Озвучивание не поддерживается в этом браузере
22
Глава 22. Почти
Через неделю Т/И поняла, что Юнги воспринял её ночное сообщение как официальное разрешение вернуться в её жизнь.
Не полностью.
Осторожно.
Но вернулся.
В 08:14:
«Завтрак».
Т/И:
«Доброе утро вообще-то».
Через минуту:
«Доброе утро. Завтрак».
Она закатила глаза.
«Вы безнадёжны».
«Юнги».
«Что?»
«Не "вы".»
Т/И уставилась на экран.
«Не наглейте».
«Наглей».
Она села на кровати.
— Нет.
Малыш толкнулся.
— Даже не начинай.
Телефон снова завибрировал.
«Мы знакомы достаточно долго, чтобы перестать разговаривать как на деловой встрече».
Т/И задумалась.
Написала:
«Ты всё ещё сторона моего договора».
Ответ пришёл не сразу.
«Знаю».
Потом:
«Но я не хочу быть для тебя только этим».
Т/И перестала улыбаться.
Вот поэтому формальности были удобными.
За ними можно было спрятаться.
Она набрала:
«Я поела».
Юнги:
«Трусиха».
Т/И возмущённо открыла рот.
«Что?!»
«Сменила тему».
«Иди работай».
Пауза.
«Это уже "ты".»
Она замерла.
— Чёрт.
Ответила:
«Случайно».
«Поздно».
И следом:
«Мне нравится».
Т/И бросила телефон на подушку.
Слишком довольный.
Она буквально видела его лицо.
К вечеру шёл сильный дождь.
Т/И вернулась из больницы после посещения мамы совершенно вымотанной.
Мама уже чувствовала себя намного лучше.
Настолько, что начала требовать нормальную еду вместо «больничной каши».
Это радовало.
Но несколько часов рядом с ней, дорога и беременность сделали своё.
Т/И сняла обувь.
Положила сумку.
Посмотрела на кухню.
— Нет.
Готовить она не собиралась.
Заказала суп и рис.
Через двадцать минут позвонили в дверь.
— Быстро.
Она открыла.
И замерла.
Юнги.
С пакетом.
Мокрые волосы.
Чёрная толстовка.
— Нет.
Он поднял бровь.
— Даже не «привет»?
— Что ты здесь делаешь?
Юнги тоже заметил.
Ты.
Уголок губ поднялся.
Т/И сразу поняла.
— Даже не смей.
— Ничего не сказал.
— Лицо сказало.
— Богатое?
Она закрыла глаза.
— Господи.
Он рассмеялся.
— Привет.
— Привет.
— Можно?
Т/И посмотрела на пакет.
— Что там?
— Еда.
— Я заказала.
Юнги заглянул за её плечо.
— Значит, будет много.
— Зачем приехал?
Он помолчал.
— Был рядом.
Т/И посмотрела.
— Сорок минут?
— Сегодня двадцать пять.
Она рассмеялась.
— Прогресс.
И отступила.
— Заходи.
— Ты промок.
— Немного.
— Немного?
С рукава капала вода.
— Сними толстовку.
Юнги замер.
Т/И тоже.
— В смысле...
Она закрыла глаза.
— Не начинай.
— Я ничего.
— Я дам полотенце.
— Хорошо.
Т/И ушла в ванную.
Вернулась.
Юнги снял мокрую толстовку.
Под ней была обычная чёрная футболка.
Ничего особенного.
Абсолютно.
Т/И остановилась на секунду дольше, чем следовало.
Юнги заметил.
Конечно заметил.
— Что?
— Ничего.
Она сунула ему полотенце.
— Волосы вытри.
— Командуешь?
— Рекомендую.
— Учишься.
— Замолчи.
Они ели на кухне.
Т/И — заказанный суп.
Юнги — еду, которую привёз сам.
— Зачем столько?
— Не знал, чего ты захочешь.
— Можно было спросить.
— Тогда ты сказала бы, что ничего не нужно.
— Правильно.
— Поэтому не спросил.
— Манипулятор.
— Знаю.
Т/И попробовала кусочек мяса из его тарелки.
Юнги посмотрел.
— Что?
— Ничего.
Она взяла ещё.
— Это моё.
— Ты принёс еду мне.
— Эту я выбрал себе.
Т/И медленно взяла третий кусочек.
Не отводя глаз.
— Т/И.
— Что?
— Закажу тебе отдельную порцию.
— Не хочу отдельную.
— Тогда перестань воровать мою.
Она улыбнулась.
— Нет.
Юнги покачал головой.
Но подвинул тарелку ближе к ней.
Т/И заметила.
Ничего не сказала.
После ужина дождь усилился.
Юнги подошёл к окну.
— Отлично.
— Что?
— Вода по колено.
Т/И посмотрела.
Действительно.
— Подожди немного.
— Придётся.
Она села на диван.
Юнги — на другой конец.
Включили телевизор.
Т/И листала фильмы.
— Этот?
— Нет.
— Почему?
— Плохой.
— Ты смотрел?
— Нет.
— Тогда откуда знаешь?
— По постеру.
Т/И повернулась.
— Это самый глупый критерий.
— Работает.
— Тогда выбирай сам.
Она протянула пульт.
Юнги выбрал фильм.
Через десять минут Т/И посмотрела на него.
— Это ужасно.
— Дай шанс.
Через двадцать:
— Ужасно.
— Согласен.
— А постер был хороший?
Юнги рассмеялся.
— Молчи.
Они выключили фильм.
Остались сидеть в тишине.
За окном шумел дождь.
Малыш двигался.
Т/И положила руку на живот.
Юнги заметил.
— Опять?
— Да.
— Сильно?
— Не очень.
Пауза.
Т/И посмотрела на него.
— Хочешь?
Он не стал переспрашивать.
Просто протянул руку.
Но остановился, не касаясь.
Ждал.
Т/И сама взяла его ладонь.
Положила на живот.
Толчок.
Юнги улыбнулся.
— Привет.
Ещё один.
— Он тебя узнаёт.
— Не может.
— Почему?
— Потому что я не живу рядом.
Т/И посмотрела.
— Голос слышит.
Юнги замолчал.
Потом наклонился чуть ближе.
— Тогда...
Он посмотрел на живот.
— Это я.
Т/И рассмеялась.
— Очень информативно.
— А что сказать?
— Не знаю.
— Привет, я твой отец, который постоянно спорит с женщиной, которая тебя носит?
Т/И прыснула.
— Отличное начало отношений.
Юнги улыбнулся.
Но через секунду стал серьёзным.
— Странно.
— Что?
— Я уже люблю человека, которого никогда не видел.
У Т/И сжалось сердце.
Она посмотрела на живот.
— Да.
Тихо.
— Странно.
Юнги убрал руку.
И Т/И сразу почувствовала отсутствие тепла.
— Боишься? — спросил он.
Она подняла глаза.
— Чего?
— Родов.
— Да.
— Сильно?
— Иногда.
— Почему не говорила?
— А должна?
— Нет.
Он сразу отступил.
Т/И вздохнула.
— Я боюсь не самих родов.
— А чего?
Она долго молчала.
— Следующего дня.
Юнги понял.
Улыбка исчезла.
— Когда он будет уже не внутри меня.
Т/И посмотрела на свои руки.
— Все говорят про роды как про конец беременности.
Она усмехнулась.
— Для меня это будет ещё и...
Не закончила.
— Прощание, — тихо сказал Юнги.
Она кивнула.
— Да.
Тишина.
— Иногда я просыпаюсь ночью и думаю, что хочу, чтобы эти месяцы длились дольше.
Юнги смотрел на неё.
— А потом чувствую себя ужасным человеком.
— Почему?
— Потому что вы ждёте его.
Она посмотрела на него.
— Дженни ждёт.
— Это не делает твои чувства неправильными.
— Но он не мой.
— Я знаю.
— Тогда почему так больно уже сейчас?
Юнги не знал ответа.
Поэтому не стал придумывать.
— Не знаю.
Т/И улыбнулась грустно.
— Наконец-то честный ответ.
Дождь не прекращался.
Они продолжали разговаривать.
О маме.
О работе.
О детстве.
О вещах, которые вообще не имели отношения к договору.
— Ты всегда хотел заниматься музыкой? — спросила Т/И.
— Почти.
— Родители поддерживали?
Юнги усмехнулся.
— Не сразу.
— Почему?
— Считали ненадёжным.
— Они были правы?
— Первые годы — да.
— И что делал?
— Работал.
— Где?
— Везде.
Т/И улыбнулась.
— Не представляю тебя обычным работником.
— Почему?
— Богатое лицо.
Юнги уставился на неё.
Т/И начала смеяться.
— Я когда-нибудь забуду, что ты это сказала?
— Надеюсь, нет.
— Ужасная женщина.
— Спасибо.
Он посмотрел на неё.
— А ты?
— Что я?
— Чего хотела?
Т/И задумалась.
— Не знаю.
— Не верю.
— Правда.
Она пожала плечами.
— Наверное, просто нормальной жизни.
— Что это?
— Когда не считаешь деньги до зарплаты.
Юнги замолчал.
— Когда мама здорова.
Она погладила живот.
— Когда не приходится выбирать между плохим вариантом и ещё хуже.
— А сейчас?
— Сейчас...
Т/И посмотрела на него.
И быстро отвела взгляд.
— Не знаю.
— Т/И.
— М?
— Ты жалеешь?
Она поняла сразу.
— О контракте?
— Да.
Т/И долго думала.
— Нет.
Юнги удивился.
— Даже сейчас?
— Мама жива.
Ответ прозвучал мгновенно.
— Я бы сделала это снова.
Он опустил взгляд.
— Даже если знала бы всё остальное?
Вот теперь она не ответила.
Юнги посмотрел.
— Меня.
Тишина.
— Дженни.
— Не надо.
— Все эти чувства.
— Юнги.
— Если бы знала?
Т/И посмотрела прямо в его глаза.
— Не знаю.
Честно.
— Потому что иногда мне кажется, что ты был самым плохим последствием этого договора.
Он усмехнулся.
— Спасибо.
— А иногда...
Она остановилась.
Юнги больше не улыбался.
— Что?
— Ничего.
— Т/И.
— Не спрашивай.
— Почему?
— Потому что я не хочу отвечать.
Он медленно кивнул.
— Хорошо.
Но воздух уже изменился.
Юнги сидел ближе, чем раньше.
Т/И не знала, когда именно это произошло.
Может, когда он почувствовал движение ребёнка.
Может, когда они разговаривали.
Теперь между ними оставалось совсем немного места.
Она чувствовала тепло его плеча.
— Юнги.
— Да?
— Почему ты всё время приезжаешь?
Он замер.
— Я говорил.
— Был рядом?
— Да.
Т/И посмотрела на него.
— Не ври.
Тишина.
Юнги усмехнулся.
— Не умею нормально отвечать на этот вопрос.
— Попробуй.
Он посмотрел на неё.
Долго.
— Потому что хочу тебя видеть.
Сердце ударило сильнее.
Т/И не отвела глаз.
— Это плохая причина.
— Знаю.
— Ты женат.
— Знаю.
— Юнги...
— Я ничего не делаю.
— Ты здесь.
— Да.
— Это уже что-то.
Он опустил взгляд.
— Хочешь, чтобы я ушёл?
Т/И должна была сказать да.
Сразу.
Без раздумий.
Вместо этого:
— Нет.
Юнги поднял глаза.
Ошибка.
Огромная.
Никто не двигался.
Дождь за окном.
Тихий звук холодильника.
Дыхание.
Юнги поднял руку.
Очень медленно.
Не коснулся.
Остановился возле её лица.
— Можно?
Т/И должна была спросить — что?
Но понимала.
Она не ответила.
Юнги воспринял молчание правильно.
Не коснулся.
Начал опускать руку.
И именно тогда Т/И сама закрыла глаза.
Совсем на секунду.
Этого оказалось достаточно.
Пальцы Юнги осторожно коснулись её щеки.
Никакого движения.
Просто тепло ладони.
Т/И открыла глаза.
Он был слишком близко.
Она видела каждую мелочь на его лице.
Юнги провёл большим пальцем по её скуле.
— Т/И...
Она не знала, кто приблизился первым.
Может, никто.
Просто расстояние исчезало.
Медленно.
Несколько сантиметров.
Его взгляд опустился на её губы.
Т/И перестала дышать.
Юнги тоже.
Ещё чуть-чуть.
И в голове прозвучало:
Дженни.
Т/И резко положила ладонь ему на грудь.
— Нет.
Юнги остановился мгновенно.
Не попытался приблизиться.
— Хорошо.
Т/И тяжело дышала.
— Нет.
— Я понял.
— Ты женат.
— Знаю.
— Тогда зачем?
Юнги закрыл глаза.
— Не знаю.
— Не говори так.
Она встала.
— Ты прекрасно знаешь.
Он тоже поднялся.
— Да.
— Тогда скажи.
Юнги посмотрел на неё.
— Потому что хотел тебя поцеловать.
Слишком прямо.
Т/И замерла.
— Не надо.
— Ты спросила.
— Господи.
Она отошла к окну.
— Это неправильно.
— Знаю.
— Перестань всё время говорить, что знаешь!
Юнги замолчал.
Т/И повернулась.
— Если знаешь, почему продолжаешь?
— Потому что знание ничего не меняет.
— Должно.
— Для тебя меняет?
Она застыла.
— Да.
Ложь прозвучала плохо.
Юнги услышал.
Но не стал разоблачать.
— Я не буду второй женщиной.
— Я не прошу.
— Пока ты женат, любое «мы» делает меня второй.
Юнги молчал.
— Мне всё равно, насколько разрушен ваш брак.
— Т/И...
— Нет.
Она покачала головой.
— Ты возвращаешься домой к жене.
Тишина.
— В документах вы семья.
— Да.
— Перед людьми — семья.
— Да.
— Значит, я не имею права стоять здесь и позволять тебе меня целовать.
— Я не поцеловал.
— Потому что я остановила.
Юнги вздрогнул.
Она сразу пожалела.
— Прости.
— Не надо.
— Юнги...
— Ты права.
Он взял мокрую толстовку.
— Полностью.
— Я не хотела...
— Нет.
Голос оставался спокойным.
— Именно это мне и нужно было услышать.
Он надел куртку.
Т/И стояла рядом.
— Дождь ещё идёт.
— Вызову машину.
— Можешь подождать.
Он посмотрел на неё.
— Не думаю, что сейчас это хорошая идея.
Она опустила глаза.
— Да.
У двери Юнги остановился.
— Я не хочу, чтобы ты думала, будто я пытаюсь сделать тебя...
— Любовницей?
Он поморщился.
— Да.
— Я не думаю.
— Но сегодня почти...
— Почти.
Т/И посмотрела на него.
— Поэтому этого больше не должно повториться.
Юнги кивнул.
— Хорошо.
Она протянула руку к двери.
— Юнги.
— Что?
— Я тоже хотела.
Он замер.
Т/И сразу почувствовала слёзы.
— Вот почему остановила.
Несколько секунд он просто смотрел.
Потом тихо сказал:
— Спасибо.
И ушёл.
Т/И закрыла дверь.
Прислонилась лбом.
— Идиотка.
Малыш толкнулся.
— Даже не начинай.
Ещё раз.
— Я знаю, кто твой отец.
Она прошла в гостиную.
На диване осталось полотенце.
Его чашка.
Недоеденная еда.
Т/И коснулась щеки.
Там всё ещё будто чувствовалась его ладонь.
Никакого поцелуя.
Но почему тогда казалось, что границу они всё равно перешли?
Юнги вернулся домой после полуночи.
Дженни сидела в гостиной.
Он остановился.
— Не спишь?
— Нет.
Она посмотрела на него.
На мокрую куртку.
На волосы.
На лицо.
— Ты был у неё.
Не вопрос.
— Да.
Дженни кивнула.
— Что-то случилось?
Юнги снял куртку.
— Нет.
— Юнги.
Он закрыл глаза.
— Я почти её поцеловал.
Тишина.
Дженни побледнела.
Но он продолжил:
— Она остановила.
Дженни отвернулась.
Несколько секунд молчала.
— Ты бы остановился сам?
Вопрос был страшным.
Юнги не стал врать.
— Не знаю.
Дженни кивнула.
Слёзы появились мгновенно.
— Спасибо хотя бы за это.
— Прости.
— Не сейчас.
Он замолчал.
— Ты прикоснулся к ней?
— К лицу.
Дженни закрыла глаза.
— И всё?
— Всё.
— Хорошо.
Но голос говорил обратное.
Юнги сел напротив.
— Дженни...
— Я сказала не сейчас.
Он кивнул.
— Хорошо.
Она встала.
Сделала несколько шагов.
Остановилась.
— Знаешь, что самое ужасное?
Юнги молчал.
— Я злюсь.
Она вытерла слёзы.
— Очень.
— Имеешь право.
— Но не на неё.
Юнги поднял голову.
— Почему?
— Потому что она сделала то, что должен был сделать ты.
И ушла.
В ту ночь никто из троих почти не спал.
Т/И лежала, касаясь пальцами щеки.
Юнги сидел в темноте гостиной.
Дженни плакала в спальне, стараясь делать это тихо.
Никакого поцелуя не произошло.
Никакой измены, которую можно было показать пальцем и назвать причиной.
Только несколько сантиметров.
Одна ладонь на щеке.
Одно признание:
«Я тоже хотела».
Иногда именно «почти» разрушает последние иллюзии сильнее, чем совершённая ошибка.
Потому что после него уже невозможно сказать, что между двумя людьми ничего нет.
Комментарии