Колево: Инструкция по самоуничтожению

По пути на кухню Супитурник и Ферес на секунду задержались у идеально порванного письма, одиноко лежавшего в центре зала додзё. Ни один из них не наклонился, не поднял, не произнёс ни слова — просто скользнули по нему взглядом, как скользят по чему-то, что уже успело набить оскомину за одно-единственное утро, и двинулись дальше, к месту выдачи питательных веществ.

Зайдя на кухню, оба замерли в дверном проёме, разглядывая развернувшуюся перед ними сцену.

Стандартная планировка японской однушки: стол-«раздача», разделяющий помещение пополам, и рабочая зона готовки по ту сторону столешницы. Прямо в центре этой немудрёной декорации, облачённый в сине-белый фартук, стоял Ланви — с деревянной ложкой в руке и выражением лица человека, полностью погружённого в священнодействие.

— Ты у нас теперь домохозяечка, да, «Льдинка»? — усмехнулся Ферес, скорчив карикатурно-пацанскую гримасу и покрутив пальцем у виска.

— Интересная интерполяция современных жизненных установок... — неожиданно протянул Супитурник, доставая телефон и наводя камеру на смущённого мага. — И правда, разве это не метафора того, что в современных семьях больше нет чёткого разделения на мужа и жену — есть лишь равноценные звенья, которые нельзя делить на подгруппы? Мне нравится, — резюмировал он, щёлкнув затвором с видом человека, только что открывшего для себя новую философскую школу.

Со стороны это выглядело как классическая завязка яой-манги — может, ею и являлось, кто знает. Но сам Супитурник видел в этом кадре нечто иное: не клеймо, а искреннюю преданность, готовность на всё ради семьи. Это был его главный жизненный принцип, и он умел его разглядеть даже там, где никто больше его не искал.

Ланви покраснел, тут же спохватился, вспомнив про суп, и резко вернулся к работе — деревянная ложка нырнула в чёрную кастрюлю, где томилась достойная отдельной оды солянка с маслинами, солёными огурцами и вяленым мясом.

— В общем, о чём я говорил? Ах да — что тут у вас произошло? Дверь выбита, кусты помяты. И, кстати, ПОЧЕМУ СУП НЕ УБАВИЛСЯ? Я же специально его для вас готовил! — возмутился Ланви, забыв выпустить ложку из руки и щедро расплескав солянку по плите.

— Вот блин... — буркнул он себе под нос, а затем скомандовал, точь-в-точь как строгая мать: — Садитесь. Я налью вам супа. И лично прослежу, чтобы вы съели всё до последней капли.

Супитурник и Ферес, не рискнув спорить с подобной внезапной заботой, молча заняли места за столом.

И вот тут-то Ланви заметил ЭТО.

Нечто плавало в кастрюле — среднее между скрюченным сорняком и подозрительным куском вяленого мяса. Искорёженное. Неправильное настолько, что глаз отказывался складывать это в единый образ.

— Что за хрень? Я же всё нормально нарезал... — пробормотал повар, покосившись на Супитурника и Фереса, которые демонстративно избегали зрительного контакта с человеком, который готовит им еду.

Приглядевшись, Ланви понял: существо двигалось не так, как двигается варёный кусок мяса. Оно двигалось так, будто у него есть намерения.

«Какой гандопляс закинул этот сорняк в мой божественный суп?!» — мысленно возмутился маг и потянулся ложкой к странному объекту. Раз. Два. Три.

— ДА ПОЧЕМУ ОН СОСКАЛЬЗЫВАЕТ, БЛИН! — взвыл он, гоняя существо ложкой по кастрюле, а оно скользило прочь с деревянной поверхности с упорством, слишком осмысленным для куска фарша.

— Хозяечка, что там у тебя стряслось? — лениво поинтересовался Ферес, крутя в руках перечницу и всем своим видом показывая, что готов заскучать в любую секунду.

Но Ланви было не до ответа. Он разглядел лицо. У «сорняка» было лицо — жуткое, будто кожу сначала содрали дотла, а затем небрежно налепили обратно десятью слоями чужих тканей. Рот распахнулся в оскале, слишком широком для крошечного тела, и не смыкался. Глаза не двигались. Само тело оставалось неестественно спокойным, будто время для этого куска мяса текло иначе, чем для остальной кухни.

Оно смотрело на Ланви. И улыбалось.

«Да задолбало уже», — обречённо подумал маг и, наплевав на кипяток, полез в кастрюлю голыми руками. Резкий хват — и существо, сантиметра три в длину, оказалось у него в кулаке.

— Попался! — торжествующе выкрикнул он, ещё не подозревая масштабов надвигающегося пиздеца.

Глаза Ланви моргнули. Одно короткое движение века. И в тот же самый миг — или чуть раньше, если бы кто-то потрудился зафиксировать это на секундомере, — ладонь была уже пуста. Существо исчезло не после хватки, а будто исчезло из неё за долю мгновения до того, как хватка вообще успела сомкнуться, хотя со стороны это выглядело ровно наоборот — Ланви готов был поклясться на чём угодно, что почувствовал под пальцами склизкую плоть, прежде чем она пропала. Порядок событий будто на секунду перепутался местами и тут же сам себя стыдливо поправил.

Ланви списал это на переутомление и перебрал в голове весь скудный запас известных ему матерных слов — примерно равный по объёму уровню IQ Ивана Золо.

А Супитурник с Фересом тем временем вели за столом высокоинтеллектуальную беседу о великом, вечном и прекрасном.

— Вот ты жопу её видел, Ферес? Ну она же просто мечта! — громогласно басил Супитурник, пока ученик изо всех сил боролся с желанием выйти из себя.

— Мастер... вы — совершенный идиот, — холодно констатировал Ферес, внутренне поражаясь тому, как быстро наставник умудрился забыть про весь тот трэш, что произошёл с ними буквально десять минут назад.

У Ланви же в этот момент назревал собственный, вполне серьёзный конфуз. Заляпанный супом, в грязном фартуке, с ложкой наперевес, маг льда стоял и искренне недоумевал от абсурдности происходящего.

«Таракан, наверное. Надо дихлофоса купить», — неуверенно пробормотал он, пытаясь убедить себя, что видел здоровенного жука, а не паранормальную дичь.

Догадка о тараканах-мутантах прожила недолго. Со стороны главного зала донёсся тихий, едва слышный хлюпающий звук — из тех, что улавливает лишь чуткое ухо человека, только что засунувшего руку в кипящую солянку и вытащившего её пустой. Обернувшись, Ланви заметил того самого «сорняка». От кастрюли и до самой центральной комнаты за ним тянулся густой слизистый след, ничуть не похожий на солянку — будто тварь мгновенно переползла из ладони повара на пол и рванула прочь, минуя все промежуточные точки маршрута.

Философский диалог за столом был грубо прерван.

— Мастер, сейчас катану возьму, я её в главном зале оставил, — бросил Ферес, отодвигая перечницу.

Ланви застыл соляным столбом, не отрывая взгляда от удаляющейся сущности. А она... смотрела на него. Или нет? Смотрела СКВОЗЬ него?

«Оно смотрит на меня?» — единственная связная мысль, оставшаяся в голове мага.

— Хозяечка, чё застыла? — бросил Ферес мимоходом, проходя мимо, и тут же проследил за направлением взгляда друга.

«Он теперь у нас суповой художник, что ли?» — подумал мечник, заметив странный влажный след на полу. Пробежавшись взглядом вдоль дорожки, он наконец увидел ту же тварь, что заворожила его «хозяечку».

«Чё за таракан блядский», — максимально лаконично оценил ситуацию Ферес.

Внешний вид существа его не смутил — он в своей жизни видел вещи и похуже. Например, собственного наставника, который сначала лапает невинных курьеров, а затем как ни в чём не бывало критикует их формы. Взбесило Фереса другое: эта мясная мерзость направлялась прямиком к его только что отполированной катане, сиротливо прислонённой к стене вместе с ножнами.

— А НУ НЕ ТРОЖЬ! — взревел он, срываясь с места, полностью проигнорировав отчаянный крик Ланви «СТОЙ!».

Тварь оказалась не лыком шита. Резкий манёвр — и она заскользила прочь от катаны, в центр комнаты, стремительно отдаляясь от преследователя.

Ферес подхватил оружие на бегу и рванул следом, ведомый одним-единственным желанием — уничтожить наглеца, посягнувшего на его личное, вручную выкованное оружие и осквернившего идеально чистый пол додзё.

— ЗА ХИМЧИСТКУ ТЫ ЗАПЛАТИШЬ СВОЕЙ КРОВЬЮ! — вопил он, уже наполовину обнажив клинок.

Существо провернуло очередной финт — рвануло прямиком к порванному письму, лежавшему в центре зала. Своими крохотными «культяпками» оно приподняло одну половину послания, юркнуло под неё и тут же прикрылось второй половиной сверху. Со стороны это выглядело так, будто кусок мяса залез в письмо, склеил его половины воедино и растворился без следа — под тонкой бумагой не проступало даже намёка на бугорок от трёхсантиметрового тела.

Подлетев к конверту, Ферес почувствовал неладное. От бумаги исходил жар — не тепло, а именно ощущение жара, будто его самого варили заживо, при полном отсутствии физической боли. В воздухе стоял запах кипятка там, где никакого кипятка не было и в помине.

Это его не остановило. Он подхватил ту половину письма, в которую нырнула тварь, и заглянул внутрь через край разрыва.

— Пусто, — констатировал он, придирчиво осмотрев содержимое.

«Хотя погодите...» — одёрнул он сам себя.

В самом уголке письма покоилась крошечная багровая частица — будто конфетти, только кроваво-красного цвета. Одна. Совсем одна.

— Попалось! — победно возвестил Ферес, протягивая к ней палец.

В момент соприкосновения с кожей частица заискрилась.

Супитурник и Ланви, застывшие в дверном проёме кухни, одновременно ощутили одно и то же — чудовищное, давящее чувство надвигающейся катастрофы, фантомную мысль о том, что ещё секунда, и всё додзё утонет в крови, а их жизни оборвутся, толком не начавшись. На самого Фереса этот ментальный гнёт почему-то не подействовал вовсе.

А затем случилось нечто. Раската Грома отшвырнуло назад с невероятной силой — он влетел в стену, едва не проломив её насквозь. Супитурник дёрнулся, чтобы поймать ученика, но не успел. Ланви застыл соляным столбом второй раз за утро. Выпущенное из рук Фереса письмо неспешно, почти лениво, спланировало на пол — будто перо, а не листок бумаги, только что превративший человека в снаряд.

В момент касания бумаги о деревянный настил всё помещение озарилось невыносимо ярким багрово-неоновым светом. Все трое инстинктивно закрыли лица руками — свечение было слепящим даже для тренированных глаз.

По залу разнеслись странные ультразвуковые частоты — не то тягучий, нагнетающий панику бас, не то ритмичные удары «Клагг. Клагг», от которых атмосфера надвигающегося кошмара становилась только гуще. А затем — резко, будто оборвали кнопкой — стихло всё разом.

Ферес первым опустил руки и всмотрелся в точку, откуда исходил свет.

«ЧТО ЗА ХУЙНЯ?!»

Прямо в центре комнаты, там, где секунду назад лежало разорванное письмо, теперь пульсировала багрово-белым неоном пространственная складка — прореха в самой ткани реальности, освещавшая всё вокруг холодным, чуждым светом. Вторым её заметил Ланви.

— Только скажите мне, что это было вами запланировано.., — нервно сглотнул Ферес, глядя на «чудо» перед собой.

Третьим прозрел Супитурник. Взглянув на портал, он ощутил дикое, почти физическое дежавю — будто всё это уже происходило когда-то, где-то, с кем-то, кто носил его лицо. Портал казался ему до боли родным.

Прервав собственные размышления, он заметил движение по ту сторону прорехи. За порталом простиралось чуждое пространство — багрово-белое, колоссальное, почти бесконечное. А где-то вдали, в самом центре этой пустоты, маячила одинокая фигура.

— Хотян... — выдохнул Супитурник, которому в этот момент будто перекрыло воздух. Там, по ту сторону, далеко, в неизвестном мире, находился его лучший друг. Он безошибочно узнал этот силуэт.

Не раздумывая ни доли секунды, он сорвался с места и рванул к порталу.

— НАСТАВНИК, СТОЙТЕ! СТОЙ, СУПИТУРНИК! — в один голос завопили Ланви и Ферес, бросаясь наперерез в отчаянной попытке его остановить.

Было поздно. Резким прыжком Бог сражений рыбкой нырнул в пространственную складку.

— КАКОГО ХРЕНА?! — заорал Ланви, затормозив прямо перед порталом и панически переглядываясь с Фересом.

— ИДЁМ ЗА НИМ! — скомандовал мечник, перехватывая катану и закрепляя ножны на поясе, после чего без единого колебания сиганул в зияющую неизвестность следом за наставником.

Ланви замешкался. Он то тянул руку к багровому свечению, пытаясь «прощупать» его на расстоянии, то заносил ногу для шага — и тут же одёргивал себя в страхе. Для мага льда всё происходящее было слишком внезапным, слишком диким, слишком не поддающимся никакой логике.

— ДА ПОШЛО ОНО ВСЁ В ЖОПУ! — истерично выкрикнул он и, зажмурившись, прыгнул следом.

Как только маг исчез за гранью, в центральной комнате додзё воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Портал с тихим хлопком схлопнулся сам в себя. Оставленный на плите суп продолжал мирно кипеть — как кипел все предыдущие полчаса, ни на грамм не убавляясь в объёме. Стеклянная солонка, которую недавно крутил в руках Ферес, валялась на полу разбитой вдребезги.

Неизменным осталось лишь одно. На месте, где секунду назад полыхал портал, по-прежнему лежал клочок конверта — со сломанной, измельчённой в зелёную пыль восковой печатью. Когда-то это был цельный сургучный оттиск с инициалом «М». Теперь — лишь жалкая труха, перемолотая желаниями и действиями существ, которые даже не подозревали об истинных масштабах того, что они только что привели в движение.