришь?

Я рассмеялся, уже заранее представляя его выражение лица.

Нэйтан: Да. Именно тебе.

Ответ появился через несколько секунд.

Малыш: Посмотрим, кто из нас будет ждать.

Я покачал головой и улыбнулся.

Нэйтан: До завтра, малыш.

На этот раз ответа не было сразу. Я уже собирался убрать телефон, когда экран снова загорелся.

Малыш: Не называй меня так.

Я посмотрел на сообщение и усмехнулся.

Нэйтан: Хорошо, малыш.

После этого чат замолчал. Я отложил телефон, но улыбка всё ещё оставалась на лице. Завтра у нас была обычная поездка на мотоциклах. По крайней мере, именно так я собирался это называть. Но почему-то уже сейчас чувствовал, что для меня это будет совсем не обычный вечер.

Мы встретились на следующий день ближе к вечеру на почти пустой парковке за городом. Воздух уже успел остыть после дневного тепла, и в нём чувствовался запах влажного асфальта, бензина и приближающейся ночи. Небо постепенно темнело, окрашиваясь в глубокие серо-синие оттенки, а вдоль дороги один за другим зажигались фонари, растягивая по мокрому покрытию длинные полосы света. Я приехал немного раньше, заглушил двигатель и остался стоять рядом с мотоциклом, засунув руки в карманы куртки. На самом деле я мог бы приехать минут на двадцать позже и всё равно успеть к назначенному времени, но почему-то не хотел заставлять его ждать. Наверное, потому что с Кэмероном мне всё чаще хотелось приходить первым.

Знакомый звук двигателя заставил меня поднять голову. Я сразу узнал его байк ещё до того, как увидел самого Кэмерона. Он появился из-за поворота через несколько секунд, плавно подъехал к парковке и остановился рядом со мной. Двигатель затих, и на мгновение вокруг снова стало почти тихо. Кэмерон снял шлем, встряхнул головой и провёл ладонью по светлым волосам, окончательно растрепав их после дороги. На нём была чёрная мотоциклетная куртка, плотно сидящая на плечах, тёмные джинсы и перчатки, которые он начал поправлять ещё до того, как окончательно слез с байка. Серые глаза сразу нашли меня поверх края шлема, и на его лице появилось привычное подозрительное выражение.

И я вдруг поймал себя на том, что слишком долго на него смотрю.

Не просто оцениваю его экипировку или замечаю, как он выглядит после дороги. Я действительно засмотрелся. На светлые волосы, выбившиеся из-под шлема, на линию скул, на серые глаза, на то, как он небрежно расстёгивает верхнюю застёжку куртки. В этом не было ничего необычного — я видел Кэмерона сотни раз. На трассе, в университете, после гонок. Но сейчас он стоял передо мной без привычной толпы вокруг, без шума двигателей и без десятков людей, которые могли в любой момент вмешаться в наш разговор. И от этого он почему-то казался ещё более притягательным.

Блять. Как же я его хочу.

Мысль появилась настолько внезапно и настолько честно, что я на секунду даже перестал слышать всё вокруг. Я отвёл взгляд, провёл языком по внутренней стороне щеки и попытался вернуть себе привычное выражение лица. Не хватало ещё, чтобы Кэмерон заметил, насколько сильно я на него засмотрелся. Хотя, если быть честным, после всего, что произошло между нами, скрывать это становилось всё сложнее.

Кэмерон заглушил двигатель окончательно, поставил байк на подножку и посмотрел на меня с привычным подозрением.

— И где подвох? — спросил он, снимая одну перчатку.

Я усмехнулся, заставляя себя сосредоточиться на разговоре.

— Никакого подвоха.

— Ты никогда просто так ничего не предлагаешь.

— Сегодня предлагаю.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, словно пытался найти в моём лице скрытый смысл. Я выдержал его взгляд, хотя внутри всё ещё возвращалась та же совершенно неуместная мысль, которую я предпочёл бы сейчас не замечать. Кэмерон наконец отвёл глаза, снова надел перчатку и поправил ремешок на запястье.

— И это точно не гонка?

— Точно.

— Ты не собираешься пытаться меня обогнать?

Я пожал плечами.

— Если ты сам не начнёшь.

Он усмехнулся, и я уже заранее понял, какой будет ответ.

— Значит, начну.

Я рассмеялся и покачал головой. Именно этого я от него и ожидал. Кэмерон мог сколько угодно соглашаться на спокойную поездку, но стоило ему увидеть дорогу, как внутри него просыпался тот самый парень, который воспринимал каждый поворот как вызов. И, если уж совсем честно, мне это в нём нравилось.

Мы выехали на дорогу почти одновременно. Первые несколько километров действительно ехали спокойно, без попыток определить, кто быстрее. Дорога постепенно уходила за город, вокруг становилось всё меньше домов, редкие машины оставались позади, а впереди открывалась длинная извилистая трасса, которую я любил именно за её повороты. Здесь не было толпы зрителей, громкой музыки, ставок и людей, ожидающих очередного риска. Только дорога, два мотоцикла и вечерний воздух, который становился холоднее с каждой минутой.

Я периодически смотрел в зеркало и видел Кэмерона позади себя. Он держал дистанцию, но постепенно сокращал её, словно не мог окончательно избавиться от привычки воспринимать любую дорогу как соревнование. Я позволял ему приближаться, не увеличивая скорость, и через некоторое время он оказался практически рядом. На одном из прямых участков Кэмерон резко добавил газ и обошёл меня.

Я невольно рассмеялся под шлемом.

Ну конечно.

Он ушёл вперёд, и я не стал его догонять. Пусть почувствует себя победителем хотя бы несколько минут. В зеркале я видел его спину, чёрную куртку и светлые волосы, которые почти полностью скрылись под шлемом. И снова поймал себя на той же мысли.

Блять.

Я покачал головой, возвращая внимание дороге.

Похоже, эта поездка действительно собиралась оказаться совсем не такой простой, как я себе представлял.

Кэмерон снял шлем и посмотрел на меня с таким довольным выражением, что я сразу понял — он уже мысленно записал этот момент себе в победы. Волосы снова растрепались после дороги, несколько светлых прядей упали ему на лоб, а серые глаза буквально светились самодовольством. Он поставил шлем на сиденье и скрестил руки на груди, будто ждал от меня официального признания поражения. Я посмотрел на него и едва заметно усмехнулся. Конечно, он заметил. Кэмерон всегда замечал именно то, что я предпочитал оставлять без комментариев.

— Ты меня пропустил, — заявил он с абсолютной уверенностью.

Я прислонился бедром к своему мотоциклу и пожал плечами.

— Нет.

— Пропустил.

— Докажи.

Он прищурился, несколько секунд смотрел на меня, будто пытался решить, стоит ли продолжать спор, а потом коротко фыркнул и отвернулся. Я едва сдержал улыбку. Он прекрасно знал, что доказать это невозможно, а я прекрасно знал, что он всё равно будет считать себя победителем. В этом и заключался весь Кэмерон: ему не всегда нужно было действительно выиграть, иногда ему было достаточно заставить меня признать, что он мог бы это сделать. Я проводил его взглядом, когда он подошёл к своему байку, проверил крепление шлема и снова поправил перчатки. На несколько секунд я позволил себе просто смотреть на него, не скрывая этого за очередной усмешкой. После нашей последней встречи я слишком хорошо понимал, насколько легко теперь теряю концентрацию рядом с ним.

Через несколько минут мы снова двинулись дальше. Дорога впереди становилась всё более извилистой, а редкие фонари постепенно исчезали. Я знал этот участок достаточно хорошо и именно ради него предложил Кэмерону сегодняшнюю поездку. Здесь не было необходимости устраивать полноценную гонку, зато можно было спокойно показать ему то, что он постоянно пытался повторить на трассе. Я дождался сложного поворота, заранее выбрал траекторию и вошёл в него немного иначе, чем обычно. Не резко, не на пределе возможностей байка — просто показал ему линию, которую сам использовал годами. После выхода из поворота я постепенно сбросил скорость и остановился дальше по дороге, позволяя Кэмерону догнать меня.

Он подъехал через несколько секунд, заглушил двигатель и почти сразу снял шлем. По его выражению лица я понял, что вопрос уже сформировался у него в голове.

— Как ты это делаешь?

Я снял свой шлем и положил его на сиденье.

— Что именно?

Кэмерон посмотрел в сторону дороги, потом снова на меня.

— На поворотах. Ты каждый раз проходишь их быстрее меня.

Я усмехнулся.

— Вот теперь ты задаёшь правильные вопросы.

— Не начинай.

— Я и не начинаю.

Я подошёл к его мотоциклу и остановился сбоку, показывая рукой на участок дороги перед нами. Кэмерон проследил за моим движением и тоже повернулся к трассе. На этот раз он слушал внимательно, без привычного желания спорить с каждым моим словом. Я указал на место перед самым поворотом.

— Ты здесь начинаешь тормозить слишком рано. Из-за этого теряешь скорость ещё до того, как входишь в поворот. Потом пытаешься компенсировать это уже внутри него, и получается лишнее движение.

Кэмерон нахмурился.

— И что мне делать?

— Сначала перестать смотреть туда, куда ты боишься попасть.

Он перевёл взгляд на меня.

— В смысле?

Я снова указал на дорогу.

— Ты постоянно смотришь на внешний край поворота. Как будто заранее проверяешь, куда тебя может вынести. А тебе нужно смотреть туда, куда ты хочешь вывести мотоцикл. На выход из поворота. Туда, где хочешь оказаться через несколько секунд. Байк будет следовать за твоим взглядом гораздо точнее, чем тебе кажется.

Кэмерон несколько секунд молчал, изучая трассу.

— И всё?

Я усмехнулся.

— Нет. Это только половина.

Я объяснил ему, где именно начинать снижать скорость, как выбрать точку входа и почему не стоит слишком резко открывать газ внутри поворота. Говорил спокойно, показывая рукой каждую часть траектории, а Кэмерон несколько раз перебивал меня вопросами. Причём спрашивал он действительно по делу. Без издёвки, без попытки доказать, что знает больше. Просто хотел понять. И мне неожиданно понравилось видеть его таким. Сосредоточенным. Спокойным. Настоящим.

— В повороте главное — не пытаться бороться с мотоциклом, — продолжил я, присев рядом с байком и показывая направление движения. — Дай ему наклониться. Не дёргай руль. Сохрани ровную траекторию и не торопись с газом. Как только увидишь выход из поворота, начинай постепенно открывать его. Не раньше.

Кэмерон кивнул.

— То есть я слишком много делаю руками?

— Иногда.

— А ты?

Я посмотрел на него.

— Я стараюсь делать меньше.

Он несколько секунд молчал, переваривая сказанное, а потом неожиданно усмехнулся.

— Ты сейчас серьёзно меня учишь?

— Да.

— После того как я столько раз пытался тебя обогнать?

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Именно поэтому.

На его лице появилась короткая улыбка. Не та, которой он обычно прикрывал раздражение, а почти настоящая. Он снова посмотрел на дорогу и кивнул, будто принял мои слова.

— Почему ты раньше мне этого не рассказывал?

Вопрос застал меня врасплох. Я пожал плечами, пытаясь сделать вид, что ответ очевиден.

— Ты никогда не спрашивал.

Кэмерон повернул голову и несколько секунд просто смотрел на меня. В его взгляде появилось что-то странное — не раздражение, не вызов, а какая-то тихая задумчивость, которую я не смог сразу понять.

— Теперь спрашиваю.

Я ничего не ответил. Только кивнул.

Мы снова сели на мотоциклы и повторили участок. На этот раз я ехал рядом с ним, не обгоняя и не подталкивая. Мне хотелось, чтобы он сам почувствовал разницу, а не просто повторил за мной механически. Я показал ему траекторию, а потом немного отстал, чтобы видеть его движение со стороны. Кэмерон вошёл в поворот осторожнее, чем я, но уже заметно чище. Он не начал тормозить слишком рано и действительно смотрел на выход, а не на край дороги.

Мы повторили участок ещё раз.

И ещё.

С третьей попытки он прошёл поворот настолько чисто, что я невольно улыбнулся под шлемом. После выхода на прямую Кэмерон немного ускорился, а затем первым остановился у площадки. Я подъехал следом и заглушил двигатель.

Кэмерон снял шлем и посмотрел на меня с таким выражением, будто сам до конца не верил в то, что только что сделал. В серых глазах мелькнуло удивление, а затем — едва заметное удовлетворение. Он провёл ладонью по светлым волосам, пытаясь привести их в порядок, и снова посмотрел на дорогу, словно хотел убедиться, что действительно только что прошёл этот поворот именно так. Я стоял напротив него и молча наблюдал, понимая, что мне почему-то гораздо больше нравится видеть именно эту его реакцию, чем его привычную злость после проигрыша.

После очередного заезда Кэмерон подъехал первым и заглушил двигатель. Несколько секунд он просто сидел на байке, будто ещё не успел окончательно переключиться с дороги на реальность, а потом снял шлем и провёл ладонью по светлым волосам. Они снова растрепались от ветра, несколько прядей упали ему на лоб, и на лице появилось то самое довольное выражение, которое я уже успел научиться узнавать. Он посмотрел на меня поверх шлема, будто ждал официального признания своего превосходства, и я невольно усмехнулся. После нескольких попыток он наконец действительно прошёл сложный поворот заметно чище, чем раньше, и, судя по его взгляду, прекрасно понимал, что я это заметил.

— Ну? — спросил он, снимая перчатку.

Я подъехал следом, поставил мотоцикл на подножку и заглушил двигатель. Снял шлем, положил его на сиденье и посмотрел на Кэмерона, который всё ещё ждал моего вердикта.

— Неплохо, Локвуд.

Он сразу прищурился.

— Только «неплохо»?

Я не смог сдержать улыбку. Он выглядел так, будто я только что оскорбил его профессиональную честь.

— Ладно, — протянул я после небольшой паузы. — Хорошо.

Кэмерон довольно усмехнулся, поправляя перчатку.

— Уже лучше.

Я покачал головой, но спорить не стал. В глубине души я действительно был впечатлён. Он быстро схватывал технику и, что было гораздо важнее, умел сразу применять услышанное на практике. После нескольких повторений его движения стали заметно увереннее, а главное — он перестал пытаться заставить мотоцикл делать то, что хотел он сам. Теперь он позволял байку работать вместе с ним, а не пытался постоянно контролировать каждое движение. Я смотрел на него и понимал, что мне нравится учить его гораздо больше, чем я ожидал.

Мы остановились рядом с дорогой и оставили мотоциклы у обочины. Несколько минут просто стояли, глядя на трассу, по которой ещё недавно проносились наши байки. Вокруг становилось всё темнее, последние полосы дневного света растворялись за горизонтом, а над дорогой постепенно появлялись первые звёзды. Вдалеке иногда проезжала машина, её фары на несколько секунд прорезали темноту и снова исчезали за поворотом. Ветер стал прохладнее, но мне не хотелось надевать шлем и возвращаться обратно. После нескольких часов на байках между нами впервые не ощущалось привычного напряжения. Не было необходимости спорить, выяснять, кто быстрее, или придумывать очередную фразу, которая заставит другого закатить глаза. Мы просто стояли рядом и смотрели на дорогу, и эта тишина почему-то совершенно не казалась неловкой.

Я посмотрел на Кэмерона. Он стоял, опираясь рукой на свой мотоцикл, и смотрел куда-то вдаль. Свет ближайшего фонаря падал на его лицо, подчёркивая линию скул и серые глаза. На несколько секунд я просто задержал на нём взгляд, позволяя себе не думать о том, насколько опасно для меня становилось это спокойствие. На трассе всё было проще. Там существовало расстояние между нами, существовали правила, скорость и понятная цель. Здесь ничего этого не было. Здесь Кэмерон стоял рядом со мной совершенно беззащитный в своей обычности, и мне нравилось видеть его именно таким.

— Спасибо, — неожиданно сказал он.

Я повернул голову.

Кэмерон всё ещё смотрел на дорогу, словно ему было проще сказать это, не встречаясь со мной глазами. Его голос прозвучал тихо и непривычно серьёзно. Без привычной насмешки, без попытки превратить простую благодарность в очередную перепалку.

— За что? — спросил я.

Он немного помолчал, потом наконец посмотрел на меня.

— За то, что показал.

Я пожал плечами, стараясь не придавать этим словам слишком большого значения.

— Не за что.

Кэмерон несколько секунд смотрел на меня, а потом отвёл взгляд. Я заметил, как он едва заметно улыбнулся, прежде чем снова посмотреть на дорогу.

— И за то, что сегодня действительно не пытался меня обогнать, — добавил он.

Я усмехнулся.

— Не обольщайся. Я просто хотел, чтобы ты научился.

Кэмерон повернулся ко мне с выражением, в котором снова появилась привычная искра.

— Конечно.

Я прищурился.

— Теперь ты сам начинаешь говорить как я.

Он едва заметно улыбнулся.

— Может, я заразился.

Я рассмеялся, и Кэмерон тоже не смог удержать улыбку.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, и в какой-то момент разговор окончательно закончился сам собой. Кэмерон стоял совсем рядом — настолько, что в приглушённом свете парковки я мог различить каждую перемену в его выражении. Свет фонаря скользил по его лицу, отражался в серых глазах, и я вдруг поймал себя на том, что совершенно перестал слышать окружающие звуки. Где-то далеко проехала машина, ветер прошёлся по деревьям вдоль дороги, но всё это казалось каким-то неважным фоном. Сейчас передо мной был только он. Кэмерон больше не выглядел настороженным или готовым в любой момент бросить очередную колкость. Он просто смотрел на меня, и в этом взгляде было что-то настолько открытое, что я впервые не захотел разрушать момент шуткой.

Я сделал небольшой шаг к нему. Совсем короткий, почти незаметный, оставляя ему возможность отойти, если он этого захочет. Кэмерон остался на месте. Я задержал взгляд на его глазах и сделал ещё один шаг. Теперь между нами практически не осталось привычного безопасного расстояния. Он поднял голову, и я увидел, как на мгновение дрогнуло его выражение лица. В серых глазах больше не было вызова. Только растерянность, напряжение и что-то ещё, чему я уже давно перестал искать название. Я слишком хорошо знал этот взгляд. Видел его раньше, замечал в университете, на трассе, после наших разговоров. Только теперь Кэмерон не пытался спрятать его за злостью.

Блять, Кэм.

Я медленно наклонился к нему, намеренно двигаясь не спеша. Мне хотелось дать ему время передумать, отступить, сказать что-нибудь резкое и снова поставить между нами привычную стену. Но он не сделал ничего из этого. Только смотрел на меня, слегка приоткрыв губы, и от этой маленькой детали мне стало гораздо сложнее сохранять спокойствие. Я чувствовал его дыхание совсем рядом и вдруг поймал себя на совершенно несвоевременной мысли: если он сейчас не отойдёт, я действительно его поцелую.

И, чёрт возьми, мне хотелось этого сильнее, чем я был готов признать даже самому себе. После всех этих недель перепалок, взглядов, ревности и бесконечных попыток понять, что происходит между нами, мне впервые не хотелось провоцировать его словами. Хотелось просто сократить оставшееся расстояние и проверить, действительно ли он так же реагирует на меня, как я на него. Кэмерон стоял передо мной настолько близко, что от одного его присутствия внутри всё становилось напряжённее. Ещё сантиметр, Локвуд. Только один.

Я почти чувствовал его дыхание на своих губах, когда Кэмерон вдруг замер. Его взгляд на секунду метнулся куда-то в сторону, будто он сам испугался того, насколько близко мы оказались. Он отвёл глаза, сделал едва заметный вдох и тихо произнёс:

— Нам лучше ехать.

Я остановился. Не стал спорить, не попытался удержать его и даже не стал задавать очевидный вопрос. Только несколько секунд смотрел на него, а потом медленно улыбнулся. Потому что его голос мог говорить что угодно, но всё остальное я уже увидел сам. Он не отступил сразу. Он позволил мне подойти. Позволил мне наклониться. И всё это время оставался рядом.

Я забрался на мотоцикл, всё ещё чувствуя на губах почти не случившийся поцелуй и усмехнулся про себя.

Ладно, малыш. Едем.

Я не стал торопить его. Теперь мне действительно некуда было спешить. Потому что я уже знал главное: Кэм хотел этого не меньше меня.