Крипипаста? Мне сюда.

Голова гудела так, будто внутри поселился рой разъяренных шершней, решивших устроить рейв. Я открыла глаза, и потолок особняка — высокий, с лепниной, покрытой слоем пыли — качнулся, как палуба корабля в шторм.

Я лежала на диване. Плечо... Черт, плечо. Я осторожно пошевелила рукой. Больно, конечно, но это была «чистая» боль, без того мерзкого ощущения свинца, засевшего в плоти. Кто-то вытащил пулю. И, судя по тому, что я не истекла кровью и не подхватила сепсис за пять минут, этот кто-то знал, что делает.

— Твою мать... — прохрипела я. Голос звучал как скрежет наждачки по стеклу.

Я сжала зубы и рывком села. Мир на секунду превратился в калейдоскоп, но я удержалась. Встала. Ноги дрожали, как у новорожденного олененка, но я стояла.

В гостиную вошел Джефф. Тот самый, с улыбкой до ушей и глазами, которые, кажется, видели слишком много дерьма. Он держал в руках кружку с чем-то дымящимся. Увидев меня, он замер. Кружка выскользнула из его пальцев и с грохотом разлетелась вдребезги, обдав пол темной жидкостью.

— Какого хрена? — Джефф уставился на меня, как на привидение. — Ты серьезно?

— А ты ожидал, что я буду лежать и ждать, пока ты начнешь меня препарировать? — я криво усмехнулась, опираясь на спинку дивана.

— Джек вытащил пулю сорок минут назад, — он подошел ближе, его глаза сузились. — Ты должна была дрыхнуть минимум три часа, если не больше. У тебя что, регенерация как у гребаного Росомахи?

— У меня просто нет времени на сон, — огрызнулась я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Где я?

Джефф хмыкнул, развернулся и заорал на весь дом:
— Эй, народ! Наша «спящая красавица» решила, что она бессмертная! Тащите свои задницы сюда!

Через минуту в гостиной стало тесно. Бен, Салли, Худи, Маски — вся эта разношерстная компания фриков обступила меня. Начался какой-то сюрреалистичный парад знакомств.

— Я Бен, — парень в зеленом костюме подмигнул мне. — Если хочешь поиграть в приставку, когда перестанешь истекать кровью — я твой бро.
— Я Салли, — маленькая девочка с куклой улыбнулась так, что мне стало не по себе.

Я только кивала, пытаясь не упасть. Внезапно воздух в комнате стал тяжелым, как свинец. Все замолчали. В дверях возник Слендермен. Его отсутствие лица пугало больше, чем любая гримаса.

— Эрин, — голос прозвучал прямо у меня в голове, вибрируя в черепной коробке. — Пройдем в мой кабинет.

Телепортация — это дерьмовое чувство. Будто тебя пропустили через мясорубку и собрали заново в другом месте. Мы оказались в кабинете.

— Ты полезна, — отрезал Слендер, не тратя время на светские беседы. — Твои навыки, твоя живучесть... Ты останешься здесь. Это не просьба.

— А если я скажу «нет»? — я скрестила руки на груди

Швабра даже не шелохнулась. Его длинные, неестественно тонкие пальцы сложились в замок, а тишина в кабинете стала такой плотной, что, казалось, её можно резать ножом.

— «Нет» — это слово, которое здесь не имеет веса, — его голос прозвучал в моей голове с такой силой, что я поморщилась. — Ты не гость, Эрин. Ты — актив. И я не позволю активу сдохнуть в канаве только потому, что у него завышенное чувство собственного достоинства.

— Актив, значит? — я хмыкнула, чувствуя, как в груди закипает привычная ярость. — Надеюсь, у вас тут хотя бы кормят лучше, чем в тюрьме, а то я не люблю работать на пустой желудок.

Слендермен издал звук, отдаленно напоминающий сухой смешок.
— Тоби, — позвал он, не оборачиваясь.

Дверь скрипнула, и в проеме возник парень в очках и с топорами за спиной. Его постоянно дергало в нервных тиках.

— Д-да, Слендер? — он дернул плечом, и его голос прозвучал с характерным хрустом шеи.
— Проводи её. Покажи комнату. И проследи, чтобы она не попыталась сбежать через окно, — безликий снова повернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Тоби подошел ко мне, его движения были резкими, рваными.
— Ну, пошли, «актив», — он ухмыльнулся, обнажая зубы. — Надеюсь, ты не слишком шумная, а то у меня от тиков и так голова раскалывается.

Мы прошли по длинному коридору, увешанному картинами, от которых веяло безнадегой. Тоби открыл дверь в конце коридора и жестом пригласил меня войти.

Комната оказалась неожиданно... нормальной. Белые стены, которые, к счастью, не были забрызганы кровью. У окна стоял стол с мощным системником, рядом — кровать с аккуратно заправленным серым пледом. В углу притаился шкаф, а на стене висела гитара — старая, с потертым лаком, но, судя по виду, вполне рабочая. Напротив кровати — зеркало в полный рост.

— Вот твоя берлога, — Тоби бросил мне на кровать связку ключей. — Завтрак в восемь, обед в час, ужин в семь. Если пропустишь — будешь жрать то, что найдешь в холодильнике, а там обычно только плесень и чьи-то отрезанные пальцы. Готовим по очереди. Завтра твоя смена, так что не вздумай сжечь кухню.

— Обойдусь, — я подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела бледная, измотанная девица с синяками под глазами и повязкой на плече. Выглядела я как дерьмо, но, по крайней мере, я была жива.

— Ключи от двери, — Тоби кивнул на связку. — Но не обольщайся. Слендер не любит, когда его «активы» гуляют без спроса. Спокойной ночи, или что там у тебя.

Он вышел, хлопнув дверью. Я осталась одна. В тишине дома слышались чьи-то шаги, приглушенный смех и странный скрежет, доносящийся из стен. Я подошла к гитаре, провела пальцами по струнам. Звук был глухим, но чистым.

— Ну что, добро пожаловать в ад, Эрин, — прошептала я сама себе, глядя в свое отражение.

Я рухнула на кровать, даже не раздеваясь. Плечо ныло, но усталость была сильнее. Я закрыла глаза, слушая, как в соседней комнате кто-то начал яростно колотить по клавишам — видимо, Бен решил устроить ночной турнир.

«По крайней мере, здесь не скучно», — подумала я, проваливаясь в сон. Завтрашний день обещал быть либо очень коротким, либо очень кровавым. И почему-то мне было плевать.