Только моя! |18+

Пистолет с глухим стуком выпал из моих онемевших пальцев, исчезая в ворсе ковра. Звук выстрела все еще звенел в ушах, но его перекрыл другой — тяжелый, надрывный хрип Амирхана.

— О Аллах... что я сделала... — сорвалось с моих губ.
Ярость испарилась, оставив после себя ледяной, парализующий ужас.
Я видела, как кровь — настоящая, горячая, густая — толчками просачивается сквозь его пальцы, заливая ковер темными пятнами. Пять лет ненависти не подготовили меня к виду его страданий.

Я рухнула перед ним на колени, едва не запутавшись в разорванном подоле платья.
— Амирхан! — я судорожно схватила его за здоровую руку, пытаясь удержать.
— Прости... я не хотела... я не знала...

Он тяжело дышал, его лоб покрылся крупными каплями пота, а лицо стало серым, как пепел. Но даже сейчас, когда его тело содрогалось от боли, он нашел в себе силы перехватить мою ладонь. Его хватка была слабее, чем обычно, но всё равно властной.

— Не дрожи, — прохрипел он, с трудом сглатывая. — Ты сделала то... что должна была. Дочь гор... не может иначе.
Он прислонился спиной к кровати, медленно сползая на пол. Я заметалась по комнате, сорвала с кровати простыню и с треском разорвала её на широкие полосы. Мои руки ходили ходуном, зрение застилали слезы.
— Зажми здесь! — я прижала свернутую ткань к его ране. Под моими пальцами я чувствовала, как бешено и неровно колотится его сердце.
— Сильнее, Амирхан, пожалуйста!

Он зашипел от боли, когда я начала накладывать повязку, стягивая её через плечо. Я видела его оскал, видел, как он до крови закусил губу, чтобы не закричать.
— Почему... почему ты не впустил охрану? — прошептала я, затягивая узел. Мои руки были по локоть в его крови.
— Они бы помогли... вызвали врача...
Амирхан медленно открыл глаза. В их глубине, сквозь пелену боли, я увидела пугающее торжество. Он поднял окровавленную руку и коснулся моей щеки, оставляя на ней красный след.
— Мои раны... не для чужих глаз, Лаура, — выдохнул он.
— Ты стреляла — ты и лечи. В этом доме... никто не должен знать, что ты подняла на меня руку. Для всех... ты останешься моей покорной женой. А эта кровь... — он на мгновение закрыл глаза, — эта кровь смыла твой долг перед отцом. Теперь ты должна только мне.

Он внезапно потянул меня на себя, заставляя уткнуться лбом в его здоровое плечо.

— Ты не уйдешь, — его шепот был почти неслышным, но в нем звучала сталь. — Даже если убьешь меня. Даже из могилы... я буду держать тебя.
Я замерла, прижатая к его груди, вдыхая запах пороха и его крови.