Опасная дистанция

Нэйтан

После финиша вокруг трассы ещё несколько минут царил привычный хаос. Рёв двигателей постепенно стихал, уступая место голосам гонщиков, смеху и коротким выкрикам механиков. Кто-то уже спорил о последнем повороте, доказывая, что соперник слишком рано пошёл на обгон, кто-то проверял свой байк после заезда, а несколько человек торопливо собирали оборудование, пока трасса окончательно не начала пустеть. В воздухе всё ещё висел тяжёлый запах бензина, горячего металла и пыли, поднятой колёсами. Я снял перчатки и убрал их в карман кожаной куртки, после чего несколько секунд просто стоял рядом со своим мотоциклом, переводя дыхание. Адреналин ещё не успел окончательно уйти, мышцы приятно гудели после нагрузки, а в голове продолжал прокручиваться последний участок трассы. Я машинально поднял взгляд и почти сразу нашёл Кэмерона.

Он стоял возле своего мотоцикла вместе с Райаном, уже сняв шлем и расстегнув куртку. Его светлые волосы после гонки окончательно растрепались, несколько прядей падали на лоб, а на лице всё ещё оставалось напряжение после заезда. Он что-то говорил Райану, но выглядел так, будто мыслями всё ещё находился на трассе. Я наблюдал за ним несколько секунд, пока Кэмерон вдруг не повернул голову. Наши взгляды встретились. Всего на мгновение, но этого мне оказалось достаточно. Он тут же отвернулся, будто поймал себя на чём-то, чего совершенно не хотел показывать. Я едва заметно усмехнулся. За последние недели я слишком хорошо научился замечать такие мелочи. Кэмерон мог сколько угодно убеждать себя и окружающих, что я его совершенно не интересую, мог закатывать глаза, посылать меня к чёрту и каждый раз изображать абсолютное безразличие, но глаза почему-то всегда выдавали его раньше слов.

Я снял шлем и положил его на сиденье своего мотоцикла, провёл ладонью по волосам, пытаясь привести их в порядок, а затем направился к Кэмерону. Райан заметил меня ещё до того, как я подошёл. Он перевёл взгляд с меня на Кэмерона, потом снова на меня и едва заметно усмехнулся. Кажется, за последние недели он тоже успел понять, что между нами происходит что-то странное, хотя ни один из нас пока не собирался называть это вслух. — Я, пожалуй, пойду проверю байк, — совершенно невинным тоном сказал он, хлопнув Кэмерона по плечу. — Райан, — предупредил Кэм, сразу поняв его намерение. — Что? Я просто проверю мотоцикл. Он развернулся и ушёл к соседнему ряду байков, оставив нас вдвоём. Кэмерон проводил его недовольным взглядом, после чего медленно повернулся ко мне.

— Чего тебе? — спросил он без малейшего намёка на приветствие.

Я пожал плечами.

— Ничего.

— Тогда зачем подошёл?

— Просто хотел поговорить.

Кэмерон скептически приподнял бровь.

— Серьёзно?

— Иногда я способен на нормальный разговор.

— Не верю.

Я усмехнулся.

— Обидно.

— Переживёшь.

— Определённо.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Вокруг продолжалась обычная жизнь трассы: кто-то завёл двигатель неподалёку, механик громко позвал своего напарника, несколько гонщиков переговаривались возле фургона с оборудованием. Но между нами возникло странное ощущение тишины, словно всё остальное на несколько секунд стало неважным. Кэмерон явно ждал, что я снова начну его провоцировать, и чем дольше я молчал, тем сильнее становилось его раздражение.

— Ты что, забыл, зачем подошёл? — наконец спросил он.

— Нет.

— Тогда говори.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Скажи мне честно, Кэм. Тебя раздражает, когда я к тебе прикасаюсь?

Он даже не задумался.

— Да.

Ответ прозвучал настолько быстро и уверенно, что я невольно усмехнулся.

— Так сразу?

— Абсолютно.

— Даже если совсем немного?

Кэмерон тяжело выдохнул и посмотрел на меня так, будто уже заранее пожалел, что вообще позволил мне начать этот разговор.

— Нэйтан, не начинай.

Я сделал шаг ближе.

— Я ещё ничего не сделал.

Кэмерон сузил глаза.

— Именно это меня и беспокоит.

Я сделал небольшой шаг к нему, внимательно наблюдая за реакцией. Кэмерон остался на месте. Он не отступил, не отвернулся и даже не попытался спрятаться за очередной колкостью. Только слегка напряг плечи, будто заранее знал, что я собираюсь сделать что-то, что ему не понравится. Я медленно поднял руку, давая ему достаточно времени понять моё намерение, а затем легко коснулся пальцами его предплечья. Ничего больше. Ни давления, ни попытки удержать его — всего лишь короткое прикосновение, которое при желании можно было прекратить в ту же секунду. Но мне было достаточно даже этого, чтобы заметить перемену в нём. Под пальцами чувствовалось напряжение мышц, плечи стали чуть жёстче, а взгляд на мгновение опустился к моей руке. Потом Кэмерон снова посмотрел мне в глаза. В его лице появилось то самое выражение, которое я уже научился узнавать: раздражение, смешанное с настороженностью, словно он сам не понимал, почему такая мелочь вообще заставляет его реагировать.

Я убрал руку так же спокойно, как коснулся его, и несколько секунд просто смотрел на него.

— А сейчас?

Кэмерон едва заметно нахмурился.

— Всё ещё раздражает.

— Правда?

— Да.

— Тогда почему ты не отодвинулся?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был совершенно очевидным.

— Потому что я не собираюсь каждый раз от тебя шарахаться.

— Значит, уже научился терпеть мои прикосновения?

— Не льсти себе.

— Я даже не начинал.

Кэмерон тихо фыркнул и отвёл взгляд. Я едва заметно улыбнулся. Мне нравилась эта его реакция. Не сама злость — к ней я уже привык. Мне нравилось другое: он перестал автоматически отступать. Раньше стоило мне приблизиться, и Кэмерон сразу увеличивал расстояние между нами, будто это было вопросом принципа. Сейчас он оставался на месте. Пусть напряжённый, пусть раздражённый, пусть готовый в любой момент послать меня куда подальше, но оставался.

Я чуть склонил голову, рассматривая его лицо. После гонки он выглядел иначе — немного уставшим, всё ещё взвинченным после скорости, с растрепавшимися светлыми волосами и покрасневшими от холодного воздуха щеками. И чем дольше я смотрел, тем сильнее ловил себя на мысли, что мне уже недостаточно просто вывести его из себя. Мне хотелось понять, почему именно рядом со мной он постоянно оказывается таким.

— Ты слишком сильно стараешься убедить меня, что тебе ничего не хочется, — произнёс я уже тише.

Кэмерон резко поднял взгляд.

— Потому что мне действительно ничего не хочется.

— Конечно.

Его брови сошлись.

— Что значит «конечно»?

— Ничего.

— Нет, ты явно что-то имеешь в виду.

Я пожал плечами.

— Просто ты слишком быстро отвечаешь.

— Потому что вопрос тупой.

— Или потому что ты уже заранее знаешь, что я спрошу.

— Ты постоянно спрашиваешь одно и то же.

— И ты постоянно даёшь мне один и тот же ответ.

— Потому что он не меняется.

Я усмехнулся.

— Посмотрим.

Кэмерон покачал головой.

— Ты реально не умеешь остановиться.

— Могу.

— Правда?

— Конечно.

Он недоверчиво посмотрел на меня.

— Тогда остановись.

На несколько секунд я замолчал. Потом улыбнулся.

— Нет.

Кэмерон закатил глаза.

— Вот именно.

Я тихо рассмеялся, а затем сделал ещё один небольшой шаг вперёд. На этот раз я не касался его. Просто сократил расстояние между нами настолько, чтобы разговор больше не ощущался обычной перепалкой двух соперников. Кэмерон заметил это сразу. Его взгляд скользнул мне за плечо, будто он проверял, есть ли кто-нибудь поблизости, а затем снова вернулся ко мне.

Я не собирался давить сильнее. Мне было достаточно видеть, что он не уходит.

— Когда-нибудь ты перестанешь убегать, — сказал я спокойно.

Кэмерон несколько секунд смотрел мне прямо в глаза. В его взгляде снова появилась привычная упрямость, та самая, которая нравилась мне почти так же сильно, как его раздражение.

— Не дождёшься.

Я улыбнулся.

— Я никуда не тороплюсь.

Он выдохнул через нос и покачал головой.

— Ты говоришь это так, будто у тебя впереди вечность.

— Может, и есть.

— Самоуверенный придурок.

— Зато последовательный.

— Это не комплимент.

— А я и не просил.

Кэмерон на секунду замолчал, а потом неожиданно усмехнулся. Совсем немного. Почти незаметно, но я всё равно это увидел.

— Что? — спросил я.

— Ничего.

— Ты сейчас улыбнулся.

— Тебе показалось.

— Нет.

— Забудь.

— Уже поздно.

Он снова закатил глаза, но на этот раз в его реакции было меньше злости. Скорее усталость от того, что со мной невозможно выиграть ни одного разговора.

Кэмерон наконец потянулся к своему шлему, который лежал на сиденье мотоцикла.

— Мне пора.

— Увидимся.

Он надел шлем под мышку и посмотрел на меня.

— Надеюсь, нет.

— Не надейся.

Кэмерон фыркнул, развернулся и пошёл к своему мотоциклу. Через несколько шагов он остановился, будто что-то вспомнил, и обернулся.

— Нэйтан.

— Да?

— Будь осторожнее.

Я на секунду замер. Он сказал это совершенно спокойно, без привычной насмешки.

— Я всегда осторожен.

Кэмерон посмотрел на меня с выражением человека, который прекрасно понимает, насколько глупо сейчас прозвучал мой ответ.

— Конечно.

— Что?

— Ничего. Просто... увидимся.

— Это уже больше похоже на нормальное прощание.

— Не привыкай.

Он наконец ушёл, а я ещё несколько секунд смотрел ему вслед. Потом повернулся к своему мотоциклу. На этом всё действительно должно было закончиться. Обычная гонка, очередная перепалка, ещё один вечер, когда Кэмерон снова пытался доказать, что я его совершенно не интересую. Я уже собирался убрать шлем, когда услышал голос организатора.

— Вайпер! Ещё один заезд! Последний на сегодня!

Я посмотрел на трассу, потом на свой мотоцикл.

— Сколько человек?

— Четверо.

Я усмехнулся и взял шлем.

— Ладно. Поехали.

Стоило двигателю ожить, как знакомая вибрация прошла по рукам, поднялась выше, растворилась где-то в груди. Я положил ладони на руль и на несколько секунд прикрыл глаза, прислушиваясь к работе мотора. Именно ради этого ощущения я возвращался на трассу снова и снова. Здесь всё было проще. Не существовало ни семейных фамилий, ни университетских проблем, ни бесконечных разговоров с Кэмероном, в которых каждое слово почему-то превращалось в очередное соревнование. Здесь была только скорость, асфальт и необходимость принимать решение раньше, чем его примет кто-то другой. Я поправил перчатки, чуть наклонился вперёд и посмотрел на остальных гонщиков. Четыре мотоцикла стояли на линии старта, двигатели рычали почти одновременно, а вокруг постепенно стихали разговоры. Я заметил в стороне Райана, который вернулся к трассе и что-то говорил одному из организаторов. Кэмерона уже не было видно. Я почему-то задержал на этом взгляд чуть дольше, чем стоило, а затем заставил себя отвернуться. Последний заезд. И домой.

Сигнал прозвучал резко, и мы одновременно сорвались с места. Переднее колесо моего мотоцикла на мгновение стало легче, двигатель взревел, а воздух ударил в шлем. Всё, что происходило вокруг, мгновенно стало второстепенным. Я видел только трассу перед собой, белые линии разметки, тёмный асфальт и несколько красных огней впереди. Первый поворот прошёл чисто. Я удержал внутреннюю траекторию, дождался момента, когда соперник чуть сместится наружу, и прошёл рядом с ним, оставив между мотоциклами считанные сантиметры. Второго обошёл на следующем участке. Он попытался удержаться за мной, но я уже набрал достаточную скорость и начал уходить вперёд. Всё происходило привычно, почти автоматически. Тело само помнило каждое движение: когда сбросить газ, когда перенести вес, насколько повернуть руль, когда снова открыть дроссель. Я чувствовал себя абсолютно уверенно.

Последний сложный участок приближался слишком быстро. Впереди был длинный поворот, который требовал точности: слишком рано войдёшь — потеряешь скорость, слишком поздно — вынесет наружу. Я немного снизил скорость и приготовился пройти его по привычной траектории. Именно тогда заметил мотоцикл впереди. Сначала мне показалось, что гонщик просто немного ошибся с точкой входа, но уже через секунду стало понятно, что всё гораздо хуже. Он вошёл в поворот слишком быстро. Его байк качнуло, заднее колесо начало уходить в сторону, а затем мотоцикл резко дёрнулся. Гонщик попытался выровнять его, но было поздно. Задняя часть байка сорвалась окончательно, и его понесло прямо поперёк моей траектории.

Я понял, что столкновения не избежать, если продолжу двигаться прямо.

Времени на расчёты не было. В голове даже не успела сформироваться полноценная мысль — тело среагировало само. Я резко сбросил скорость и дёрнул руль в сторону, пытаясь обойти занесённый мотоцикл. На долю секунды мне показалось, что получилось. Переднее колесо прошло мимо, расстояние между нами увеличилось, и я уже почти восстановил направление. Но заднее колесо потеряло сцепление с асфальтом. Байк качнуло подо мной так резко, что руки едва не сорвало с руля. Я попытался выровнять его, но вместо этого только сильнее потерял контроль. Мотоцикл начал скользить боком.

Я увидел перед собой асфальт.

Слишком близко.

Слишком быстро.

Я инстинктивно отпустил газ и попытался сгруппироваться, но следующий рывок выбил меня из седла. На несколько мгновений я потерял ощущение пространства. Всё вокруг превратилось в смесь света, шума и движения: чёрный асфальт, вспышка фар, металлический скрежет, искры, которые мелькнули где-то сбоку. Я уже не понимал, где находится мотоцикл и где нахожусь я. Оставалось только одно совершенно ясное ощущение — я больше не контролирую ситуацию. Еще мгновение, и меня бросило на трассу. Удар оказался сильнее, чем я ожидал. В ушах зазвенело, дыхание сбилось, а тело несколько раз перекатилось по асфальту, прежде чем окончательно остановиться. Я лежал неподвижно, глядя в тёмное небо над трассой, и первые несколько секунд мог только пытаться понять, что именно сейчас произошло.

Я почувствовал удар, затем ещё один — уже слабее, но от этого не менее болезненный. Мир на несколько секунд превратился в беспорядочную последовательность вспышек: асфальт мелькнул прямо перед глазами, где-то сбоку с металлическим скрежетом пронёсся мой мотоцикл, по трассе посыпались мелкие камни и обломки, а затем меня протащило ещё несколько метров, прежде чем тело наконец остановилось. Я замер, не сразу понимая, что произошло. В ушах стоял плотный звон, будто кто-то включил внутри головы один непрерывный высокий звук. Я слышал голоса, но сначала не мог разобрать ни одного слова. Кто-то кричал, чтобы остальные остановились, кто-то звал медика, кто-то говорил о втором гонщике. Я лежал на спине и смотрел в небо сквозь край шлема, пытаясь заставить мысли снова собраться в одно целое. Первой пришла не боль. Первым пришло осознание того, что я всё ещё дышу. Потом я почувствовал плечо.

Боль была резкой, глубокой и неприятной, будто сустав выкрутило в неправильную сторону. Я осторожно попытался пошевелить рукой и тут же выругался сквозь зубы. — Чёрт... — Не двигайся! — раздался голос совсем рядом. Кто-то опустился возле меня, и через несколько секунд в поле зрения появился один из организаторов. — Нэйтан, ты меня слышишь? Я моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. — К сожалению. Мужчина коротко выдохнул, явно облегчённо от того, что я отвечаю. — Хорошо. Не двигайся. Где болит? Я сглотнул и осторожно попытался оценить состояние тела. Ноги вроде слушались. Дышать было неприятно, но мог. Голова кружилась, однако сознание оставалось ясным. — Плечо, — ответил я. — Сильно? — Терпимо. — Головой ударился? — Кажется, нет. — Не пытайся вставать. Медики уже едут.

Я хотел что-то ответить, но в этот момент услышал голос, который узнал бы даже среди сотни людей.

— Нэйтан!

Я повернул голову настолько, насколько позволяла боль, и увидел Кэмерона. Он стоял по другую сторону ограждения, но уже почти не обращал внимания на людей вокруг. На его лице не осталось ни следа привычной холодности. Он выглядел бледным, растерянным и совершенно не похожим на того Кэмерона, которого я знал. На секунду мне даже показалось, что он собирается перелезть через ограждение, но кто-то из организаторов остановил его. — Назад! — крикнул мужчина. — Дай медикам работать! Кэмерон будто вообще не услышал. Его взгляд был прикован ко мне. Я впервые видел его таким и, несмотря на боль, попытался улыбнуться.

— Кэм...

Он всё-таки оказался ближе, когда медики позволили ему подойти на несколько шагов. Кэмерон присел рядом, но остановился, когда врач попросил его не касаться меня.

— Не двигайся, — сказал он тихо.

Я посмотрел на него.

— Я в порядке.

— Ты только что врезался в асфальт на полной скорости.

— Но разговариваю же.

— Ты идиот.

Я едва заметно усмехнулся.

— Это я уже слышал.

— Нэйтан, я серьёзно.

В этих словах не было привычной раздражённой интонации. Кэмерон действительно боялся. Я заметил это не только по голосу. По тому, как он держал руки, чтобы не начать нервно сжимать пальцы. По тому, как постоянно переводил взгляд с моего лица на плечо, будто пытался самостоятельно понять, насколько всё плохо. По тому, как напряжённо следил за каждым движением медика. Он выглядел так, словно всё происходящее было для него гораздо страшнее, чем он был готов признать.

Я хотел снова пошутить. Сказать что-нибудь привычное, чтобы вернуть ему раздражение и заставить его закатить глаза. Хотел назвать его малышом, услышать очередное «не называй меня так» и убедиться, что между нами всё снова нормально. Но почему-то не смог. Вместо этого просто сказал:

— Я нормально, Кэм.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

Несколько секунд ничего не отвечал.

Потом тихо произнёс:

— Не пугай меня так больше.

Фраза прозвучала настолько неожиданно, что я даже забыл о боли.

Я смотрел на него и впервые не находил ни одной подходящей шутки.

Через несколько минут на трассу наконец въехала скорая. До этого момента всё вокруг казалось каким-то ненастоящим: слишком много людей, слишком много голосов, слишком резкие движения и слишком яркий свет прожекторов, который отражался от металлических деталей разбитого мотоцикла. Я слышал, как медики переговаривались между собой, задавали мне вопросы и просили не двигаться, пока проверяли состояние. Один из них осторожно осмотрел плечо, другой проверил реакцию зрачков и спросил, не кружится ли голова. Я отвечал на автомате, стараясь не показывать, насколько неприятно отзывалась боль при каждом движении.

— Потерю сознания помнишь?

— Нет.

— Тошнота?

— Нет.

— Голова болит?

— Немного.

— Хорошо. Поедем в больницу, там сделают обследование.

— А мотоцикл?

Медик посмотрел на меня так, будто решил, что я сейчас шучу.

— Серьёзно?

Я усмехнулся.

— Просто интересуюсь.

— О мотоцикле потом подумаешь.

Я хотел ответить что-нибудь ещё, но краем глаза снова увидел Кэмерона. Он стоял неподалёку, немного в стороне от остальных. Райан находился рядом с ним и что-то говорил, но Кэм практически не реагировал. Он просто смотрел на меня. Я заметил, что его руки опущены вдоль тела, пальцы слегка сжаты, а лицо всё ещё оставалось напряжённым. Он выглядел так, будто до сих пор не до конца осознал, что произошло. И, судя по всему, не мог заставить себя уйти.

Медики подготовили носилки. Я осторожно попытался приподняться, и плечо снова пронзило болью. Пришлось стиснуть зубы. — Спокойно, — сказал один из врачей. — Не торопись. Я кивнул и позволил им помочь мне. Всё происходило медленно: сначала меня осторожно зафиксировали, затем проверили, не усиливается ли боль, и только после этого начали переносить к машине. Я смотрел вперёд, но через несколько секунд снова нашёл глазами Кэмерона.

И в этот момент почему-то перестал слышать всё остальное.

Вокруг продолжали разговаривать люди. Где-то заводился двигатель. Организаторы обсуждали произошедшее. Кто-то уже фотографировал разбитый мотоцикл, а кто-то пытался освободить участок трассы. Но всё это словно отодвинулось на задний план. Я видел только его.

Кэмерон стоял неподвижно и смотрел прямо на меня.

Не как на соперника.

Не как на Вайпера.

Не как на сына человека, с которым его отец годами находился по разные стороны одной и той же войны.

Просто на меня.

На Нэйтана.

Я вдруг вспомнил наш разговор всего несколько минут назад. Его раздражённое «не дождёшься». Моё спокойное «я никуда не тороплюсь». Мы стояли возле мотоциклов и спорили о том, кто из нас первым отступит. Я был уверен, что всё продолжится как обычно. Очередная гонка. Очередная перепалка. Очередная ночь, когда Кэмерон будет злиться на меня, а я буду получать от этого слишком много удовольствия.

А теперь я лежал на носилках, а он смотрел на меня так, будто несколько минут назад мог потерять человека, которого сам ещё не был готов назвать важным.

Когда меня начали заносить в машину, я задержал на нём взгляд. Кэмерон сделал едва заметный шаг вперёд, словно хотел что-то сказать, но остановился. Между нами оставалось несколько метров, однако мне казалось, что я слышу его дыхание.

Я слегка улыбнулся.

Не той самодовольной улыбкой, которой обычно выводил его из себя.

Просто улыбнулся, пытаясь показать, что со мной всё будет нормально.

Кэмерон ничего не ответил.

Только кивнул.

И этот короткий жест почему-то задел меня сильнее, чем любая его колкость.

Когда двери скорой начали закрываться, я продолжал смотреть на него через узкое пространство между ними. Последнее, что я успел увидеть, — его серые глаза. В них больше не было привычного раздражения. Не было злости. Не было даже растерянности, которую я видел несколькими минутами раньше.

Только страх. Настоящий, неприкрытый страх за меня.

Двери закрылись. Я откинул голову на подушку и впервые за всё время позволил себе просто лежать, не пытаясь превратить происходящее в шутку. Боль в плече снова напомнила о себе, где-то впереди уже слышались голоса медиков, машина тронулась с места, а за окном начали пропадать огни трассы.

Но я почти не думал о больнице. Не думал о мотоцикле. Не думал о том, насколько сильно мне повезло.

Я думал о Кэмероне. О том, как он смотрел на меня. О том, как дрожал его голос, когда он сказал: «Не пугай меня так больше». И вдруг понял, что именно эта фраза останется у меня в голове гораздо дольше, чем сама авария.

Не разбитый байк. Не боль в плече. Не скрежет металла по асфальту. Не момент, когда я потерял контроль.

А Кэмерон, который впервые посмотрел на меня так, будто сама мысль о том, что со мной может случиться что-то непоправимое, была для него страшнее всего.