Последний Бог

Прошли годы. Мы по-прежнему жили в нашем небольшом особняке, укрытом в густой роще, — словно мир за пределами этих деревьев нас больше не касался. У меня больше не было вопросов. Да и какой смысл спрашивать, если ответы всё равно прячут за закрытыми дверями?

Лия болела. Её недуг подкрадывался медленно, но неотвратимо: сначала она стала чаще садиться отдохнуть после короткой прогулки, потом её голос начал срываться на хрип, а пальцы, когда она брала чашку, заметно дрожали. Я смотрела на это и не могла понять, как такой сильный культиватор может так тихо, без вспышки и грохота, просто… иссякать.

Однажды утром у ворот особняка появился Влад — давний друг Лии. Он молча осмотрел её, и в его взгляде мелькнуло то самое знание, которого мне так не хватало: он понимал, что происходит, или хотя бы догадывался. Без лишних слов он распорядился о сборах, и вскоре мы уже ехали на главный континент Ауран, в его резиденцию.

С тех пор вечера стали одинаковыми: я готовила, а они с Лией запирались в кабинете Влада, и сквозь дверь доносились приглушённые, напряжённые голоса. Каждый раз, когда я проходила мимо, мне хотелось сорвать эту дверь с петель. Но в глубине души я уже знала правду: я не самый обычный человек. И именно поэтому всё это происходит.

Готовка была моим убежищем. Пока я резала овощи, смешивала специи, следила за огнём, мысли хоть ненадолго переставали царапать изнутри. Это был один из немногих моментов, когда я чувствовала себя не оружием, не загадкой, а просто человеком, который делает что-то хорошее.

— Кхе-кхе… — Лия закашлялась, но тут же взяла себя в руки и снова поднесла ложку ко рту, будто сама мысль о том, чтобы не доесть моё блюдо, была для неё неприемлемой.

Я едва заметно улыбнулась.

— Линнет, твоя еда, как всегда, невероятна… — тихо сказала Лия и слабо улыбнулась, протягивая трясущимися руками ложку ко рту.

— Это точно. Ты готовишь лучше, чем мой шеф-повар, — вставил Влад, стараясь добавить в голос лёгкости, но даже эта попытка пошутить прозвучала натянуто.

На мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим стуком приборов. И в этой тишине я вдруг почувствовала, как воздух стал тяжелее.

— Линнет, нам нужно с тобой кое-что обсудить, — голос Лии прозвучал твёрже, чем в последние дни, словно она собрала остатки сил, чтобы произнести эти слова.

— Я вся внимание, — ответила я, и пальцы сами собой крепче сжали край стола.

— Мы отправимся на континент исцеления — Крид. Там есть мастера, которые могут помочь мне восстановить энергию.

— Это чудесно. Давно пора, — проговорила я, стараясь звучать искренне, хотя внутри всё сжалось. Я уже знала, что последует дальше.

— Мы с Владом поедем вдвоём, — Лия сделала паузу, будто каждое слово давалось ей с трудом. — Мой брат скоро будет здесь. Ты отправишься к нему. Он примет тебя в отряд разведки на Каспий.

Тишина стала оглушительной. Я не стала спрашивать «почему», не стала спорить. В этом не было смысла. Всё давно шло к этому.

«Наконец-то ты сказала это», — пронеслось у меня в голове, но вместо слов я просто кивнула. Тихо встала из-за стола и вышла из столовой, не оглядываясь.

Сад встретил меня прохладным воздухом и запахом влажной земли. Я взяла свои кинжалы и начала тренироваться. Сначала медленно, будто заново вспоминая каждое движение, а потом всё быстрее, пока удары не слились в сплошной поток, и мир вокруг перестал существовать. Я била по воздуху, по невидимым врагам, по собственному бессилию — и с каждым движением становилось чуть легче.

Так прошло несколько часов. Солнце уже клонилось к закату, и длинные тени легли на траву. В какой-то момент я остановилась, тяжело дыша, и посмотрела на свои ладони: на них снова вздулись свежие мозоли поверх старых шрамов.

«Значит, так и будет. Никаких ответов. Только дорога в неизвестность», — подумала я, вытирая пот рукавом.

Проходя мимо двери в кабинет Влада, я невольно замедлила шаг. Голоса внутри звучали громче, чем обычно, будто напряжение больше не получалось прятать.

— Влад, я не знаю, что мне делать. Мне так тяжело смотреть на неё. Я столько боли ей принесла, ничего не объясняя, потратила все свои силы, чтобы вернуть её, но у нас больше нет времени. Может, если я ей расскажу всё как есть, в ней проснётся память?

«О чём она говорит?» — мысль кольнула острой иглой.

— Это не поможет, — голос Влада звучал твёрдо, но в нём слышалась усталость. — Она сама должна всё вспомнить.

— А если нет? Тогда вся боль, что я ей принесла, все наши жертвы будут напрасны?

— Лия, мы должны верить в неё. От Линнет зависит слишком многое. Никакая жертва не будет напрасна.

Слова складывались в головоломку, но кусочки никак не хотели стыковаться. Даже сейчас, когда они могут говорить наедине, без загадок, я всё равно их не понимаю. У меня разболелась голова от попыток собрать их в единую картину.

— Подслушивать нехорошо, — раздался за спиной низкий голос, неожиданно громкий в наступившей тишине.

Я не испугалась. Наоборот, плечи сами собой расправились, а пальцы крепче сжали рукоять кинжала — привычная реакция на внезапную угрозу. Уверенно повернулась и увидела перед собой высокого статного мужчину. Он был одет с иголочки в чёрный костюм, каждая линия которого подчёркивала собранность и силу. Лицо казалось молодым, но яркокрасные глаза выдавали тяжесть прожитых лет и какуюто затаённую боль.

«Азель?» — мысль скользнула, как лезвие по льду: острая и почти неуловимая.

Он казался знакомым — и в то же время совершенно чужим. Будто тот мальчишка, которого я смутно помнила в прошлом, наконец возмужал, обрастая сталью и холодом. Мне казалось, что с того момента, как я видела его в последний раз, прошло лет десять, не больше. Но в воздухе между нами витало чтото давнее, словно прошли десятилетия.

Азель не узнавал меня — это читалось в его взгляде: в нём не было ни искры узнавания, ни внезапного озарения. Но он не отводил глаз. Чтото в моей фигуре, в том, как я стояла, выпрямившись, с кинжалом в руке, будто бросая молчаливый вызов всему миру, его цепляло.

— А ты у нас кто? — произнёс он наконец, склонив голову и рассматривая меня.

«Не узнал», — подумала я.

Я чуть склонила голову, не опуская кинжала.

— Ты пришёл, чтобы отправить меня к брату Лии?
«Я помню, что ты из вельмож, но ты же не её брат, верно?»

Уголок его губ едва заметно дёрнулся — то ли в намёке на усмешку, то ли в попытке скрыть удивление.

— Тебя? — он едва усмехнулся, снова осмотрев меня сверху вниз. Он словно оценивал: достойна ли я этого или нет.

Лия и Влад вышли в коридор. Их взгляды скользнули по мне, потом по Азелю, и в этом молчании было больше напряжения, чем в любых словах.

— Линнет, это… — голос Лии дрогнул, она едва успела присесть в кресло, прежде чем силы окончательно её покинули.

Азель метнул на сестру короткий, острый взгляд — в нём читались непонимание и тревога. Но он не бросился к ней, остался стоять ровно, будто боялся, что любое движение сломает хрупкое равновесие.

— Мой брат Азель, — тихо продолжила Лия, — он согласился… приютить тебя и взять в разведку.

Я не стала округлять глаза, чтобы показать абсурдность ситуации. Вместо этого я просто застыла на секунду — так, будто земля под ногами вдруг стала чужой. Потом медленно опустила взгляд на кинжал в своей руке, словно он был единственным, что оставалось настоящим.

— Лия, подожди, — Азель говорил спокойно, но в голосе звенела сталь. — В твоём письме не было ни слова о том, что я должен взять к себе обычного человека, а уж тем более — включить её в ряды разведки.

Он не смотрел на меня с раздражением новичка. Он смотрел так, будто пытался вспомнить, где видел этот взгляд раньше — и не мог.

«Хоть не одна я в замешательстве. Но почему Лия обманула его?» — мелькнуло у меня в голове, но вслух я ничего не сказала.

Влад шагнул вперёд, закрывая собой часть напряжения.

— Сейчас не время для формальностей, — сказал он, и это прозвучало как приказ, который никто не осмелился оспорить. — Азель, прошу, заходи в кабинет, нам нужно многое обсудить.

— А Линнет не нужно обсудить всё с нами? Или вы хотите, чтобы я забрал её к себе без её же участия? — Азель был зол, но держался.

— Прошу, поговорите наедине, вы давно не виделись с Лией, вам многое предстоит прояснить, — успокоила его я и ушла к себе.

Внутри меня всё сжалось, потому что я чувствовала, что в своей жизни я лишь ведомый участник, а не главный герой.

Они долго пробыли в кабинете; не знаю точно, сколько времени прошло, но луна уже освещала всё вокруг, легко прокрадываясь через окно в мою комнату. От переживаний я не выдержала и вышла на улицу, прихватив с собой кинжалы. Надела лишь майку, штаны и перчатки — те самые, что защищали мои израненные руки. Лёгкий ветерок коснулся кожи, и на мгновение стало чуть спокойнее.

Я начала двигаться — не просто тренироваться, а танцевать с клинками. Поворот, ещё один, каждый шаг был продуман, отточен и сосредоточен. Я словно пронзала пространство и время. В эти минуты я принадлежала только себе.

Мою медитацию прервало присутствие сильной энергии, которую я чётко ощущала. Это заставило меня остановиться и посмотреть на фигуру, идущую ко мне.

— Лия была права, твоё мастерство действительно велико, — ко мне вышел Азель, осматривая меня сверху вниз.

«Почему он так приковал ко мне взгляд? Узнал меня? Или пытается понять, человек я или нет?»

— Так что? Что ты решил на мой счёт?

— А чего ты хочешь? — он подошёл ко мне ближе и слегка улыбнулся.

«Лишь один раз в моей жизни мне задавали этот вопрос», — я задумалась, явно показывая, что озадачена, но быстро прогнала лишние мысли.

Если Лия так отчаянно хотела отправить меня на Каспий, заставляя изучать энциклопедии и изнурять себя, возможно, именно там я найду ответы.

Я выпрямилась и чётко ответила, заглядывая в его красные глаза, которые переливались в свете фонаря:

— Я хочу отправиться с тобой и вступить в ряды разведки на Каспий.

Я смотрела, как Азель чуть наклоняет голову — в этом жесте было не высокомерие, а настоящая попытка меня разгадать. Его яркокрасные глаза скользили по моему лицу, по положению плеч, по тому, как я не опускала взгляд, и в них разгоралось то самое любопытство, которое я боялась спугнуть одним неверным словом.

— Ты даже не спросишь, что тебя ждёт? — он произнёс это не как угрозу, а как последнюю попытку удержать меня от шага в пропасть. — На Каспии не бывает «попробую и вернусь». Оттуда выходят только в одном случае — если больше не можешь идти. То есть мёртвым. 

Я не вздрогнула. Пальцы крепче сжали рукоять кинжала, но не из страха — напротив, клинок стал точкой опоры, якорем, который не давал мне рассыпаться от напряжения.

— Я понимаю, — ответила ровно, хотя внутри всё сжималось в тугой узел. — Если я умру — значит, так и должно быть. Если выживу — стану сильнее.

Азель едва заметно нахмурился, будто мои слова не укладывались в привычную картину мира.

— Это не школа для юных бойцов и не тренировочный лагерь, — продолжал он, и в голосе уже звучало не раздражение, а искреннее предостережение. — Туда отправляют культиваторов, тех, кто уже прошёл сквозь огонь и вышел с другой стороны. Обычных людей туда никогда не брали.

— Значит, я стану первой, — проговорила я, не отводя взгляда. — И не выйду оттуда.

Он помолчал, и в этой тишине я почувствовала, как его интерес к моей персоне перерастает в нечто большее — в уважение, смешанное с тревогой.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — Азель сделал шаг ближе, но не угрожающе, а словно хотел убедиться, что я действительно слышу каждое его слово. — Для обычного человека это путь самоубийства. Если ты передумаешь, когда уже будешь там, тебе никто не сможет помочь.

— Тогда я не буду передумывать, — ответила тихо, но твёрдо. — Я устала идти в неизвестность, которую мне предоставили. Пусть это будет мой выбор — обрывистый, сложный, но мой.

В его глазах мелькнуло удивление — не наигранное, а настоящее, как будто он впервые встретил когото, кто не просил пощады и не искал лёгких путей. Он провёл ладонью по подбородку, и я заметила, как на мгновение в его собранности проступила усталость человека, привыкшего видеть, как люди ломаются.

— Лия и Влад не рассказали мне о тебе ничего, — произнёс он почти шёпотом, будто говорил не со мной, а с самим собой. — Но Лия отчаянно просила меня взять тебя в ряды. Не знаешь почему?

Я чуть склонила голову, не опуская кинжала.

— Может, она думает, что я бессмертная? Или бесстрашная? — усмехнулась я. — Но, кажется, выбора у меня особо нет, так что я приму судьбу с гордостью и не отступлю.

Азель снова замолчал, изучая меня так, будто пытался прочесть не слова, а то, что пряталось за ними. Он видел мою безысходность и то, что я всё равно выбираю идти вперёд, доверяя Лие. И он перестал спорить и проверять меня.

— Хорошо, — наконец проговорил он, и в этом «хорошо» прозвучало не согласие, а принятие ответственности. — Ты поедешь со мной. Но запомни: на Каспии нет места тем, кто ищет ответы. Там выживают те, кто готов забыть все вопросы.

— Я готова забыть их, — ответила я, хотя в груди всё ещё бился страх перед неизвестностью. — По крайней мере, на время.

Он чуть прищурился, будто пытаясь поймать во мне хоть тень сомнения, но не находил её.

— Знаешь, что меня удивляет? — неожиданно произнёс он, и голос его стал тише, почти доверительным. — Большинство людей, когда слышат про Каспий, бледнеют и делают шаг назад. В тебе нет ни капли сомнения, словно ты уже проходила подобные испытания.

«Сомнений у меня много, но желание узнать правду во мне больше, чем страха».

Я едва заметно выдохнула, стараясь не выдать, как сильно дрожат внутри все мои нервы. Снаружи я оставалась неподвижной, словно высеченной из камня, а внутри бушевал вихрь: страх смешивался с предвкушением, с жаждой наконецто стать кемто большим, чем просто загадкой, которую прячут за закрытыми дверями.

— Тогда давай не будем терять время, — проговорила я, крепче сжимая рукоять кинжала. — Я соберу вещи. Мы выезжаем на рассвете?

Азель кивнул, и в его взгляде мелькнуло чтото похожее на одобрение — не за то, что я была сильной, а за то, что не пыталась казаться сильнее, чем есть. Он видел мой страх, видел напряжение в пальцах, но видел и то, что я не позволила ему меня сломать.

— Да, — сказал он. — На рассвете. И помни: я предупредил тебя обо всём. Если в дороге ты передумаешь — скажи. После того как мы пересечём границу Каспия, выбора уже не будет.

«Он переживает за меня?».

— Я не передумаю, — ответила твёрдо, хотя гдето в глубине души шевельнулась тень сомнения. Но я тут же задавила её.

Азель чуть склонил голову, будто принимая мой ответ не как упрямство, а как осознанный выбор взрослого бойца.

Когда он ушёл, я осталась стоять посреди сада, чувствуя, как медленно оседает напряжение. Пальцы наконец-то разжались, выпуская рукоять, но лишь на мгновение — потом я снова сомкнула их, уже не от страха, а от предвкушения.

«Я не знаю, что меня ждёт, — пронеслось в голове. — Но я готова. Пусть это будет тяжело, пусть это будет больно — я хочу пройти этот путь до конца».