Кровавый асфальт | Том Каулитц

Келси

Телефон зазвонил, вырывая меня из тяжелого сна. Я с трудом разлепила глаза и потянулась к тумбочке, чувствуя, как голова гудит от ночных мыслей. На экране высветилось имя Мэй.

— Алло, — голос был хриплым и сочным.

— Келси, ты живая вообще? — бодро спросила Мэй. — Я уже думала, ты там того... уснула в гробу.

— Спасибо, приятно, — буркнула я, переворачивая на спину. — Который час?

— Час дня, соня. Короче, сегодня вечеринка у одного парня, Билла. Он недавно переехал, тусовка будет. Девочки собираются, я за тобой заеду в семь.

— А это вообще кто? — спросила я, приподнимаясь на локте.

— Долгая история, — усмехнулась Мэй. — Расскажу, как заеду за тобой. Давай, вставай. Ты со мной?

— Мэй, я точно не для такого родилась, — сказала я, вставая с кровати.

— Зайка, — услышав её в трубке. — я предупрежу всех, что ты у нас суперзвезда. Которую если тронешь – загоришься и ослепишь всех.

— А если кто-то подойдет? — спросила я, наливая воду в стакан.

Стакан с мопсом. Интересно.

— Я лично врежу с ноги, если надо, — уверенно сказала подруга. — Ты же знаешь, я умею быть убедительной.

Я усмехнулась. Она действительно умела.

— Давай, Келси, — мягче добавила она. — Ты неделями сидишь дома. Тебе нужно выйти.

Я вздохнула, чувствуя, как внутри сопротивляется привычная безопасная рутина. Но в голосе Мэй столько энергии, что я не смогла сказать «нет».

— Ладно, — выдохнув. — Приезжай.

—  Ура! Я знала, что ты согласишься! Жди, я в семь буду, — сказала она и сбросила вызов.

Я отложила телефон и допила воду.  Потянулась, чувствуя, как хрустят суставы после долгого сна, и поплелась в ванную. Включила воду, подождала, пока она нагреется, и залезла под душ.

Горячая вода стекала по лицу, смывая остатки сна и тяжелые мысли. Я стояла так долго, чувствуя, как тело постепенно оживает.

Накинув полотенце, я вышла из ванной, вытирая волосы на ходу. Мокрые пряди прилипали к плечам, пахло шампунем. Я прошла на балкон, чтобы покурить – привычка, от которой давно не могла отказаться.

Дверь балкона приоткрылась, и я уже хотела достать сигарету, как заметила его. Том стоял на балконе напротив. Без футболки, в одних спортивных штанах. И по его телу располагались шрамы. Много. Вчера на них я не обратила внимание. Его брейды были распущены и слегла влажные — видимо, он тоже только что из душа. В руке он держал сигарету и говорил по телефону.

Он не сразу заметил меня. Говорил тихо, с легкой усмешкой, иногда убирая сигарету и стряхивая пепел. Потом поднял глаза и встретился со мной взглядом.

Я застыла с сигаретой в руках, чувствуя, как под полотенцем становится неуютно. Но он не отвернулся. Он просто смотрел на меня, продолжая говорить в трубку, и на его губах появилась легкая, почти незаметная улыбка.

Он кивнул мне. Просто кивнул. Как будто мы уже давно знакомы.

Я кивнула в ответ, чувствуя, как внутри все переворачивается. И затянулась сигаретой, глядя на него через открытое пространство.

Докурив, он ловко щелкнул пальцами, отправив бычок вниз, и проводя его взглядом, пока тот не исчез в воздухе. Потом поднял голову и махнул мне рукой – легко, будто мы сто лет знакомы, – и зашел в квартиру, прикрыв за собой дверь.

Я выдохнула дым и уже хотела отвернуться, но он снова появился на балконе. Вышел быстро, как будто вспомнил о чем-то важном. Подошел к стеклу, где все ещё висел тот самый белый лист с надписью « Привет. Давай дружить? Я Том.» Он сорвал его, мельком глянул на свои слова, и вдруг улыбнулся – тепло, искренне, одними уголками губ. Потом повернулся ко мне и слегла приподнял листок, будто говоря: это моё. Зашел обратно и испарился за дверью.

По телу пробежали мурашки. Он не просто оставил этот листок висеть с ночи. Он ждал, пока я увижу, как он его забирает. Сделал это специально при мне. Как будто говорил: я помню. Я не шучу. Ты мне не приснилась.

Я затушила сигарету и зашла внутрь, плотно закрыв за собой балконную дверь. По моему телу все еще бежали мурашки. Я отошла от двери, внутри все дрожало, и с дрожью пошла переодеваться: легкие домашние шорты, майка и белые носки.

На кухне я налила себе кофе, сделала тосты и села на подоконник. Грызла хлеб, листала ленту, отвечала Мэй на голосовые. Она скинула мне пять вариантов, что надеть, но я даже не открыла их – знала, что все равно выберу что-то свое.

Я все ещё сидела на подоконнике, допила кофе и краем глаза смотрела в сторону балкона. Казалось, что за стеклом его квартиры что-то мелькает – будто кто-то стоит за шторой и смотрит. Я моргнула, и движение исчезло. Наверное, просто кажется. От усталости и этих дурацких мыслей.

Потом достала учебники. Психология. Статистика. Общение с людьми. Сделала заметки по новой теме, выписала определения, проверила расписание на завтра. Голова немного прояснилась, но мысли все равно возвращались к нему.

К четырем часам я снова вышла на балкон. Его балкон был пуст. Шторы задернуты.

Я психанула и взяла листок и ручку. Написала:

«Давай. Я Келси. Но я сегодня занята»

И приклеила на стекло со своей стороны.

К пяти вечера я села перед зеркалом. Нанесла легкий тон, чуть подвела глаза, тронула ресницы тушью. Губы – прозрачный блеск. Не слишком ярко.

Пока расчесывала волосы, в голове всплывал вчерашний вечер. Как я стояла на балконе и косилась на него. Как я чувствовала его взгляд через стекло. Как думала: « А что если он не такой же, как Итан?» – и как внутри все сжималось от страха.

Но сейчас, когда я смотрела на себя в зеркало, я почувствовала странное спокойствие. Может, он не Итан. И Кьюмин не Итан.

К шести вечера я была готова. Джинсы, футболка, тонкая рубашка сверху и перчатки. Синие, под цвет рубашки.

Я стояла у зеркала и смотрела на себя. Вроде нормально. Вроде как я. Вроде даже симпатично.

— Сегодня я могу так одеться. Буду аккуратна. Если что-то пойдет не так, просто сразу уйду. Есть спрей, стерильные салфетки. Всё хорошо, — глубоко дыша, проговаривала я.

Резко зазвонил телефон, из за чего я дернулась. Мэй.

— Ты готова? Мы подъезжаем.

— Да, две минуты.

Я сбросила вызов и взяла с тумбочки ключи. Вспомнила, что пачка сигарет осталась на балконе, я вышла, чтобы забрать её.

Я потянула руку к пачке, как вдруг заметила. На его стекле висел белый листок. Там было написано размашисто, уверенным почерком:

« Я тоже. Обязательно увидимся.»

Я замерла с сигаретами в руке, не веря своим глазам. Он ответил. Он видел мой листок и ответил.

Сердце пропустило удар. Я стояла и смотрела на эти слова, чувствуя, как внутри поднимается что-то теплое, почти забытое.

Потом улыбнулась, взяла ручку, и быстро дописала в уголке:

« Буду рада.»

Забежала в квартиру, ощущая, как сердце колотиться где-то в горле.

Внизу уже гудела машина Мэй.

—Келси, садись на первое, я протерла салфетками, — сказала Мэй, сидя за рулем.

—Это Келси? — Ахнула брюнетка.

— Вау, какая красотка, — Подхватила блондинка. — Я Хлоя, а это Мэри, — улыбнулась она, махая рукой.

— Приятно познакомиться, — застенчиво ответила я, пристегивая ремень безопасности.

— А правда, что к тебе нельзя прикасаться? — спросила Мэри, подняв бровь и противно жуя жвачку.

— Да, нельзя. Это оставляет ожоги. Если задеть большой участок кожи, у меня может быть Отек Квинке.

— Да? О боже, девочка, как ты живешь? — театрально ахнула Мэри. Она даже поддалась вперед между передними креслами, чтобы посмотреть на меня с таким видом, будто я только что призналась, что сплю в гробу.

— Мэри, хватит, — оборвала её Мэй, выруливая на трассу. — Я знаю, что ты не любишь мало знакомых людей, но Келси добрая и хорошая.

— Да, Мэришка, хватит уже всем недоверять, — подхватила Хлоя с заднего сиденья, листая телефон.

— Ага, — фыркнула Мэри откидываясь на спинку сиденья. — Тут начни доверять после Сары. Скажи спасибо, что я вообще её в машину впустила.

— Машина не твоя. Не порть настроение, — раздраженно ответила Мэй, сжимая руль так, что ее костяшки побелели.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Мэри явно не была в восторге от моего присутствия. Она то и дело бросала на меня короткие взгляды через зеркало заднего вида, будто проверяла, не делаю ли я что-то не так.

— Сколько и куда нам ехать? — нервно спросила я, переводя тему. — И кто такой Билл?

— Минут десять, — ответила Мэй, перестраиваясь в левый ряд. — Это Челси, Келси. Ты там была?

— Нет, там же только тусовщики живут, нет?

— Ты права, — усмехнулась Мэй.

— А вы знали, что там поймали банду наркоманов? — вмешалась Хлоя, отрываясь от телефона. — Какая-то бабка жила снизу, и ей надоел шум, музыка и обдолбанные девушки со спущенными трусами из-под платья. Ну она и вызвала ментов. Шуму-то было! А потом Челси начали считать районом-наркоманом. До сих пор каждый день по 2–3 ареста. Интересного ты себе друга нашла, Мэй.

— Билл не наркоман, — отрезала Мэй, но в голосе послышалась неуверенность.

За окном машины медленно угасал закат, окрашивая небо в тёплые оранжево-розовые тона. Солнце висело между небоскрёбами, и его лучи пробивались сквозь стёкла высоток, создавая причудливые отражения на асфальте. Город жил своей обычной жизнью: кто-то спешил по делам, кто-то сидел в уличных кафе, а мы неслись по широкой трассе, оставляя позади огни Бруклина. Впереди показался мост, и я поняла, что мы скоро будем на месте.

Мэри закатила глаза и демонстративно отвернулась к окну, сложив руки на груди. Она явно была не в восторге от того, что я вообще там сижу. Каждое моё слово она встречала с лёгкой усмешкой, будто я говорила что-то глупое.

— Она у меня такая, — тихо сказала Мэй, кивая в сторону заднего сиденья. — Не обращай внимания. Просто она привыкла, что в машине только свои.

— Ничего, — ответила я, отворачиваясь к окну.

Закат медленно перетекал в сумерки, и огни Манхэттена начали зажигаться один за другим. И я поймала себя на мысли, что этот город никогда не спит. И я, кажется, начинаю понимать почему.

Я вышла из машины, и подняла голову. Передо мной возвышался бесконечно длинный прямоугольник из стекла и прозрачных, как стекло, плит. Его окна были выпуклыми, круглыми, как иллюминаторы на корабле, который вот-вот отправится в плавание по городу. Я застыла с открытым ртом, разглядывая этот небоскрёб, пока мимо меня не пронёсся велосипедист, едва не задев плечо.

— Девушка, простите! — крикнул парень, уже скрываясь за поворотом.

Я вздрогнула, проводила его взглядом и обернулась.

Хлоя уже стояла в паре метров от машины, прижав телефон к уху и что-то оживлённо обсуждая. Она махнула нам рукой и отвернулась, продолжая разговор.

Мэй подошла ко мне и встала рядом, запрокинув голову вверх. Её глаза расширились, а губы сами собой сложились в безмолвное:

— А-ху... — её голос потонул в реве моторов — какая-то компания устроила гонку прямо по улице, и звук разнёсся между домами. — Ну Билл даёт! Тачка, хата...

— А как вы вообще познакомились? — не удержалась я.

— Я же говорила — потом расскажу, — улыбнулась Мэй, закатывая глаза. — Не терпится?

— Да.

— Помнишь, я тебя в июле звала в клуб? — она кивнула в сторону Хлои, которая всё ещё говорила по телефону. — Ну, я тогда с ними и познакомилась. Там и Билл был.

— И всё?

— Не совсем, — Мэй понизила голос и покосилась на машину, где в салоне всё ещё сидела Мэри, уткнувшись в свои дела. — Он сам подошёл. Весь в чёрном — волосы, одежда. Мы разговорились, он рассказал, что из Германии. Вроде у него есть брат... Или сестра — я уже не помню. Сказал, что бизнесом занимается, и что петь любит, — она улыбнулась, но взгляд стал рассеянным, будто она снова переживала ту встречу. — А под конец вечера за ним приехал какой-то тип. А да,это и был его брат. Тот, которого я перепутала. Я его не рассмотрела толком, но он на меня долго смотрел. Так странно... будто запоминал каждую чёрточку.

— Вау. Прямо как в фильме, — протянула я, не скрывая усмешки. Затем перевела взгляд на машину, где Мэри всё ещё сидела, склонившись над чем-то. — И долго она ещё?

Мэй проследила за моим взглядом и вздохнула.

— Ты же поняла? — тихо спросила она.

— Она нюхает, да? — я покосилась на машину.

Мэй кивнула, сжав губы, и кивком головы показала в сторону подъезда.

— Ладно, пошли. Мы её внутри дождёмся. Хлоя уже тут, — она кивнула в сторону подруги, которая как раз закончила разговор и подходила к нам, пряча телефон в карман джинсов.

— Ну что, идём? — спросила Хлоя, оглядываясь на небоскрёб. — А Мэри?

— Она скоро, — ответила Мэй с каменным лицом.

Хлоя понятливо кивнула — без лишних вопросов.

Я ещё раз глянула на машину, на тёмный силуэт Мэри, склонившейся над фольгой, и пошла за Мэй к стеклянным дверям небоскрёба. За спиной ветер донёс запах дыма и растворённой химии, смешанный с вечерним бризом.

Хлоя догнала нас, и мы втроём вошли в вестибюль. Я чувствовала, как внутри всё ещё дрожит странное напряжение — и от этого здания, и от людей, которые меня окружали.