Только моя! |18+

                               Лаура

Машина замерла. Двигатель заглох, и тишина в салоне стала почти осязаемой, тяжелой, как свинец. Амирхан не шевелился, его руки всё еще лежали на руле, а костяшки пальцев побелели.

— Выходи, — бросил он, не оборачиваясь.

Я толкнула тяжелую дверь и вышла в холодную ночь. Огромный двор, окруженный глухими каменными стенами, казался пастью зверя. Я не успела сделать и шага, как Амирхан оказался рядом. Его тень накрыла меня полностью.

— Ты думаешь, я не заметила, как ты на него смотрела? — его голос был тихим, но в нем слышался скрежет стали.

— Я просто танцевала! Тимур — сын друга моего отца  я...

Он не дал мне договорить. Одним резким движением он схватил меня за плечи и буквально впечатал в холодный борт машины. Металл обжег спину сквозь тонкую ткань платья.

— Тимур? — он выплюнул это имя с таким презрением, что мне стало физически страшно. — Еще раз я услышу это имя из твоих губ — и он исчезнет. Не из зала. Из жизни. Ты поняла меня, Лаура?

Его лицо было в дюйме от моего. Глаза — два черных омута, в которых не было ни капли жалости. Он сжал мои плечи так сильно, что я вскрикнула.

— Ты причиняешь мне боль! Пусти! — я попыталась ударить его в грудь, но он перехватил мои запястья одной рукой, прижав их к моей голове.

— Боль? — он хищно усмехнулся, и в этом оскале было что-то пугающее, нечеловеческое.
— Ты еще не знаешь, что такое настоящая боль. Настоящая боль — это когда ты понимаешь, что твоя жизнь тебе больше не принадлежит. Каждая твоя мысль, каждый твой вдох
— теперь под моим контролем. Твой отец продал тебя мне не за деньги, Лаура. Он отдал тебя, чтобы самому остаться в живых.

Я замерла. Сердце пропустило удар.
— Ты лжешь…

— Я никогда не лгу своей женщине, — отрезал он.
— Посмотри на эти стены. Видишь? Отсюда нет выхода. Если ты решишь бежать
— я найду тебя и привезу обратно в кандалах. Если ты решишь заговорить с другим — он умрет на твоих глазах.

Он наклонился ниже, обжигая мое лицо своим тяжелым, неровным дыханием. Его свободная рука медленно, с пугающей нежностью скользнула по моей шее, заставляя кожу покрыться мурашками.

— Ты — моя собственность. Мой трофей. И я не собираюсь делиться.

Он не стал спрашивать разрешения. Он просто взял то, что считал своим. Его поцелуй был яростным, со вкусом власти и пепла.
Он буквально впился в мои губы, подавляя мой тихий всхлип. Это было не признание в любви — это было клеймо. Жесткое, властное, не оставляющее места для протеста.

Я чувствовала, как его пальцы впиваются в мою кожу, как его тело придавливает меня к машине, лишая воли. Весь мой мир сузился до этого мужчины и этого ледяного двора.

Когда он наконец отпустил мои губы, я едва держалась на ногах.

— Теперь иди в дом, — прошептал он мне прямо в губы, и его взгляд был холоднее горного льда. — И помни: завтра ты наденешь мое кольцо. И это будет последний день, когда ты видела небо не через мое окно.