Опасная дистанция

Кэмерон

Я пытался не думать о Нэйтане Ривзе всю дорогу домой, но, как назло, именно его лицо снова и снова всплывало в памяти. Это раздражало меня сильнее, чем само поражение. Проигрыш я хотя бы мог объяснить — скоростью, траекторией, ошибкой в расчётах, удачным манёвром соперника. Но то, что я продолжал прокручивать в голове утреннюю встречу, не имело никакого смысла. Я видел Нэйтана слишком чётко, будто провёл рядом с ним не несколько минут в университетском коридоре, а целый день. Чёрные волосы, немного растрёпанные после утренней спешки, холодные голубые глаза, которые почему-то постоянно цеплялись за меня, словно он пытался рассмотреть что-то, чего я сам в себе пока не замечал. Я вспомнил несколько татуировок на его руках, частично скрытых рукавами одежды, и поймал себя на том, что помню даже их расположение. Это было нелепо. Мне вообще не должно было быть до этого дела. Он был просто Нэйтан Ривз — сын человека, которого мой отец терпеть не мог, и тот самый Вайпер, который уже четыре раза подряд заставил меня глотать пыль на финише. На этом всё. Именно так я пытался это себе объяснить.

Но почему тогда я так хорошо запомнил его внешность?

Я сильнее сжал руль и посмотрел на дорогу. Лос-Анджелес постепенно тонул в вечернем потоке машин, вокруг загорались вывески, красные огни стоп-сигналов растягивались длинными линиями, а я всё равно продолжал думать о человеке, о котором совершенно не хотел думать. В памяти снова всплыла его улыбка — эта раздражающая, самоуверенная улыбка, которая появлялась каждый раз, когда Нэйтан замечал мою реакцию на его слова. Он будто специально проверял, насколько далеко может зайти, прежде чем я сорвусь. И хуже всего было то, что он почти всегда угадывал. Он знал, куда надавить, какую фразу сказать, когда замолчать. Даже сегодня, в университете, ему понадобилось всего несколько минут, чтобы заставить меня почувствовать себя так, будто я снова нахожусь на трассе и пытаюсь обойти его на последнем повороте. Только теперь вместо мотоциклов между нами были слова и взгляды.

Я раздражённо выдохнул и попытался выбросить его из головы. Нэйтан был моим соперником. Всё остальное я просто придумывал себе от скуки. Возможно, мне настолько не давал покоя тот факт, что он четыре раза меня обошёл, что теперь мозг автоматически цеплялся за каждую мелочь, связанную с ним. Именно поэтому я запомнил его глаза. Именно поэтому заметил татуировки. Именно поэтому помнил, как он смотрел на меня. Ничего больше. Просто соперничество. Мне хотелось знать о нём всё, потому что я хотел наконец победить его. Вот и всё.

По крайней мере, так было гораздо проще думать.

Я подъехал к дому уже ближе к вечеру. Огромный особняк Локвудов был освещён снаружи, как всегда, хотя мне никогда не нравилось возвращаться сюда после ночных заездов. Слишком много порядка, слишком много правил и слишком много напоминаний о том, кем я должен быть. Здесь я снова становился сыном Ричарда Локвуда, наследником семьи, человеком, которому уже давно расписали будущее. Здесь не существовало Блэкаута. Не существовало Вайпера. Не существовало дороги, скорости и того ощущения свободы, которое я получал только на трассе.

Я вошёл внутрь и бросил ключи на небольшую консоль в прихожей. В доме было непривычно тихо. Я снял куртку и уже собирался подняться наверх, когда заметил свет из кабинета отца. Дверь была приоткрыта. Ричард сидел за своим массивным столом, просматривая документы, и даже не поднял головы, когда я прошёл мимо. Он всегда выглядел так, будто одновременно контролировал несколько десятков процессов, даже если просто сидел в кресле с чашкой кофе. Перед ним лежали папки, планшет и несколько распечатанных документов, а выражение лица было сосредоточенным и холодным.

Я уже почти прошёл дальше, когда он вдруг заговорил:

— Как прошёл день?

Вопрос был совершенно обычным. Настолько обычным, что я почти автоматически собирался ответить «нормально» и продолжить идти. Но почему-то остановился. Я посмотрел в сторону кабинета и несколько секунд стоял молча, размышляя, стоит ли вообще упоминать Нэйтана. Внутри сразу возникло желание сказать, что ничего особенного не произошло. В конце концов, мы просто встретились в университете. Поговорили. Разошлись. Ничего такого, о чём стоило бы рассказывать отцу.

Но скрывать его появление тоже казалось неправильным.

Особенно учитывая, кто такой Нэйтан.

Я не собирался рассказывать об одной важной детали — о том, что Нэйтан Ривз и есть Вайпер. Даже представить не мог, что произойдёт, если отец узнает, где именно я провожу ночи и с кем соревнуюсь. Но хотя бы предупредить его о встрече в университете казалось правильным. Я знал историю наших семей достаточно хорошо, чтобы понимать: для Ричарда фамилия Ривз никогда не была просто фамилией.

Я медленно развернулся к кабинету.

Кажется, разговор всё-таки предстоял.

— Нормально. В университете сегодня встретил Нэйтана Ривза, — говорю я наконец, стараясь произнести это максимально буднично, будто речь идёт о случайном знакомом, которого я встретил у кофейного автомата, а не о сыне человека, чьё имя в нашем доме годами произносили с таким выражением, словно оно было синонимом слова «предательство». Я остаюсь стоять у двери кабинета, не заходя дальше, и замечаю, как отец медленно поднимает взгляд от документов. Изменение в его лице происходит почти незаметно, но я знаю Ричарда достаточно хорошо, чтобы увидеть его сразу: расслабленные черты становятся жёстче, взгляд — внимательнее, а пальцы, ещё секунду назад перелистывавшие бумаги, останавливаются на середине движения. Он ничего не говорит несколько мгновений, просто смотрит на меня, будто пытается понять, почему именно сейчас я решил произнести эту фамилию.

— Нэйтана? — переспрашивает он наконец, чуть нахмурившись.

— Да, — отвечаю я, пожимая плечом. — Нэйтана Ривза.

Отец откидывается в кресле и складывает руки на груди, продолжая смотреть на меня так, будто теперь пытается прочитать мои мысли. В кабинете становится непривычно тихо. Где-то за окнами проезжает машина, из коридора доносится приглушённый звук закрывающейся двери, а я вдруг начинаю ощущать себя школьником, которого вызвали к директору, хотя всего несколько минут назад собирался просто подняться к себе. Ричард никогда не любил, когда я пытался скрывать от него важные вещи, поэтому я уже заранее понимаю, что простого «ничего особенного» ему будет недостаточно.

— Вы разговаривали? — спрашивает он спокойно, но в его голосе появляется та самая сухая интонация, которую я слишком хорошо знаю.

— Немного, — отвечаю я, проходя наконец в кабинет и опускаясь в кресло напротив его стола. — Просто столкнулись в университете.

Это не совсем ложь. Мы действительно столкнулись. Просто я опускаю несколько деталей, которые совершенно точно не собираюсь рассказывать отцу. Я не говорю, что Нэйтан — Вайпер. Не говорю, что именно он уже четыре раза подряд обошёл меня на трассе. Не говорю о ночных гонках вообще, потому что прекрасно понимаю: если Ричард узнает, чем я занимаюсь после полуночи, разговор о Нэйтане станет самой маленькой из моих проблем. И уж точно я не собираюсь рассказывать, как этот парень смотрел на меня утром, как специально подходил ближе и с какой лёгкостью умудрялся выводить меня из равновесия одной фразой. Это всё совершенно не относится к делу. По крайней мере, я пытаюсь убедить себя именно в этом.

— И о чём вы разговаривали? — уточняет отец, слегка приподнимая бровь.

— Ни о чём важном. Университет, учёба, всякая ерунда, — отвечаю я и пожимаю плечами, стараясь выглядеть безразличным. — Я не собираюсь с ним дружить, если ты об этом.

Ричард несколько секунд ничего не говорит. Затем медленно откладывает ручку на стол, откидывается назад и сцепляет пальцы перед собой. По одному только этому движению я понимаю, что сейчас последует лекция, которую я уже слышал в разных вариациях десятки раз.

— Кэмерон, я хочу, чтобы ты держался от него подальше, — произносит он наконец совершенно спокойно.

Я хмурюсь и чуть выпрямляюсь в кресле. Мне не нравится этот тон. Не потому, что отец повышает голос — наоборот, когда Ричард действительно злится, он почти никогда этого не делает. Чем спокойнее становится его голос, тем серьёзнее обычно ситуация.

— Почему? — спрашиваю я, уже чувствуя раздражение.

Он смотрит на меня так, будто я задал вопрос, ответ на который должен был знать с детства.

— Потому что он Ривз, — отвечает отец коротко и без колебаний.

Я несколько секунд молча смотрю на него, а потом невольно усмехаюсь.

— Это не ответ.

— Для меня — ответ, — отрезает Ричард, и в его голосе впервые появляется сталь.

Я отвожу взгляд к окну и сжимаю челюсть. Именно этого я и ожидал. Стоило мне произнести фамилию Ривз, как мы снова вернулись к старой истории, которую я слышал столько раз, что мог бы пересказать её сам. Но отец никогда не рассказывал её полностью. Только отдельные фрагменты: о дружбе, которая закончилась, о сделках, которые превратились в войну, о людях, которых они потеряли по пути. В детстве мне казалось, что это просто очередная взрослая история о деньгах и гордости. Теперь я понимаю, что для Ричарда всё это до сих пор гораздо личнее.

Он поднимается из-за стола и медленно подходит к окну. За стеклом Лос-Анджелес уже начинает загораться вечерними огнями, и отражение от города ложится на его лицо длинными полосами света. Некоторое время он просто смотрит наружу, будто собирается с мыслями, а потом говорит уже тише:

— Ты слишком молод, чтобы помнить, какими мы были раньше. Александр Ривз когда-то был одним из людей, которым я доверял больше всего. Мы вместе начинали несколько проектов, вместе принимали решения, вместе строили бизнес. Я считал его другом, Кэмерон. Настоящим другом, — он делает небольшую паузу и проводит ладонью по краю подоконника, прежде чем продолжить. — А потом всё изменилось. Сначала был один спор, потом второй. Одна сделка, где мы не смогли договориться, потом другая. Мы начали конкурировать, сначала только в бизнесе, а потом это постепенно перестало иметь какое-либо отношение к деньгам. Каждый хотел доказать, что второй ошибается. Каждый хотел оказаться сильнее. И в какой-то момент мы перестали быть партнёрами и стали врагами.

Я слушаю его молча, хотя внутри постепенно нарастает раздражение. Я понимаю, что для него эта история важна, но мне сложно воспринимать её как что-то, что должно определять мои отношения с Нэйтаном. Я вообще едва знаю этого парня. Да, он меня бесит. Да, он самоуверенный, раздражающий и слишком любит провоцировать. Но он не сделал мне ничего, что заставляло бы автоматически считать его врагом только из-за фамилии.

— И поверь мне, — продолжает отец, поворачиваясь ко мне, — это не та история, которую стоит повторять следующему поколению.

Я тяжело вздыхаю и откидываюсь в кресле, проводя ладонью по лицу.

— Я не собираюсь становиться его другом.

— Хорошо, — отвечает Ричард без улыбки.

— Он меня вообще бесит.

На этот раз отец задерживает на мне взгляд чуть дольше, и мне почему-то кажется, что он замечает в моём ответе что-то, чего не замечаю я сам.

— Тогда тем более держись от него подальше, — говорит он спокойно.

Я хмурюсь.

— Почему?

— Потому что если человек действительно тебя бесит, ты начинаешь уделять ему слишком много внимания.

Я открываю рот, чтобы возразить, но слова почему-то не находятся сразу. Перед глазами совершенно некстати возникает лицо Нэйтана. Чёрные волосы, голубые глаза, эта раздражающая полуулыбка, с которой он смотрит на меня так, будто заранее знает, какую реакцию получит. Я тут же отбрасываю мысль и раздражённо качаю головой.

— Пап, это университет, — говорю я наконец, стараясь вернуть разговор к здравому смыслу. — Мы не живём в каком-нибудь семейном романе. Если два человека учатся в одном месте, они иногда сталкиваются.

— Тогда просто не ищи с ним встреч, — отвечает Ричард, снова возвращаясь к своему столу. — Я не собираюсь контролировать каждый твой шаг. Я просто предупреждаю тебя.

Я закатываю глаза, но спорить уже не хочется. В выражении его лица есть что-то такое, что заставляет меня понять: для него эта тема действительно серьёзна. Он не пытается устроить очередной разговор о моём будущем или напомнить о фамилии Локвуд. Сейчас он говорит со мной не как глава семьи и не как человек, который привык контролировать всё вокруг, а как отец, который действительно хочет уберечь меня от ошибки, которую когда-то совершил сам.

Я киваю, поднимаясь с кресла.

— Хорошо. Я понял.

— Я серьёзно, Кэмерон, — добавляет он вслед уже более жёстко.

Я останавливаюсь у двери, оборачиваюсь через плечо и коротко киваю.

— Я тоже.

Я выхожу из кабинета и прикрываю за собой дверь, а потом несколько секунд просто стою в коридоре, глядя перед собой. Я должен был почувствовать облегчение от того, что разговор закончился. Должен был выкинуть Нэйтана из головы и заняться своими делами. Но вместо этого в памяти снова появляется его лицо, и я раздражённо провожу рукой по волосам.

Чёрт.

Кажется, держаться от Нэйтана Ривза подальше будет гораздо сложнее, чем я думал.

Через час я уже сидел с Райаном в небольшом кафе недалеко от университета. Мы выбрали столик у окна, подальше от основной толпы, хотя в это время здесь всё равно было шумно: кто-то громко обсуждал предстоящий экзамен, за соседним столиком две девушки спорили о какой-то вечеринке, а за стойкой постоянно звенели чашки. Райан сидел напротив, лениво перемешивая трубочкой свой напиток и время от времени поглядывая на меня поверх стакана. Мы дружили достаточно давно, чтобы ему не требовалось задавать прямые вопросы. Он знал меня слишком хорошо. Обычно Райан мог понять, что меня что-то бесит, ещё до того, как я сам это признавал, и сейчас, судя по его выражению лица, он уже несколько минут ждал, когда я наконец перестану делать вид, что всё нормально.

— Ты какой-то не такой, — наконец произносит он, откидываясь на спинку стула.

Я перевожу на него взгляд.

— Какой?

Райан пожимает плечами, будто пытается подобрать наиболее точное определение, а потом усмехается.

— Мрачный.

— Я всегда такой.

— Нет, — спокойно возражает он, отпивая немного напитка. — Сейчас хуже.

Я невольно усмехаюсь и отвожу взгляд к окну. На улице люди идут по тротуару, машины медленно двигаются по дороге, кто-то торопится через перекрёсток, и всё это выглядит до смешного обычным. Я же с самого утра не могу перестать прокручивать в голове один и тот же разговор. Точнее, одного человека. И почему-то мне вдруг кажется, что если я просто назову его имя, то станет легче.

— Просто встретил одного человека, — говорю я наконец, лениво проводя пальцем по краю стакана.

Райан мгновенно оживляется.

— Вайпера?

Я замираю всего на секунду, но этого достаточно, чтобы заметить его внимательный взгляд. Я быстро возвращаю лицу привычное выражение и качаю головой.

— Нет.

— Тогда кого? — спрашивает он уже с большим интересом, подаваясь немного вперёд.

Я несколько секунд молчу, а потом всё-таки отвечаю:

— Нэйтана Ривза.

Райан присвистывает и откидывается назад.

— Сына Александра Ривза?

— Да.

— Вот это совпадение.

— Ага.

Он смотрит на меня ещё несколько секунд, будто ожидает продолжения, но я только делаю глоток напитка. Райан никогда не отличался терпением, поэтому ждать долго он не собирается.

— И что?

— Ничего.

— В смысле «ничего»?

— Встретились в университете. Поговорили.

— И всё?

— И всё.

Райан прищуривается. Он явно не верит ни одному моему слову, хотя формально я не сказал ничего, что можно было бы назвать ложью. Я действительно встретил Нэйтана. Мы действительно поговорили. Я просто не собирался уточнять, что это был тот самый человек, которого я ещё несколько часов назад видел на трассе в шлеме Вайпера, и что наше знакомство оказалось куда более... странным, чем я готов признать.

Райан некоторое время изучает меня, а потом медленно улыбается.

— И поэтому ты весь вечер сидишь с таким лицом?

Я хмурюсь.

— С каким ещё лицом?

— С таким, будто хочешь кого-нибудь сбросить с крыши.

Я раздражённо отворачиваюсь к окну, стараясь не улыбнуться. Иногда Райан слишком хорошо меня знает. Я делаю вид, что меня гораздо больше интересует происходящее на улице, чем этот разговор, но прекрасно понимаю, что он не отстанет.

— Нэйтан просто бесит меня, — говорю я наконец.

— Странно.

Я поворачиваю голову.

— Что?

Райан ставит стакан на стол и смотрит прямо на меня.

— Обычно ты не тратишь столько времени на людей, которые тебя просто бесят.

Я несколько секунд молчу.

— Я не трачу.

— Ты сам только что начал разговор о нём.

— Потому что он сын Ривза.

— Конечно.

В его голосе появляется настолько явная насмешка, что я бросаю на него раздражённый взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Райан.

— Я просто согласился.

— Ты сейчас явно что-то подумал.

Он улыбается.

— Я подумал, что если бы меня так сильно раздражал какой-нибудь парень, я бы точно не сидел и не рассказывал о нём своему лучшему другу.

Я закатываю глаза.

— Ты, блядь, невыносим.

— А ты предсказуем.

Я собираюсь ответить, но решаю не продолжать. Райан ещё несколько секунд смотрит на меня, после чего наконец меняет выражение лица и становится серьёзнее.

— А если без шуток? Ты правда хочешь с ним связываться?

— Я не собираюсь с ним связываться.

— Тогда почему вы вообще разговаривали?

— Потому что столкнулись.

— И он просто так подошёл?

Я замолкаю на секунду.

В памяти мгновенно всплывает утро. Нэйтан, стоящий напротив меня. Его спокойная улыбка. Голубые глаза, которые слишком долго задерживались на моём лице. Его привычка подходить ближе, когда я начинал злиться. И то, как легко он заставлял меня терять терпение.

— Он просто самоуверенный придурок, — отвечаю я вместо всего этого.

Райан усмехается.

— Значит, точно не стоит связываться.

— Вот именно.

— Тогда послушай отца.

Я ничего не отвечаю. Только снова смотрю в окно, наблюдая за людьми на улице. Слова Райана должны были поставить точку. Отец сказал то же самое. Держаться подальше от Нэйтана. Не связываться с Ривзами. Не повторять старые ошибки наших семей.

Всё логично.

Всё просто.

Только была одна деталь, о которой Райан пока не знал.

Нэйтан Ривз был Вайпером.

Тем самым человеком, о котором я последние несколько недель рассказывал Райану после каждой гонки. Тем самым парнем, которого я четыре раза пытался обойти и четыре раза проиграл ему на последних секундах. Человеком, которого я хотел найти, чтобы наконец победить.

И почему-то мне совершенно не хотелось рассказывать Райану, что я наконец узнал, кто скрывается под этим чёрным шлемом.

Я сам не понимал почему.

Наверное, потому что, пока Райан не знал, это оставалось только моей проблемой.

На следующий день в университете я снова столкнулся с Нэйтаном. Он стоял возле лестницы и разговаривал с кем-то из студентов, небрежно прислонившись плечом к перилам. Я заметил его ещё издалека и почти сразу решил пройти мимо. После вчерашнего разговора с отцом мне меньше всего хотелось снова связываться с Ривзом, но стоило мне оказаться в нескольких метрах от него, как Нэйтан повернул голову, словно почувствовал мой взгляд. Его голубые глаза мгновенно остановились на мне, и на губах появилась знакомая самодовольная улыбка. Он задержал взгляд дольше, чем требовалось, медленно скользнув им по мне с головы до ног, и только после этого снова посмотрел в глаза. Я уже понял, что он заметил меня и намеренно собирается устроить очередную игру.

Нэйтан попрощался со своим знакомым и направился прямо ко мне. Я остановился скорее из раздражения, чем потому, что действительно хотел с ним разговаривать. Он подошёл почти вплотную, но остановился в последний момент, оставив между нами всего несколько сантиметров. Его взгляд снова прошёлся по моему лицу, задержался на плечах, а затем вернулся к глазам.

— Доброе утро, Блэкаут, — произнёс он с ленивой улыбкой, будто специально проверял, насколько быстро я сорвусь.

— Не называй меня так здесь, — резко отвечаю я, даже не пытаясь скрыть раздражение.

Нэйтан слегка наклоняет голову, рассматривая меня с таким выражением, будто моя злость его откровенно забавляет.

— Почему? Боишься, что кто-нибудь узнает? Или тебе просто неловко, когда я напоминаю, каким ты бываешь по ночам?

— Мне просто не хочется слушать твои идиотские комментарии.

— А мне казалось, тебе нравятся мои комментарии, — спокойно отвечает он и делает ещё полшага ближе. — Особенно когда они про тебя.

Я сжимаю челюсть.

— Тебе показалось.

Нэйтан усмехается и на несколько секунд задерживает взгляд на моём лице.

— Странно. Ночью ты был куда внимательнее. Я даже начал думать, что тебе нравится на меня смотреть.

— Я смотрел на твою технику.

— Конечно, — протягивает он с явным сомнением. — На мою технику. Именно поэтому ты после финиша чуть не бросился за мной.

Я раздражённо выдыхаю.

— Я хотел узнать, кто меня обошёл.

— А я-то уже подумал, что ты просто не хотел, чтобы я так быстро от тебя уехал.

— Господи, ты невозможный.

Нэйтан тихо смеётся, а потом снова оглядывает меня, на этот раз совершенно открыто. В его взгляде нет ни капли смущения, и именно это бесит меня сильнее всего.

— Знаешь, что мне нравится? — спрашивает он.

— Мне плевать.

— Ты всё время говоришь, что тебе плевать, но почему-то продолжаешь стоять здесь и разговаривать со мной.

Я собираюсь ответить, но он продолжает, не давая мне вставить слово:

— И каждый раз, когда я подхожу ближе, ты напрягаешься. Даже сейчас. Плечи стали жёстче, челюсть сжалась, взгляд стал ещё злее. Если бы я не знал тебя лучше, решил бы, что ты нервничаешь рядом со мной.

— Я не нервничаю.

— Тогда что это?

Он слегка улыбается.

— Ты просто очень забавно злишься.

Я делаю шаг назад, наконец возвращая себе нормальное расстояние между нами.

— Здесь не место для разговоров о гонках.

— Почему? — спокойно спрашивает Нэйтан.

— Потому что никто не должен знать.

Он на секунду становится серьёзнее, а затем чуть наклоняется ко мне, понижая голос:

— Не переживай. Я умею хранить секреты.

— Надеюсь.

— Особенно такие интересные.

Я хмурюсь.

— Что ты имеешь в виду?

Нэйтан смотрит прямо мне в глаза и улыбается уже совершенно иначе — не насмешливо, а так, будто собирается сказать что-то, что специально заставит меня потерять терпение.

— Например, то, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не замечаю.

У меня внутри всё мгновенно напрягается.

— Я на тебя никак не смотрю.

— Конечно, Кэм.

— Не называй меня так.

— Почему? Тебе нравится, когда я называю тебя Кэмом?

— Нет.

— Жаль. Мне нравится.

Я раздражённо провожу ладонью по волосам.

— Ты специально это делаешь.

— Что именно?

— Провоцируешь меня.

Нэйтан улыбается.

— А ты каждый раз ведёшься.

Я смотрю на него несколько секунд, чувствуя, как внутри поднимается настоящее бешенство. Он слишком близко. Слишком самоуверенный. Слишком спокойно смотрит на меня, будто уже знает, что происходит у меня в голове. И хуже всего то, что рядом с ним я действительно начинаю замечать вещи, которые замечать не должен.

— Послушай меня внимательно, Ривз, — говорю я наконец, понижая голос. — Я не гей. И никогда им не буду.

На несколько секунд между нами повисает тишина. Нэйтан не смеётся и не спорит. Он просто смотрит на меня, чуть склонив голову, а затем уголок его губ медленно поднимается.

— Никогда не говори никогда, малыш.

Я буквально застываю от его ответа.

— Не называй меня так.

— Посмотрим.

Он отступает на шаг, словно ничего особенного не произошло, и поправляет рукав своей куртки. На его лице снова появляется совершенно невинное выражение, от которого мне хочется одновременно уйти и заставить его стереть эту улыбку.

Именно в этот момент краем глаза я замечаю Райана. Он стоит в нескольких метрах от нас и смотрит в нашу сторону. Он не слышал нашего разговора, но явно заметил, насколько странно мы общаемся: Нэйтан стоит слишком близко, я выгляжу так, будто ещё секунда — и взорвусь, а сам Ривз совершенно спокойно улыбается.

Райан переводит взгляд с меня на Нэйтана, потом обратно. Его брови едва заметно поднимаются, и я сразу понимаю, что он что-то заподозрил.

Только он ещё не знает, что именно.

И уж точно не знает, что парень, который сейчас стоит передо мной с этой своей самодовольной улыбкой, — тот самый Вайпер, о котором я последние несколько недель говорил ему почти каждый день.

А я почему-то впервые начинаю подозревать, что проблема не только в том, что Нэйтан Ривз — мой враг.

Проблема в том, что рядом с ним я сам начинаю вести себя совсем не так, как привык.