Жить.

Гоночная команда вовсю готовилась к предстоящему сезону: новый технический регламент заставил инженеров изрядно помучиться. И хотя новогодние праздники только отгремели, времени на отдых не оставалось. Антонелли сидел в одном из кабинетов на базе, где вместе со специалистами разбирал цифровую модель будущего болида. Вот только мысли Кими были далеки от предстоящих тестов. Всё утро он обновлял новостную ленту, готовясь увидеть заголовки о вчерашнем происшествии. Но, к его удивлению, таблоиды молчали.

Образ голубоглазой русой девушки переплетался в его голове с мыслями о последствиях, к которым могла привести их встреча. Такое волнение не укрылось от Боно — гоночного инженера итальянца.

— Что ты делаешь? — Инженер забрал из рук гонщика телефон и заблокировал экран. — Нужно изучить конфигурацию машины, иначе на трассе ты просто запутаешься в новых кнопках.
— Да, извини, — Кими протёр глаза и перевёл взгляд на маркерную доску, где один из аэродинамиков объяснял схему рулевого колеса.

Сотрудники расположились в разных частях кабинета, внимательно слушая доклад, но от взгляда Боно невозможно было ничего скрыть.

— Ты что, вообще не спал? — негромко, чтобы не привлекать внимания коллег, спросил инженер.
— Спал... просто не выспался, — голос Кими звучал уставшим, и он непривычно для себя запинался.
— И почему же?
— Решил устроить ночную пробежку, никак не мог уснуть.
— Кими... Никто не становился чемпионом в первом же сезоне. Отбрось эти мысли. Работай не на титул, а на чистый темп, и только тогда результат придёт.
— Знаю, просто эти СМИ... — гонщик не успел договорить.
— Сколько раз тебе повторять: не читай паблики и прессу, — Боно снял очки и потёр переносицу. — Они напишут любую ересь ради кликбейта.
— Знаю, но... — Кими замялся. — Вчера произошло кое-что ещё.

Боно мгновенно собрался. Он пристально посмотрел на молодого пилота и строго спросил:
— Что именно?
— Я сбил человека.
— Ты что?! — от неожиданности инженер прикрикнул, и на них тут же обернулась вся комната.

Докладчик замолчал и вопросительно взглянул на нарушителей спокойствия:
— Что-то случилось?

Боно качнулся на стуле, быстро беря себя в руки:
— Ничего, нам нужно отойти.

Он взял гонщика за локоть и увёл за собой в коридор. Оставшиеся в кабинете толком не поняли, что произошло, но презентацию пришлось поставить на паузу. Смысла продолжать брифинг без главного пилота всё равно не было.

Боно и Кими вышли из здания базы на улицу. Голос инженера был на грани паники:
— Как это произошло? Свидетели есть?
— Нет. Я был не на машине. Врезался в девушку, пока бегал.

Боно шумно выдохнул, его плечи заметно опустились.

— Ты чего так пугаешь? Я уж подумал... — Он сделал пару нервных шагов взад-вперед.
— Вот я и проверяю ленту — не всплыло ли это в прессе.
— Почему ты ничего ей не предложил? Не вызвал врача?
— Я предлагал! Деньги, автограф, даже совместное фото — она от всего отказалась.
— Это не к добру. Нельзя начинать сезон с таких скандалов, таблоиды тебя живьем съедят. Ты говоришь, это была девушка? И она ничего не потребовала взамен?
— Да, — Кими выглядел совершенно растерянным. — Она просто ушла.
— Может, она тебя не узнала?
— Не знаю, может быть... Но прошёл уже целый день, а новостей всё нет.
— А ты думаешь, они их за пять минут делают? — Боно наконец остановился и пристально посмотрел на пилота. — Подождём ещё немного. Наши инсайдеры предупредят, если в сеть начнёт утекать что-то про тебя. Тогда найдём эту девушку и предложим ей компенсацию. Например, пропуск в паддок на Гран-при или мерч.
— Мне кажется, она действительно меня не узнала. И была чем-то сильно расстроена. Кажется, из-за того, что сломался её телефон...

У Боно округлились глаза:
— Ты разбил ей телефон?!
— Нет! Ну, то есть да... — Полуденный зной начинал нещадно припекать. — Я не понял, что это было, но какая-то её вещь точно сломалась.
— И она просто ушла?
— Да, даже денег не взяла.
— Тогда она точно понятия не имеет, кто ты такой. Нужно ввести в курс дела Тото и озадачить нашу пресс-службу, чтобы они мониторили все упоминания в СМИ.

Кими молча кивнул. Он понимал, что руководитель команды должен знать о случившемся. В конце концов, на кону стояла репутация пилота, которого и так невзлюбили за последние недели. Из-за упущенного в финале прошлого года титула фанаты Мерседес буквально разрывали его на части в соцсетях. Новый скандал только усугубил бы травлю.

— Ты помнишь, как она выглядела? Как её зовут? Чтобы у нас была хоть какая-то зацепка.
— Нет, она не представилась, — Кими посмотрел на ясное небо, словно заново проживая вчерашнюю встречу. — У неё были голубые глаза, — добавил он с мимолётной ухмылкой.
— Голубые глаза... — Боно посмотрел на Кими как на сумасшедшего. — Потрясающая ориентировка. Ладно, пошли обратно, иначе Стив никогда не закончит свой инструктаж.

Инженер и гонщик вернулись в прохладу кабинета, где продолжилась уморительно скучная презентация. Кими послушно смотрел на маркерную доску, на которой Стив обводил новые переключатели на руле, но мысли пилота снова уносились к чужим голубым глазам.
...
— Здесь есть где-нибудь зал для тренировок? — тихо спросила Анастасия за завтраком.

Грег и Мэри сидели за тем же кухонным столом.

Тщательно прожевав пищу, мужчина ответил:
— Да, есть небольшой зал старушки Руби. Это на окраине нашего района, прямо на границе с Фонвьей. Там часто устраивают утренние разминки, и, кажется, есть класс танца, — Грег пожал плечами и снова принялся за еду.
— Я хочу вернуться к тренировкам, — Анастасия задумчиво ковыряла ложкой в тарелке, почти не прикасаясь к каше.
— А можно мне с тобой? Пожалуйста, можно, можно? — малышка Мэри звонко затараторила, умоляюще сложив ладошки.
— Конечно можно, — Настя мягко улыбнулась и перешла на французский: сестрёнке было гораздо легче воспринимать именно этот язык. — Только сначала я схожу одна, чтобы разведать обстановку и посмотреть, как там всё устроено.
— Обещаешь? А потом меня возьмёшь?
— Если зал хороший, в следующий раз обязательно пойдём вместе.
— Ура! — Мэри соскользнула со стула, подбежала к сестре и крепко обняла её за талию. — Merci, Ana!
— Мэри, не отвлекай Настю, дай ей поесть, — Грег отодвинул пустую тарелку, поднялся из-за стола и направился к раковине. Обернувшись, он нахмурился, разглядывая почти нетронутый завтрак девушки. — Ты же совсем ничего не съела.
— Я не голодна, спасибо, — Анастасия выпрямила спину, приняв безупречную балетную осанку, и подняла на Грега свои пронзительные глаза.

Мужчина тихо выдохнул, смерив её долгим, тяжёлым взглядом. Между ними завязался бессловесный спор. И в этом раунде девушка очевидно победила.

— Пойду соберу сумку. Хочу пойти туда прямо сейчас, — Настя изящным движением отодвинула стул и встала.
— Возьми с собой хотя бы бутерброд, — не унимался Грег, недовольно складывая посуду в раковину.
— Я не хочу, правда, — мягко, но бесповоротно ответила девушка.

Вернувшись в комнату, озарённую ярким утренним солнцем, Анастасия принялась собирать вещи. В свою розовую спортивную сумку она привычно уложила пуанты, мягкие тканевые балетки, коробочку с канифолью, дезодорант и сменную одежду.

Девушка собрала волосы в тугой низкий хвост — к сожалению, эту длину теперь нельзя было заплести в аккуратный балетный пучок — и зафиксировала пряди лаком. Натянув бежевое трико и чёрные спортивные шорты, она надела поверх белой майки лёгкую розовую кофту, завязав её на талии.

Анастасия вышла на жаркие улицы Монако. Без наушников было совсем тоскливо: Настя медленно шла вдоль зданий, разглядывая вывески магазинов. Просить у Грега деньги на новый плеер ей не хотелось, да и найти привычную модель в таком дорогом месте было задачей не из лёгких. Ей оставалось лишь слушать пение птиц, доносящийся издалека глухой рёв дорогих автомобилей и вежливо кивать редким прохожим.

Поднявшись по небольшой каменной лестнице, она наконец заметила вход в спортивный комплекс. Администратор подсказал дорогу, и, к своему удивлению, Анастасия обнаружила, что тренировочный зал совершенно пуст. Видимо, в столь ранний час класс не пользовался популярностью у местных жителей.

Для Насти это место оказалось идеальным: уютное, небольшое, со специальным хореографическим станком вдоль одной стены и зеркалами в полный рост — вдоль другой.

Девушка с трепетом принялась за разминку. Ей нетерпелось снова запрыгнуть на пальцы, почувствовать изгиб своего подъёма и потянуть соскучившиеся по нагрузкам мышцы. Во время растяжки мысли уносили её далеко отсюда. На смену тишине в голове зазвучали первые торжественные аккорды из «Лебединого озера» Чайковского, сменяясь пронзительной темой из «Жизели» Адана.

Достаточно разогревшись, Анастасия уверенно встала на пуанты и, повинуясь внутреннему ритму, закружилась в танце. Движения выстраивались в безупречный рисунок. Она легко поднималась на носок, закручивалась в стремительных пируэтах, подхваченная невидимым ветром, пока её хвост взлетал в такт вращениям. Руки плавными волнами сменяли балетные позиции — Настя полностью растворилась в движении. Оркестр в её сознании гремел на полную мощность, хотя в реальности перед зеркалом была лишь одинокая балерина, танцующая в абсолютной тишине.

Завершая связку, девушка тяжело и прерывисто дышала. Перед глазами на миг вспыхнули слепящие софиты, сцена родного театра, где она когда-то дебютировала, и оглушительные овации публики. Сделав финальный аккорд произвольного танца, Анастасия замерла.

Воображение мгновенно отключилось, возвращая её в реальность. Опустившись на пол, она жадно ловила ртом воздух после танца, который унёс её в далёкие, тёплые воспоминания. Ей определённо понравился этот зал.

Возвращение к станку после долгого перерыва принесло Анастасии непередаваемое блаженство. Оказавшись дома, она с наслаждением встала под прохладные струи душа, смывая усталость. Вскоре они с Грегом и Мэри уже направлялись к соседке Катарине, которая ещё вчера радушно пригласила их на чай.

Обед у пожилой женщины, плавно перетекший в ужин, превзошёл все ожидания. Катарине из-за больных суставов было тяжело передвигаться самостоятельно, и большую часть времени она проводила в старом кресле-качалке, но это не мешало ей совершенно бесподобно готовить.

— А я выучила новые цвета! — хвасталась Мэри, уплетая десерт. В этом тёплом, уютном доме взрослые никогда не отмахивались от детей. Катарина и Грег искренне ценили детскую непосредственность, поэтому сейчас все внимательно слушали малышку. — Существует ещё бирюзовый, сиреневый и персиковый!
— Ох, какая же ты умница, — Катарина ласково улыбнулась, покачиваясь.
— А ещё я научилась считать до двадцати! — Мэри тут же звонко продемонстрировала своё умение, пока Грег и Настя переглядывались, по-доброму посмеиваясь.

Когда малышка отвлеклась на сладкий пирог, Катарина перевела взгляд на старшую сестру:
— Ну а ты, Анастасия? Уже успела покорить Большой театр?
— Большой театр пока нет, — мягко улыбнулась балерина. — Но я танцевала на сценах Милана, Парижа и на многих ведущих площадках у себя дома.
— Ах, поразительно... Балет — великое, чарующее искусство, — благоговейно вздохнула Катарина, обводя взглядом свою скромную кухню.

У пожилой дамы не было внуков. Настя знала, что у неё когда-то должен был родиться ребёнок, но трагедия оборвала эту надежду в самом начале. Девушка случайно услышала об этом из приглушённых разговоров взрослых, когда они только познакомились. Всю свою жизнь Катарина проработала в сфере обслуживания: убирала помещения, мыла полы в отелях. Она никогда не стыдилась честного труда, хоть и платили за него гроши. Семья едва сводила концы с концами, пока женщина не вышла на пенсию по старости. Своего единственного нерождённого малыша Катарина потеряла на раннем сроке именно из-за изнурительной работы — каждый день приходилось таскать тяжеленные вёдра с водой, передвигать мебель и дышать едкими испарениями чистящих средств.

У неё тоже когда-то были юношеские мечты и большие надежды, из которых мало чему суждено было сбыться. И всё же в её сердце не осталось злости — Катарина была искренне благодарна судьбе за то, что ей довелось встретить старость в таком безопасном и красивом месте, как Монако, пусть даже за закрытыми дверями чужих богатых домов.

Пожилая женщина внимательно всмотрелась в лицо Насти, заметив тень, пробежавшую по её глазам.
— А ты изменилась, девочка, — с лёгкой грустью произнесла Катарина, накрывая ладонью её тонкие пальцы. — В твоих глазах поселилась взрослая печаль. Но жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на тоску.

Анастасия лишь коротко улыбнулась. Она терпеть не могла разговоры о своём здоровье — в принципе избегала этой темы. Настя просто не знала, как реагировать на подобные слова, и что говорить в ответ. Она не считала замечание Катарины бестактным, но и уместным назвать его не могла. Возможно, пожилая женщина всё ещё помнила ту весёлую, беззаботную девчушку, какой Анастасия была при самой первой встречи. Вот только теперь ей исполнилось двадцать. Она выросла. И безвозвратно изменилась.

Когда ужин подошёл к концу, гости начали прощаться, чтобы подняться на этаж выше, в свою квартиру. Они тепло пообнимались, ещё раз поблагодарили хозяйку за гостеприимство и бесподобную еду, пообещав завтра снова заглянуть на утренний чай. Поднимаясь по лестнице, Анастасия обернулась и увидела мягкую улыбку этой сильной женщины.

Едва переступив порог дома, маленькая Мэри сразу поплелась в ванную, чтобы почистить зубы и поскорее лечь спать. С приездом старшей сестры она утомлялась гораздо быстрее, потому что весь день крутилась вокруг неё юлой и безудержно радовалась. К тому же из-за таблеток, которые принимала Мэри, ей требовалось больше времени на отдых, так что уснуть в восемь вечера для неё было обычным делом.

— В квартире душновато. Давай сюда свою толстовку, я повешу, — Грег разулся и протянул руку, помогая Анастасии снять верхнюю одежду.
— Спасибо, Грег, — тихо отозвалась девушка, аккуратно высвобождаясь из плотной одежды и снимая кеды.

Но стоило Грегу взять толстовку, как из её кармана с глухим стуком выпал разбитый MP3-плеер.

Мужчина поднял его и, бережно сжимая в ладони осколки пластика, обеспокоенно повернулся к Анастасии:
— Ты разбила его? Почему ничего не сказала? — в голосе Грега звучала искренняя тревога: он слишком хорошо знал, как сильно Настя дорожила музыкой.
— Это пустяки, не хотела тебя волновать, — тихо ответила она.
— Но как это произошло?

Девушка неопределённо приподняла руку, слегка потирая висок. Ей не хотелось развивать эту тему, но скрывать что-то от близких было не в её правилах.

Анастасия чувствовала себя бесконечно обязанной Грегу за то, что он приютил её, и потому покорно ответила:
— Какой-то парень на полной скорости врезался в меня вчера ночью на набережной.
— Врезался?! Как это — врезался? Ты цела? — Грег всплеснул руками и, торопливо повесив худи на крючок, шагнул к девушке, пытаясь осмотреть её на предмет ушибов.
— Всё в порядке, правда, со мной всё хорошо, — Настя мягко отмахнулась от его заботливых рук. — Просто плеер вылетел и разбился об асфальт.
— Ты хотя бы запомнила его? Как он выглядел? Мы найдём его и...
— Не надо, Грег, зачем? — девушка покачала головой. — С каждым могло случиться, он же не нарочно. К тому же я совершенно не помню его лица. Было не слишком светло.
— Ну не в абсолютной же темноте вы столкнулись, — Грег прищурился, пытаясь поймать её взгляд. — Неужели вообще ничего не запомнилось? Какая-нибудь деталь, куртка, рост?
— Ну... он был кудрявый. И, кажется, темноглазый, — Анастасия отвернулась, понимая, что проигрывает этот допрос. — Я не помню особо, да и не имеет это уже никакого значения. Он честно хотел мне помочь, предлагал компенсацию, но я сама отказалась.
— Вот поэтому тебе и не стоит разгуливать в одиночку по ночам, — вздохнул Грег. — У нас здесь хоть и безопасный город, но, как видишь, всякое может случиться.
— Да, я понимаю.

Этот разговор окончательно вымотал Анастасию. Едва сдерживая подступающую усталость, она поплелась в свою комнату и без сил рухнула на кровать. Стены её маленького убежища, выкрашенные в глубокий изумрудный цвет, когда-то были сплошь заклеены её собственными детскими рисунками, а теперь их постепенно вытесняли яркие каракули Мэри. Все полки здесь ломились от старых потрёпанных книг, а из деревянного рабочего стола у окна Настя уже давно выросла.

Короткий расспрос Грега ненадолго вернул её к мыслям о вчерашнем незнакомце. На миг перед глазами возник силуэт парня, который так отчаянно пытался откупиться от своей вины. Но его образ быстро растаял. Настя снова погрузилась в собственную темноту. Тревожные мысли, преследовавшие её двадцать четыре на семь, вернулись с новой силой.

Пока ночной город шумел за окнами миллионами огней, а обитатели квартиры мирно спали, Анастасия беззвучно плакала, уткнувшись в подушку. Но сегодня безмолвное горе дало трещину. Это была первая ночь на новом месте, когда она внезапно разбудила Грега своим полным ужаса криком. Ей приснился кошмар, утянувший её на самое дно её страшного прошлого...