Озвучивание не поддерживается в этом браузере
21
Глава 21. Ревность
— Юнги.
— М?
— Ты опять улыбаешься телефону.
Он мгновенно убрал улыбку.
Дженни, сидевшая напротив за кухонным столом, подняла бровь.
— Это уже смешно.
— Что?
— Вот это.
— Что именно?
— Ты делаешь лицо человека, которого поймали.
— Никто меня не ловил.
— Конечно.
Юнги перевернул телефон экраном вниз.
Слишком поздно.
Дженни уже увидела имя.
Т/И.
— Что она пишет?
— Ничего особенного.
— Показывает, что поела?
Юнги посмотрел на неё.
— Откуда ты...
— Потому что ты приучил взрослую женщину отчитываться перед тобой за еду.
— Я не приучал.
— Юнги.
— Она сама иногда отправляет.
— Это ещё хуже.
Он нахмурился.
Дженни вздохнула.
— Не в плохом смысле.
— Тогда в каком?
Она несколько секунд молчала.
— Вы стали слишком... обычными.
— Что это значит?
— Ты понимаешь.
— Нет.
— Понимаешь.
Она отодвинула чашку.
— Раньше между вами всё происходило из-за беременности. Больницы. Врачи. Анализы. Страхи.
Юнги молчал.
— Теперь ты просто спрашиваешь, как прошёл её день.
— И?
— Она спрашивает про твой.
Тишина.
— Ты ездишь к ней без причины.
— Я не...
Дженни посмотрела.
Юнги замолчал.
— Вот именно.
— Я не делаю ничего плохого.
— Я знаю.
— Тогда почему мы об этом говорим?
Дженни усмехнулась.
— Потому что иногда именно это и самое болезненное.
— Что?
— Что вы ничего не делаете.
Он не понял.
Она объяснила:
— Было бы проще, если бы я однажды увидела вас целующимися.
Юнги резко поднял глаза.
— Дженни.
— Я серьёзно.
— Не говори так.
— Почему?
— Потому что этого не было.
— Я знаю!
Она повысила голос.
Потом сразу закрыла глаза.
— Знаю.
Тише:
— В этом и проблема.
Юнги смотрел на неё.
— Я не понимаю.
— Ты возвращаешься от неё спокойным.
Дженни сглотнула.
— Вот что хуже всего.
Тишина.
— Не виноватым.
— Не возбуждённым.
— Не растерянным.
— Просто спокойным.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Как будто несколько часов рядом с ней дают тебе то, чего наш дом не даёт уже много лет.
Юнги не нашёл ответа.
И молчание снова ответило за него.
На следующий день Т/И проснулась от сообщения.
Юнги:
«Сегодня обследование в 14:00. Не забудьте».
Она сонно прищурилась.
«Я беременная, а не беспамятная».
Ответ пришёл сразу.
«Иногда есть сомнения».
Т/И села.
«Хотите жить?»
«Да».
«Тогда осторожнее».
«Поели?»
Она уронила телефон на кровать.
— Невыносимый.
Малыш толкнулся.
— Даже не защищай его.
Телефон снова завибрировал.
«Я жду ответ».
Т/И сфотографировала стоящую возле кровати упаковку печенья.
Отправила.
Через секунду:
«Это не завтрак».
— Господи!
Она написала:
«Заблокирую».
«Не заблокируете».
Т/И замерла.
Улыбнулась.
«Почему так уверены?»
Пауза.
«Потому что тогда вам станет скучно».
Она закусила губу.
«Самоуверенный».
«Но прав».
Т/И не ответила.
Потому что был прав.
В клинике первой появилась Дженни.
Т/И сразу заметила напряжение.
— Привет.
— Привет.
Они обнялись.
Коротко.
— Как мама?
— Уже ходит по коридору и терроризирует медсестёр.
— Значит, лучше.
— Намного.
Дженни улыбнулась.
— Рада.
Они сели.
Т/И посмотрела на неё.
— Всё хорошо?
— Да.
Слишком быстро.
Т/И не стала спрашивать.
Через несколько минут пришёл Юнги.
— Здравствуйте.
Т/И подняла голову.
— Здравствуйте, господин Мин.
Он остановился.
— Что?
— Что?
— Опять?
Т/И невинно посмотрела.
— Что опять?
— Господин Мин.
Дженни перевела взгляд с одного на другого.
Т/И пожала плечами.
— Вы и есть господин Мин.
— Юнги.
— Я знаю ваше имя.
— Тогда используйте.
Т/И усмехнулась.
— Иногда полезно сохранять формальности.
Юнги сел напротив.
— Зачем?
— Чтобы вы не забывались.
— Я?
— Вы.
— Что я сделал?
— С утра оскорбили мой завтрак.
— Печенье не завтрак.
Дженни медленно повернула голову к Т/И.
— Печенье?
Т/И поняла ошибку.
— Я...
— Ты отправила ему фотографию завтрака?
Юнги вмешался:
— Я спросил.
— Я поняла.
Голос Дженни оставался спокойным.
Но что-то изменилось.
Т/И сразу почувствовала.
— Это просто...
— Я знаю.
Дженни улыбнулась.
— Всё нормально.
И именно эта улыбка сказала обратное.
На УЗИ малыш лежал неудобно.
Врач пыталась рассмотреть лицо.
— Прячется.
— От кого? — спросила Т/И.
— От нас.
Юнги тихо сказал:
— Разумный.
Т/И повернулась.
— Что это значит?
— Ничего.
— Я слышала.
— Просто сказал, что разумный.
— Потому что прячется от меня?
— От всех.
— Вы сейчас выкручиваетесь.
— У меня получается?
— Нет.
Врач улыбалась.
— Вы всегда так?
Т/И и Юнги одновременно ответили:
— Нет.
Они посмотрели друг на друга.
Дженни отвела взгляд.
Через несколько минут ребёнок повернулся.
На экране появилось лицо.
Т/И сразу замолчала.
Улыбнулась.
— Вот ты где.
Очень тихо.
Почти только для него.
Юнги смотрел не на экран.
На неё.
Дженни заметила.
И впервые за долгое время ревность пришла не тихо.
Она ударила.
Резко.
Горячо.
Несправедливо.
Почему он смотрит на неё?
На экране его сын.
И всё равно он смотрит на Т/И.
После обследования они зашли в кафе возле клиники.
Идея была Дженни.
Теперь она жалела.
Т/И заказала чай.
Юнги — кофе.
Дженни смотрела, как он автоматически отодвинул свою чашку подальше от Т/И.
Та даже не заметила.
Потому что привыкла.
Вот что было страшно.
Они оба привыкли.
— Когда следующее обследование? — спросила Дженни.
— Через две недели, — ответила Т/И.
— Я постараюсь освободить день.
— Если не получится, ничего страшного.
— Получится.
Юнги посмотрел на календарь.
— У меня тоже.
Т/И нахмурилась.
— У вас запись.
Он поднял глаза.
— Откуда знаете?
Тишина.
Дженни посмотрела на неё.
Т/И медленно поставила чашку.
— Вы говорили.
— Когда?
— Не помню.
Юнги улыбнулся.
— А говорите, что только я всё запоминаю.
Дженни резко отодвинула чашку.
Звук получился громче, чем она хотела.
Оба посмотрели.
— Всё нормально? — спросил Юнги.
— Да.
— Дженни...
— Я сказала нормально.
Т/И напряглась.
— Я, наверное, пойду.
— Почему? — сразу спросил Юнги.
Ошибка.
Дженни закрыла глаза.
Т/И тоже поняла.
— Потому что у меня дела.
— Я отвезу.
— Не нужно.
— Мне по пути.
— Вам не по пути.
— Откуда...
Юнги остановился.
Поздно.
Т/И посмотрела на него.
Дженни тихо рассмеялась.
— Конечно.
— Дженни, — сказал Юнги.
— Что?
— Не надо.
— Что именно?
— Делать из этого...
— Из чего?
Тишина.
Т/И поднялась.
— Я уйду.
Дженни посмотрела на неё.
— Сядь.
— Не думаю, что...
— Пожалуйста.
Т/И медленно села.
Дженни смотрела на свои руки.
— Я старалась.
Юнги напрягся.
— Дженни.
— Нет.
Она подняла голову.
— Я действительно старалась.
Т/И почувствовала холод.
— Не нужно...
— Я не обвиняю тебя.
— Но...
— Просто дай сказать.
Т/И замолчала.
Дженни посмотрела на Юнги.
— Ты знаешь её расписание.
— Мы разговариваем.
— Знаешь, когда она ест.
— Потому что...
— Где она живёт.
— Я отвозил её.
— Какой чай пьёт.
Юнги молчал.
— Что вызывает тошноту.
— Она беременна.
— Какие яблоки любит.
Тишина.
— Когда звонит маме.
Т/И замерла.
— Когда ей страшно.
Голос Дженни дрогнул.
— Когда она не спит.
Юнги опустил глаза.
— А ты знаешь, во сколько завтра моя съёмка?
Он поднял голову.
Не ответил.
Дженни улыбнулась.
Слёзы уже стояли в глазах.
— Вот.
— Это нечестно.
— Знаю.
— Ты сама говорила...
— Я знаю, что говорила!
Несколько человек обернулись.
Дженни понизила голос.
— Я знаю, что наш брак разрушился раньше неё.
Она посмотрела на Т/И.
— Знаю, что она не виновата.
Потом снова на мужа.
— Но знание не выключает ревность.
Тишина.
— Мне больно смотреть, как ты учишься быть внимательным с другой женщиной.
Юнги ничего не сказал.
— Потому что я много лет просила тебя просто быть рядом.
— Дженни...
— А с ней тебя никто не просил.
Эта фраза ударила всех троих.
Т/И первой встала.
— Мне нужно уйти.
— Т/И, — сказала Дженни.
— Нет.
Она взяла сумку.
— Вы имеете право злиться.
— Я не злюсь на тебя.
— А я бы злилась.
Дженни замерла.
Т/И слабо улыбнулась.
— Поэтому мне лучше уйти.
Юнги поднялся.
— Я отвезу.
— Нет.
— Т/И.
— Нет, Юнги.
Он замолчал.
— Останьтесь с женой.
Она ушла.
Юнги не пошёл следом.
Хотя хотел.
Дженни заметила это.
И от этого стало ещё больнее.
— Иди.
— Что?
— Ты хочешь.
— Нет.
— Юнги.
— Я останусь.
Дженни посмотрела на него.
— Из чувства долга?
Он замер.
— Не делай так.
— Я просто спрашиваю.
— Ты моя жена.
— Пока.
Тишина.
Юнги сел.
— Я не хотел причинить тебе боль.
— Знаю.
— Правда.
— Именно поэтому так сложно на тебя злиться.
Дженни вытерла слезу.
— Если бы ты специально изменял, лгал, скрывался...
Она рассмеялась.
— Я могла бы ненавидеть тебя.
Юнги молчал.
— Но ты просто влюбился.
Он резко поднял глаза.
— Не говори...
— А как назвать?
— Я не знаю.
— Я знаю.
— Дженни.
— Хорошо.
Она подняла руки.
— Не называй.
Пауза.
— Но это не изменит того, что происходит.
Т/И шла пешком.
Не вызвала такси.
Хотелось воздуха.
Хотелось расстояния.
Хотелось перестать слышать:
«Мне больно смотреть, как ты учишься быть внимательным с другой женщиной».
Потому что Дженни была права.
Абсолютно.
Т/И достала телефон.
Открыла чат Юнги.
Написала:
«Нам нужно снова прекратить общение».
Смотрела.
Не отправила.
Малыш толкнулся.
— Не вмешивайся.
Ещё раз.
— Серьёзно.
Телефон завибрировал.
Юнги.
Она закрыла глаза.
Не открывала.
Через минуту снова.
Потом сообщение.
«Вы добрались?»
Т/И почти рассмеялась от бессилия.
Конечно.
Именно сейчас.
Она ответила:
«Не пишите мне».
Пауза.
«Хорошо».
Слишком легко.
Т/И остановилась.
Посмотрела на экран.
Написала:
«И не приезжайте».
«Хорошо».
Её раздражение выросло.
«И перестаньте спрашивать, ем ли я».
Пауза.
«Вот это будет сложно».
Т/И уставилась.
«Юнги!»
«Простите».
Несмотря ни на что, губы дрогнули.
— Ненавижу.
Она убрала телефон.
Три дня они не общались.
Т/И специально не писала.
Юнги тоже.
На четвёртый она обнаружила, что закончились зелёные яблоки.
Стояла возле пустой миски.
Смотрела.
— Нет.
Не купила.
Принципиально.
Вечером хотелось именно их.
— Переживу.
Через час всё-таки надела куртку и пошла в магазин.
Стояла возле фруктов, выбирая самые кислые.
Телефон завибрировал.
Дженни.
Т/И замерла.
«Можно приехать?»
После долгой паузы:
«Да».
Дженни приехала через сорок минут.
Без макияжа.
В джинсах.
Собранные волосы.
Уставшая.
— Привет.
— Привет.
Т/И пропустила её.
— Чай?
— Да.
Они сели.
Несколько минут молчали.
— Я хотела извиниться, — сказала Дженни.
— Не надо.
— Надо.
— Вы ничего плохого не сказали.
— Я устроила сцену.
— Вы человек.
— Это слабое оправдание.
Т/И усмехнулась.
— Мне недавно говорили то же самое.
Дженни поняла.
— Юнги?
— Да.
Улыбка исчезла.
— Вы разговариваете?
— Нет.
— Совсем?
— Четыре дня.
Дженни посмотрела на неё.
— Из-за меня?
— Из-за всех нас.
— Т/И...
— Так правильно.
Дженни опустила взгляд.
— Тебе плохо?
Т/И хотела соврать.
Но устала.
— Да.
— Мне тоже.
Они посмотрели друг на друга.
И неожиданно обе рассмеялись.
Тихо.
Устало.
Почти безрадостно.
— Какая ужасная ситуация, — сказала Т/И.
— Ужасная.
— Можно было выбрать кого-нибудь другого для суррогатного материнства.
Дженни рассмеялась сильнее.
— Можно было выбрать другого мужа.
Т/И замерла.
Потом закрыла лицо руками.
— Господи.
— Прости.
— Это не смешно.
— Знаю.
Обе снова рассмеялись.
И, возможно, именно этот смех спас их от слёз.
Через некоторое время Дженни стала серьёзной.
— Мы начали говорить с юристами.
Т/И замерла.
— О разводе?
— Да.
— Дженни...
— Не начинай.
— Но...
— Это не из-за тебя.
— Я знаю, вы постоянно это говорите.
— Потому что ты постоянно пытаешься взять вину.
Т/И замолчала.
— Мы не объявляем ничего публично пока.
— Из-за ребёнка?
— Из-за всего.
Дженни вздохнула.
— Нужно решить дом, имущество, контракты, прессу.
— Вы уверены?
— Нет.
Честно.
— Но я больше не хочу спасать то, что существует только на фотографиях.
Т/И опустила глаза.
— Мне жаль.
— Мне тоже.
Пауза.
— Но знаешь, что странно?
— Что?
— Мне немного легче.
Перед уходом Дженни остановилась возле двери.
— Т/И.
— Да?
— Не исчезай из его жизни из-за меня.
Т/И застыла.
— Что?
— Я не говорю, что тебе нужно бежать к нему.
— Хорошо, потому что...
— Я знаю.
Дженни улыбнулась.
— Ты бы всё равно не побежала.
— Именно.
— Но не наказывай себя.
— Я не...
— Наказываешь.
Т/И молчала.
— И его тоже.
— Он переживёт.
— Не уверена.
— Дженни.
— Что?
— Вы сейчас буквально пытаетесь помирить меня со своим мужем.
Она секунду подумала.
— Звучит ужасно.
Т/И рассмеялась.
— Очень.
— Забудь.
— С удовольствием.
Дженни тоже улыбнулась.
Но перед тем как выйти, сказала:
— Только одно.
— Что?
— Если между вами когда-нибудь что-то будет...
Т/И напряглась.
— Только после того, как между нами всё закончится.
— Конечно.
Ответ прозвучал мгновенно.
Дженни кивнула.
— Я знала.
И ушла.
В ту ночь Т/И долго не спала.
В два часа телефон лежал рядом.
Чат Юнги — молчал.
Она открыла.
Закрыла.
Снова открыла.
Наконец написала:
«Вы спите?»
Прочитано мгновенно.
Т/И уставилась на экран.
Ответ:
«Нет».
Она улыбнулась.
«Почему?»
«Работа».
«Врёте».
Пауза.
«Немного».
Т/И закрыла глаза.
Как же она скучала даже по этому.
«Дженни сегодня была у меня».
Долгая пауза.
«Всё нормально?»
«Да».
«Точно?»
«Да, Юнги».
Ответ:
«Хорошо».
Т/И набрала:
«Она сказала, что вы начали говорить с юристами».
«Да».
«Мне жаль».
«Мне тоже».
Пауза.
Потом:
«Но это не из-за вас».
Т/И:
«Знаю».
Впервые она написала это без внутреннего спора.
Следующее сообщение от Юнги:
«Почему написали?»
Т/И замерла.
Можно было соврать.
Сказать про ребёнка.
Про обследование.
Про Дженни.
Вместо этого написала:
«Скучно стало».
Юнги:
«Всего четыре дня».
«Не зазнавайтесь».
«Я ничего».
Она улыбнулась.
Потом:
«Юнги».
«Да?»
«Вы правда ненавидите, когда я называю вас господином Мин?»
Пауза.
«Да».
«Почему?»
Ответ не приходил долго.
Наконец:
«Потому что звучит так, будто между нами снова только контракт».
Улыбка исчезла.
Т/И смотрела на экран.
Написала:
«А разве должно быть что-то ещё?»
Три точки.
Исчезли.
Появились.
«Не знаю».
Т/И прикусила губу.
«Очень убедительно».
Юнги:
«Но когда вы называете меня так, мне не нравится».
«Капризный».
«Возможно».
Она задумалась.
А потом специально написала:
«Спокойной ночи, господин Мин».
Ответа не было.
Т/И начала смеяться.
Через минуту:
«Юнги».
Она ответила:
«Что Юнги?»
«Моё имя».
«Я прекрасно его знаю».
Ответ:
«Тогда используйте».
Т/И улыбалась так сильно, что заболели щёки.
«Спокойной ночи, Юнги».
Пауза.
«Вот так лучше».
И следом:
«Спокойной ночи, Т/И».
В другом доме Дженни услышала, как Юнги тихо рассмеялся в своей комнате.
Она остановилась в коридоре.
Больно?
Да.
Всё ещё.
Но уже иначе.
Без желания ворваться.
Без вопроса, с кем он говорит.
Она и так знала.
Дженни закрыла глаза.
И впервые не почувствовала себя проигравшей.
Потому что любовь не была соревнованием, которое Т/И выиграла, а она проиграла.
Их с Юнги история просто закончилась.
Медленно.
Болезненно.
Задолго до того, как кто-то из них это признал.
А его новая история ещё даже не началась.
Т/И положила телефон рядом.
— Доволен?
Малыш толкнулся.
— Я вообще-то не с тобой разговариваю.
Ещё один толчок.
— Хорошо.
Она погладила живот.
— С твоим папой.
Тишина.
— Но не привыкай.
Толчок.
Т/И рассмеялась.
— Почему вы оба такие упрямые?
Она закрыла глаза.
На этот раз впервые за долгое время ей не хотелось убегать от того, что происходило.
Но одна граница оставалась нерушимой.
Юнги всё ещё был женат.
И пока это не изменится, Т/И не позволит себе ни одного шага дальше.
Ни поцелуя.
Ни объятия, которое можно понять неправильно.
Ни тайного обещания.
Она могла скучать.
Могла писать ему ночью.
Могла улыбаться его сообщениям.
Могла даже наконец перестать врать себе о чувствах.
Но становиться второй женщиной она не собиралась.
Никогда.
Комментарии