Жить.

— Так, хорошо, осталось проверить калибровку, — глухо донёсся голос одного из инженеров сквозь плотные наушники.

Кими сидел в полумраке высокотехнологичного симулятора, зажатый в узком углепластиковом кокпите. Он послушно выполнял каждую команду, хотя мыслями был уже далеко отсюда.

— Попробуй выкрутить руль до максимума.

Антонелли резко повернул рулевое колесо влево, затем вправо. На мониторах инженеров запестрели графики телеметрии, и те принялись что-то торопливо заносить в планшеты.

— Ладно. Теперь скажи, как тебе расстояние до педалей? Оставляем как в прошлый раз или сдвинем чуть вперёд для лучшего баланса массы?
— Всё супер, — отозвался итальянский гонщик, сбрасывая напряжение с плеч. — Можете оставлять так, мне комфортно.

Спустя несколько минут Кими уже шагал по просторным, стерильно-белым коридорам штаб-квартиры «Мерседес». Рядом шёл Питер Боннингтон. Из открытых дверей цехов доносился тихий механический гул, пахло углеволокном и дорогим кофе.

— Завтра нужно будет примерить новый комбинезон и шлем для первой гонки, — Боно что-то просматривал в своём планшете на ходу. — Они пока без финального дизайна и спонсорских логотипов. Сначала оценим саму посадку.
— Хорошо, — Кими засунул руки в карманы джинсов, пытаясь казаться вовлечённым. — Мне, кстати, понравился новый гидроусилитель. Машина стала легче и послушнее на входе в быстрые повороты.
— Да, мы поработали над узлом подвески и изменили силу трения в паре деталей...

Пока Боно увлечённо рассуждал о прижимной силе и нюансах аэродинамики, в кармане Антонелли мягко завибрировал телефон. Он поспешно вытащил гаджет, на ходу вчитываясь в короткую строчку на экране.

«В 17:00 нормально», — лаконично ответила Анастасия.

Пальцы Кими стремительно заскользили по стеклу:

«Ок. Я закончил, постараюсь успеть».
«Я буду там к этому времени».
«За тобой не заезжать?».
«Андреа, не нужно».

Кими замер на секунду.

«Я просто хотел...» — он не успел допечатать.

Чья-то резкая рука буквально вырвала телефон у него из пальцев.

— Что ты делаешь?! — сказал Боно.

Инженер стоял перед ним, его лицо было хмурым. Он демонстративно зажал кнопку блокировки, гася яркий экран смартфона.

— Подожди, я должен ответить! — Кими шагнул вперед, протягивая руку к своей вещи, но гоночный инженер жёстко выставил ладонь перед его грудью, а вторую руку с телефоном поднял высоко вверх, пользуясь преимуществом в росте.
— Нет, нет и ещё раз нет, — сказал Боно. — Что с тобой происходит, парень? Ты не спишь по ночам. Ты ходишь как зомби... До начала чемпионата осталось два месяца! У нас есть все шансы снова бороться за лидирующие позиции и титул. Но мы ничего не добьёмся, если наш главный гонщик витает в облаках и страдает каким-то бредом!

Боно замолчал, его взгляд — строгий, почти отцовский, но полный глубокого беспокойства — буквально буравил глаза итальянца. Кими застыл под этим напором, чувствуя, как к горлу подступает волна раздражения.

Простояв так несколько секунд в звенящей тишине коридора, Боно всё же опустил руку и швырнул гаджет обратно Антонелли. Кими поймал его на лету.

— Смотри, чтобы Тото ничего не узнал, — тише, но с явным предупреждением добавил инженер. — Если Вольфф увидит, что ты не в форме, он церемониться не станет. Ты сам знаешь, что поставлено на карту.

Кими даже не взглянул на экран. Сжав зубы, он поспешно засунул телефон в задний карман джинсов.

— Я в тонусе. Всё в порядке.
— В порядке? — Боно скептически вскинул бровь. — Ну тогда повтори, о чём я говорил тебе последние пять минут?
— О том... — Кими отвёл взгляд в сторону, лихорадочно пытаясь зацепиться хоть за какое-то знакомое слово в уплывающих мыслях. — О новой... конструкции...
— Вот именно. Пустота, — Боно с досадой выдохнул. — Соберись, Антонелли. Что с тобой вообще происходит?

Кими промолчал, упрямо сжав губы. Настоящую причину своего состояния он не доверил бы сейчас даже симулятору.

— Мы закончили? Мне нужно идти.
— Ну, конечно, тебе нужно идти, — в голосе Боно прорезался неприкрытый сарказм. — Только вот загвоздка: у нас сейчас общий брифинг с командой по поводу конфигурации нового днища. И, между прочим, мы уже опаздываем.

Инженер остановился возле стеклянной двери просторного кабинета, из-за которой уже слышался гул голосов других специалистов.

Кими замялся. Он был свято уверен, что на сегодня его отпустили. Время на часах неумолимо близилось к назначенному.

Боно заметил его замешательство, взялся за ручку двери и с тонкой усмешкой спросил:
— Что, у тебя были какие-то другие планы?
— Боно, прикрой меня... — взмолился Кими, вглядываясь в лицо инженера с надеждой.
— О нет, нет и ещё раз нет! — Боно замахал руками, шагая назад. — Парень, тебе огромные деньги платят совершенно не за это.
— Боно, всего один раз! Мне правда... мне нужно уйти, — голос Антонелли стал почти умоляющим.

Старший инженер замер, глядя на триумфатора
будущих гонок, который сейчас выглядел как нашкодивший мальчишка. На секунду воцарилась тишина. Боно тяжело вздохнул и прикрыл глаза.

— Ладно. Чёрт с тобой.

Не успел он договорить, как Кими буквально набросился на него, крепко, по-медвежьи обнимая за плечи.

— Спасибо! Я твой должник! — Антонелли резко отстранился и, круто развернувшись на пятках, пулей помчался прочь по коридору, к выходу из штаб-квартиры.
— Только бы я потом об этом не пожалел... — тихо пробормотал инженер ему вслед, поправил очки и с каменным лицом переступил порог душного кабинета брифинга.
...
В раздвижные стеклянные двери больницы Антонелли буквально влетел на полной скорости. Наручные часы показывали 16:58. Дыхание сбилось. Оказавшись в просторном холле, он замер, лихорадочно сканируя глазами толпу в попытках отыскать Настю.

Наконец его взгляд зацепился за знакомый силуэт в самом дальнем, полумрачном углу приёмного отделения. Она сидела, прямая и хрупкая, словно натянутая струна. Кими уже сделал шаг в её сторону, как вдруг дорогу ему бесцеремонно перегородили.

— Антонелли?! Кими Антонелли?! Я не верю своим глазам! — мальчик лет двенадцати снизу вверх смотрел на него так, словно перед ним кто-то сошёл с небес.
— Извините, вы не могли бы подписать нам кепку? Мой сын — ваш огромный фанат! — с восторженной улыбкой попросила стоявшая рядом женщина.
— Да... да, конечно.

Он на автомате перехватил маркер, размашисто оставил автограф на козырьке и уже приготовился сделать шаг в сторону, но женщина настойчиво подтолкнула сына ближе:

— А можно ещё фото? Буквально одну секунду!
Мальчик изо всех сил обнял гонщика за талию.
— Да, давайте, — Антонелли нацепил дежурную улыбку, но его глаза бешено метались по залу.

Он не хотел опаздывать. Но отказать фанатам, лишив ребёнка мечты, просто не мог.

Вспыхнула пара вспышек смартфона. Кими уже открыл рот, чтобы вежливо распрощаться, но было поздно — их кольцом начали окружать другие люди.

В вечерние часы приёмный покой больницы всегда был забит, и появление восходящей звезды Формулы-1 произвело эффект разорвавшейся бомбы.

— Извините, а можно и нам фото?
— Пожалуйста, Кими, один снимок для дочки! — доносилось со всех сторон.
— Да, конечно, секунду... — послушно повторял Антонелли, проклиная в этот момент свою популярность.

Пока вокруг него щелкали камеры и шуршали блокноты, он вдруг заметил, как Настя поднялась со своего места. Она развернулась и медленно направилась вглубь больничных коридоров — туда, где над дверями загорались таблички вызова пациентов.

Сердце Кими сжалось. Он ведь обещал. Обещал быть с ней рядом именно в этот момент, делить этот страх на двоих.

— Извините! Простите, пожалуйста! — Антонелли начал протискиваться сквозь плотное кольцо людей. — У меня приём, я ужасно опаздываю к врачу. Извините, правда!

Каким-то чудом выкрутившись из толпы, он бросился по коридору вслед за уходящей девушкой. Настя как раз завернула за угол, когда Кими настиг её. Он перехватил её тонкое запястье сзади, увлекая за собой в узкое, скрытое от чужих глаз ответвление коридора.

Одним мягким, но уверенным движением Антонелли прижал девушку спиной к прохладной стене. Его ладонь так и осталась лежать на её руке, удерживая, чувствуя, как мелко дрожат её пальцы. Кими тяжело дышал, глядя в её огромные, полные тревоги глаза.

— Прости... — тихо, на одном дыхании выдохнул он.
— Забудь, Андреа, — тихо произнесла Настя.

Их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга, и Кими чувствовал её тёплое, едва заметное дыхание на своих губах.

— Это правильно, что ты уделяешь время своим фанатам. Они ведь любят тебя.
— Да, но сейчас я здесь. Мы снова встретились... — Антонелли стоял к ней почти вплотную. Он слегка прикрывал её своим телом от редких прохожих, словно боясь, что их кто-то увидит в этом полумраке.
— Получается, твоё желание исполнилось, — девушка аккуратно, но настойчиво высвободила своё запястье из его ладони.

Этот жест подействовал. Кими неохотно отступил на полшага.

— Да... Значит, нужно загадать новое, — совсем шёпотом, срываясь на хрипоту, отозвался гонщик. В полумраке коридора его тёмно-карие глаза лихорадочно блестели, а непослушные кудряшки мягко спадали на лоб.
— Получается, так, — в тон ему, едва слышно ответила Анастасия.
— Но сначала и ты должна исполнить своё, — итальянец снова подался вперёд, неосознанно сокращая едва появившуюся дистанцию.

Не успела Настя ничего ответить, как дальше по коридору с негромким щелчком распахнулась тяжёлая дверь. Кими мгновенно отпрянул от девушки, принимая равнодушный вид. Антонелли слишком хорошо знал законы этого мира: он не мог позволить, чтобы его застукали в такой двусмысленной ситуации. Если таблоиды или папарацци свяжут его имя с незнакомой девушкой, они спустят на неё всех собак. Ослеплённые ревностью фанаты бывали невероятно жестоки, и Кими меньше всего на свете хотел подставить Настю под этот удар.

Из кабинета вышел мужчина в белом халате и, бросив мимолётный взгляд на замершую пару, заглянул в планшет:

— Анастасия Обарина? Проходите, пожалуйста, я вас жду.

Ладошки Насти мгновенно задрожали. Сжав пальцы в кулаки, чтобы скрыть волнение, она выдавила вежливую, приветливую улыбку и повернулась к специалисту. Затем перевела взгляд на Антонелли.

— Спасибо тебе, — тихо сказала она. Её глаза на миг подозрительно заблестели.

В абсолютной тишине больничного коридора девушка переступила порог и скрылась за дверью.
Опустившись на глубокое, обтянутое белой кожей кресло, Настя заставила себя выпрямить спину. Врач мягко улыбнулся, ещё раз представился и, включив диктофон для записей, задал свой первый вопрос:
— Давайте начнём с самого начала. Расскажите о том самом дне...

Спустя долгие, мучительные пятьдесят пять минут Анастасия вышла из кабинета. Её лицо казалось абсолютно равнодушным, словно фарфоровая маска, но припухшие, покрасневшие веки и влажные ресницы выдавали то, что внутри неё только что произошла катастрофа. Она на неслушающихся ногах подошла к стойке регистрации, молча расписалась в бланке за приём, забрала медицинские документы и повернула голову в сторону зоны ожидания.

Кими спал.

Молодой человек сидел на неудобном больничном диванчике, крепко скрестив руки на груди и запрокинув голову на стену. Очевидно, безумный график окончательно выжали из него все силы. Судя по всему, за этот час он успел сфотографироваться со всем медицинским персоналом отделения, после чего просто рухнул от усталости.

— Андреа... — негромко позвала его балерина, подойдя ближе.Парень вздрогнул, резко выпрямился и пару раз мотнул головой, сонным взглядом обводя коридор и пытаясь сообразить, где находится.
— Настя? — гонщик прикрыл рот ладонью, сладко зевнув, а затем сфокусировал взгляд на лице девушки. — Ну как? Как всё прошло?
— Всё хорошо, — сухо и кратко отрезала она, пряча бумаги.

Антонелли не стал расспрашивать дальше. Он понимал, что лезть к ней в душу прямо сейчас, в этих стенах, ещё слишком рано.

— Пойдём. Я отвезу тебя домой, — Кими тяжело поднялся с дивана, потягивая затёкшую спину.
— Пойдём, — так же отозвалась девушка, и они вместе направились к выходу, навстречу прохладному вечернему воздуху.

В салоне автомобиля царило молчание. Кими уверенно и мягко вёл машину, аккуратно огибая узкие, залитые вечерними огнями улочки Монако. Вскоре они припарковались у дома Анастасии.

— Спасибо, что подвёз, — Настя с тихим щелчком отстегнула ремень безопасности. — И за то... что был там, рядом.

Она повернула голову и заглянула в карие глаза гонщика.

— Без проблем, — негромко отозвался Антонелли, крепче сжав пальцами руль.

Анастасия уже потянулась к ручке, собираясь открыть дверь, но Кими рефлекторно перехватил её. И тут же отстранился.

— Моё второе желание... Я хочу прыгнуть с парашютом.

Глаза Насти округлились от изумления. Она с размаху захлопнула едва приоткрывшуюся дверцу и во все глаза уставилась на итальянца.

— Тебе что, экстрима на трассе не хватает? — со смешком выдохнула она, до конца не веря его словам.
— Гонки — это совсем другое, — серьёзно ответил Кими, наконец отпуская руль и разворачиваясь к ней. — А прыгнуть с огромной высоты... я давно об этом мечтал. Но никак не решался.

— Андреа, ты слишком серьёзно воспринял эту игру, — Настя отвела взгляд, горько усмехнувшись. — Мы с друзьями придумали её шутки ради.

Она немного солгала. В тот период своей жизни она цеплялась абсолютно за всё, лишь бы не сойти с ума.

Непослушные кудряшки гонщика снова небрежно спадали на лоб, но он даже не подумал спорить.

Вместо этого он затаив дыхание посмотрел ей прямо в глаза:
— А ты? Чего бы больше всего на свете сейчас хотела ты?

Настя не выдержала и рассмеялась, запрокинув голову назад. Её русые волосы красивой волной рассыпались по плечам, переливаясь в мягком неоновом свечении приборной панели автомобиля.

— Я бы хотела вернуться к тренировкам, — ответила Анастасия. Она поймала на себе его пристальный, гипнотизирующий взгляд тёмных глаз. — Видишь, мои желания совсем не такие захватывающие, как твои.
— Это неправда, — Кими на секунду замялся, подбирая слова. — Я бы... я бы очень хотел посмотреть на балет. Если честно, я никогда в жизни на нём не был.
— Что ж, хорошо, — Анастасия снова взялась за ручку двери, и на её губах впервые за вечер появилась улыбка. — Как-нибудь сможешь посмотреть.
— А ты разве не хоч... — начал было парень, но она со смехом перебила его на полуслове:
— Нет! Я не буду прыгать с тобой, Андреа!

Её звонкий, чистый смех мгновенно заполнил салон, и Кими не выдержал — подхватил его, окончательно сбрасывая остатки напряжения после тяжёлого дня.

— Хорошо, Настя. Тогда... до встречи?
— До встречи, Андреа, — девушка подарила ему напоследок тёплый взгляд и вышла из машины, мягко прихлопнув за собой дверь.

Антонелли ещё несколько долгих секунд провожал взглядом её хрупкий силуэт, пока она не скрылась в подъезде. Лишь после этого салон оглушил яростный рёв заведённого мотора, и спортивный автомобиль мгновенно растворился в лабиринте ночных улиц Монако.

Девушка тихо притворила за собой входную дверь и сбросила обувь.

— Я вернулась, — почти шёпотом произнесла она в полумрак прихожей. — Как Мэри? Где она?
— Спит, — навстречу ей вышел Грег. Он привычным, отцовским жестом забрал у племянницы тяжёлую толстовку и повесил её на крючок.
— Спасибо, — устало улыбнулась Настя, проходя из прихожей на кухню. — Как её самочувствие?
— Температуры почти нет, осталась только сильная усталость, — тихим басом ответил дядя, присаживаясь за кухонный стол вслед за ней. — Но у нас есть и хорошие новости. Вечером она сама попросила включить ей мультики и даже посмотрела несколько серий.
— Это здорово, — Настя заметно расслабила плечи и принялась заваривать себе чай.
— Мне сегодня звонили из клиники, — Грег потянулся к тарелке и взял со стола сушку. — Сказали, ты была на приёме.

Рука Насти с чайником на секунду замерла над чашкой.

— Да... Я не стала говорить тебе заранее. Боялась, что в последний момент развернусь прямо у дверей, — она аккуратно залила ароматный травяной сбор крутым кипятком. По кухне разнёсся запах чабреца и мяты.
— Я так рад, Насть, — Грег тяжело поднялся со стула, обогнул стол и крепко обнял племянницу за плечи. — Ты большая молодец. Это огромный и, наверное, самый сложный шаг во всей этой истории. Я сегодня же сообщу твоему отцу, что ты начала ходить на терапию. Вот увидишь, теперь и Мэри пойдёт на поправку, — добавил дядя, словно пытаясь убедить в этом самого себя.
— Надеюсь... — тихо отозвалась балерина, утыкаясь носом в его домашнюю рубашку.
— Так, ладно! Хватит сидеть на этих деревянных стульях, пойдём лучше фильм глянем, — Грег бодро хлопнул ладонями по коленям.
— Пойдём, — глаза Насти заулыбались. Трудный, изматывающий день неумолимо подходил к концу. — Я сделаю попкорн.
— О, мне только с солью! А то эту карамель потом зубами от дивана не оторвёшь.

Настя рассмеялась, сгребая со стола чашки и угощения.

Их голоса постепенно становились всё более весёлыми, а шаги — отдалёнными, уходящими вглубь квартиры.

— А что мы будем смотреть?
— Да тут недавно новый фильм вышел, я как раз думал...

Вскоре на кухне воцарилась тишина. Из гостиной доносились лишь приглушённые смешки, обрывки фраз, а стены коридора мягко окрашивались в сменяющиеся цвета телевизионного экрана. Этот вечер вопреки всему был хорошим и спокойным.

Позже, глубокой ночью, Анастасии снова снился тот самый кошмар. Но в этот раз она хотя бы не кричала.