Цена чужого счастья

Глава 23. Я не буду второй

Утром Юнги не написал.

Ни в восемь.

Ни в девять.

Ни даже своё раздражающее:

«Завтрак».

Т/И проверила телефон один раз.

Потом второй.

На третий раз разозлилась.

На себя.

— Отлично.

Она бросила телефон на кровать.

— Именно этого я и хотела.

Малыш толкнулся.

— Да.

Ещё раз.

— Не спорь.

Тишина.

— Он женат.

Толчок.

— Я знаю, что ты его сын. Это не аргумент.

Она встала.

Пошла на кухню.

Открыла холодильник.

Закрыла.

Снова открыла.

— Ненавижу завтрак.

Телефон завибрировал.

Т/И замерла.

Слишком быстро схватила.

Мама.

Разочарование было настолько очевидным, что она сама себе стала противна.

— Алло?

— Доброе утро.

— Привет.

— Ты спала?

— Да.

— Врёшь.

— Почему все считают, что я вру?

— Потому что ты плохо это делаешь.

Т/И села.

— Как ты?

— Хожу.

— Без медсестры?

— Иногда.

— Мам.

— Что?

— Не беси меня.

— Вот теперь узнаю дочь.

Т/И рассмеялась.

Несколько минут они говорили о восстановлении.

О выписке.

О лекарствах.

О том, что мама уже требует нормальный кофе, а врачи пока запрещают.

Перед тем как отключиться, она неожиданно спросила:

— Он обидел тебя?

Т/И застыла.

— Кто?

— Тот мужчина.

— Какой мужчина?

— Которому ты улыбаешься.

— Мам...

— Значит, обидел.

— Нет.

— Тогда почему голос такой?

Т/И посмотрела на окно.

— Потому что всё сложно.

— Женат?

Опять.

Она закрыла глаза.

— Да.

На другом конце стало тихо.

— Т/И.

— Я ничего не сделала.

Слишком быстро.

— Я не спрашивала.

— Но подумала.

— Нет.

Мама вздохнула.

— Я подумала, что тебе больно.

Т/И сглотнула.

— Немного.

— Он любит жену?

— Не знаю.

— А тебя?

Сердце болезненно ударило.

— Мам.

— Хорошо.

Пауза.

— А ты его?

Т/И закрыла глаза.

— Мне пора.

— Вот и ответ.

— Пока.

— Т/И.

— Что?

— Не соглашайся на половину человека только потому, что хочешь его целиком.

Она замерла.

— Я не соглашусь.

— Хорошо.

— Пока.

Т/И отключилась.

И ещё долго смотрела на экран.

В доме Мин было слишком тихо.

Дженни не спустилась к завтраку.

Юнги тоже почти не спал.

Он сидел на кухне с чашкой давно остывшего кофе.

Телефон лежал рядом.

Чат Т/И открыт.

Он несколько раз набирал:

«Доброе утро».

Удалял.

«Как вы?»

Удалял.

«Простите за вчера».

Удалял.

Потому что не знал, за что именно извиняется.

За то, что хотел её поцеловать?

Хотел.

За то, что прикоснулся?

Не жалел.

За то, что поставил её в такое положение?

Вот за это — да.

Дженни вошла около десяти.

Юнги сразу поднялся.

— Доброе утро.

— Доброе.

Голос спокойный.

Слишком спокойный.

Она сделала чай.

Не смотрела на него.

— Дженни.

— М?

— Нам нужно поговорить.

— Нужно.

Она села напротив.

— Но сначала я хочу спросить.

Юнги кивнул.

— Ты её любишь?

Он закрыл глаза.

Этот вопрос возвращался снова и снова.

Каждый раз он прятался за:

«Не знаю».

Сегодня это звучало трусливо даже в его собственной голове.

— Да.

Дженни не шевельнулась.

Только пальцы сильнее сжали чашку.

— Понятно.

— Прости.

— Не надо сразу.

— Но...

— Дай мне хотя бы минуту побыть женщиной, которой муж только что сказал, что любит другую.

Юнги замолчал.

Дженни смотрела в чашку.

Несколько секунд.

Минута.

Потом тихо рассмеялась.

— Странно.

— Что?

— Я знала.

Она подняла глаза.

В них были слёзы.

— Уже давно знала.

— Дженни...

— Но пока ты не говорил, оставалась маленькая возможность, что я ошибаюсь.

Юнги опустил взгляд.

— Я не хотел...

— Знаю.

Она вытерла слезу.

— И я тоже больше не хочу делать вид.

— Вчера она остановила тебя, — продолжила Дженни.

— Да.

— Почему?

— Потому что я женат.

Дженни горько улыбнулась.

— Конечно.

— Она сказала, что не будет второй.

— И правильно.

Юнги посмотрел.

— Ты действительно это говоришь?

— А что я должна сказать?

Дженни устало откинулась на спинку стула.

— Что пусть станет твоей любовницей, пока мы оформляем бумаги?

— Нет.

— Вот именно.

Она замолчала.

— Юнги, если ты хочешь закончить наш брак, закончи его потому, что наш брак закончился.

— Я знаю.

— Не потому что там ждёт Т/И.

— Она не ждёт.

— Тем более.

Дженни посмотрела прямо на него.

— Не делай её наградой за развод.

Эта фраза заставила его замереть.

— Я не...

— Ты можешь не понимать, что делаешь.

Она покачала головой.

— Но если завтра подпишешь бумаги и сразу пойдёшь к ней со словами «теперь можно», она всю жизнь будет думать, что разрушила нашу семью.

Юнги молчал.

— А я не хочу отдавать ей это чувство.

Пауза.

— И себе тоже.

Т/И приехала в клинику после обеда.

Обычный контроль.

Без УЗИ.

Давление.

Вес.

Анализы.

Сердцебиение малыша.

Она рассчитывала, что будет одна.

Но возле кабинета сидел Юнги.

Т/И остановилась.

Он поднялся.

Несколько секунд никто не говорил.

— Привет.

— Привет.

Уже без «вы».

Без «господина Мина».

И почему-то это делало всё ещё сложнее.

— Дженни?

— У неё встреча с юристом.

Т/И замерла.

Юнги сразу понял.

— Не из-за вчерашнего.

— Не надо.

— Т/И...

— Пожалуйста.

Он кивнул.

— Хорошо.

Они сели.

Между ними одно свободное кресло.

Т/И заметила.

Юнги тоже.

Никто не пересел.

Врач была довольна.

— Давление хорошее.

— Видите?

Т/И победно посмотрела на Юнги.

Он поднял руки.

— Я молчу.

— Правильно.

Врач улыбнулась.

— Гемоглобин понемногу растёт.

Юнги явно хотел что-то спросить.

Т/И заметила.

— Говори.

— Что?

— Я вижу.

— Ничего.

— Юнги.

Врач рассмеялась.

— Хотите спросить, нормально ли она питается?

Он виновато посмотрел.

— Да.

Т/И закрыла лицо руками.

— Даже врач знает.

— Потому что вы каждый раз спрашиваете, — сказала та.

— Это ужасно.

— Зато полезно.

Т/И показала Юнги язык.

И сразу замерла.

Слишком детский жест.

Слишком домашний.

Он рассмеялся.

На секунду всё снова стало обычным.

А потом Т/И вспомнила вчерашний вечер.

Его ладонь на щеке.

Его губы слишком близко.

И отвернулась.

После приёма Юнги пошёл за ней.

— Т/И.

Она остановилась возле лифта.

— Что?

— Нам нужно поговорить.

— Здесь?

— Где скажешь.

Она посмотрела на часы.

— Кафе внизу.

— Хорошо.

Они выбрали дальний стол.

Т/И сразу сказала:

— Вчера не повторится.

Юнги кивнул.

— Хорошо.

— Пока ты женат.

— Я понял.

— Нет.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Думаю, не понял.

Он замолчал.

— Я не хочу быть женщиной, к которой ты приезжаешь, потому что дома плохо.

— Ты не...

— Дай договорить.

Юнги кивнул.

Т/И сцепила пальцы.

— Я не хочу быть твоим спасением от несчастливого брака.

— Ты не спасение.

— Не хочу быть тайной.

— Не будешь.

— Не хочу быть той, ради которой ты уходишь от жены.

— Я не ухожу ради тебя.

— Тогда уходи без меня.

Тишина.

Юнги замер.

— Что?

— Если ваш брак закончился — закончи его.

— Мы этим занимаемся.

— Тогда занимайся.

Т/И говорила спокойно.

Хотя внутри всё дрожало.

— Не приезжай ко мне после ссоры с Дженни. Не приходи, чтобы почувствовать себя лучше. Не говори мне, что любишь...

Она остановилась.

Юнги смотрел.

— Я не говорил.

— Не надо.

— Но...

— Не надо, Юнги.

Он замолчал.

— Потому что если ты скажешь это сейчас, что я должна делать?

Т/И усмехнулась без радости.

— Ответить? Ждать? Обещать?

— Я ничего от тебя не требую.

— Но я сама начну ждать.

Вот она.

Правда.

— А я не хочу.

Юнги опустил взгляд.

— Я не буду второй.

— Ты не вторая.

— Пока у тебя есть жена — вторая.

— Между нами с Дженни...

— Мне всё равно.

Юнги поднял глаза.

— Жестоко?

— Нет.

Т/И покачала головой.

— Не в смысле, что мне всё равно на неё.

Она вздохнула.

— Мне всё равно, спите вы в одной комнате или разных. Любите друг друга или нет. Разговариваете раз в неделю или каждый день.

Пауза.

— Ты женат.

— Да.

— Этого достаточно.

Юнги молчал.

— И если когда-нибудь это изменится...

Она остановилась.

Он ждал.

— Что?

— Ничего.

— Т/И.

— Нет.

— Скажи.

Она посмотрела на него.

— Если когда-нибудь это изменится, тогда посмотрим.

Юнги застыл.

— Посмотрим?

— Не улыбайся.

Он действительно начал улыбаться.

— Я не...

— У тебя лицо.

— Богатое?

Т/И закрыла глаза.

— Я сейчас уйду.

Юнги рассмеялся.

И она тоже.

На несколько секунд.

Потом снова серьёзно:

— Я не обещаю тебя ждать.

Улыбка исчезла.

— Знаю.

— Не обещаю, что после родов вообще захочу тебя видеть.

— Знаю.

— Не обещаю, что мои чувства не исчезнут.

— Хорошо.

— И ты не должен разводиться ради возможности проверить.

— Я понял.

— Правда?

— Правда.

Юнги посмотрел на неё.

— Если я закончу этот брак, то потому, что он закончился.

Т/И кивнула.

— Именно.

— Не из-за тебя.

— Да.

— И не ради тебя.

Эти слова почему-то укололи.

Но она всё равно сказала:

— Да.

— А потом...

Юнги помолчал.

— Потом я могу пригласить тебя на ужин?

Т/И уставилась на него.

— Ты невозможный.

— Это не сейчас.

— Ты уже планируешь.

— Мне нравится иметь план.

— Лжец. Ты постоянно говоришь «не знаю».

— Исправляюсь.

Она покачала головой.

— Сначала разведись.

— Хорошо.

— Юнги.

— Что?

— Это не задание.

— Я знаю.

Они вышли из кафе.

На улице было прохладно.

Юнги остановился возле машины.

— Я могу отвезти?

Т/И задумалась.

— Нет.

Он сразу кивнул.

— Хорошо.

Никакого давления.

— Я вызову такси.

— Напишешь, когда доедешь?

Она прищурилась.

Юнги поправился:

— Если захочешь.

— Так лучше.

Он улыбнулся.

— Учусь.

— Медленно.

— Но прогресс есть.

Т/И сделала несколько шагов.

— Т/И.

Она повернулась.

Юнги стоял на месте.

Не приближался.

— Вчера...

— Юнги.

— Я не буду про поцелуй.

— Тогда что?

Он несколько секунд смотрел на неё.

— Спасибо, что остановила.

Т/И замерла.

— Я тоже должен был.

Она кивнула.

— Да.

— Больше не поставлю тебя в такое положение.

— Хорошо.

— Обещаю.

На этот раз она поверила.

— Спасибо.

Вечером Дженни вернулась домой поздно.

На столе лежала папка.

Юнги сидел напротив.

— Юрист? — спросил он.

— Да.

Она сняла пальто.

— Много бумаг.

— Представляю.

— Дом.

— Оставь себе.

Дженни посмотрела.

— Мы ещё ничего не решили.

— Знаю.

— Тогда не начинай раздавать имущество из чувства вины.

Юнги усмехнулся.

— Хорошо.

Она села.

— Ты видел её?

— Да.

Дженни кивнула.

— И?

— Она сказала, чтобы я закончил наш брак без неё.

Дженни замерла.

— В смысле?

— Не приезжал к ней после наших ссор. Не делал её причиной решения. Не ждал обещаний.

У Дженни задрожали губы.

— Умная.

— Очень.

— Раздражает?

— Ужасно.

Дженни рассмеялась.

— Представляю.

Потом посмотрела на него.

— Юнги.

— М?

— Я сегодня сказала юристу, что хочу продолжить.

Он молчал несколько секунд.

— Хорошо.

— Всё?

— А что я должен сказать?

— Не знаю.

Она улыбнулась грустно.

— Наверное, я всё ещё жду какого-нибудь большого финала.

— Крика?

— Может быть.

— Тарелок?

— Было бы драматично.

— Они дорогие.

Дженни рассмеялась сквозь слёзы.

— Вот поэтому я когда-то тебя и любила.

Юнги замер.

Любила.

Не любит.

Дженни тоже услышала собственное прошедшее время.

Они долго смотрели друг на друга.

— Кажется, я впервые сказала это так, — прошептала она.

— Да.

— Больно.

— Да.

Юнги протянул руку через стол.

Дженни посмотрела.

Потом положила свою сверху.

Не как жена.

Не как женщина, пытающаяся удержать мужа.

Просто как человек, который восемь лет делил с ним жизнь.

— Прости меня, — сказала она.

— За что?

— За то, что пыталась сделать ребёнка клеем для того, что уже разваливалось.

Юнги сжал её пальцы.

— Мы оба это сделали.

— Да.

Тишина.

— Он всё равно будет любим, — сказала Дженни.

— Очень.

— Независимо от нас.

— Да.

И впервые разговор о будущем сыне не был разговором о спасении их брака.

Просто о сыне.

Т/И дома складывала детские снимки УЗИ в конверт.

Их становилось всё больше.

Она подписывала даты.

Не должна была.

Но делала.

Первое сердцебиение.

Первое движение.

Когда узнали, что мальчик.

Профиль.

Маленькая ладонь.

Т/И провела пальцем по снимку.

— Потом отдам тебе.

Малыш толкнулся.

— Все.

Ещё движение.

— Может...

Она остановилась.

— Один оставлю себе.

Тишина.

От одной мысли стало больно.

Телефон завибрировал.

Юнги.

Она открыла.

«Я дома».

Т/И нахмурилась.

«Поздравляю?»

«Ты говорила написать, когда доберусь».

Она рассмеялась.

«Это я должна была написать».

Пауза.

«Точно».

«Старость».

«Осторожнее».

«Что сделаешь?»

Долго ничего.

Потом:

«Ничего».

И следом:

«Я обещал хорошо себя вести».

Т/И улыбнулась.

«Вот и веди».

«Сложно».

«Переживёшь».

«Придётся».

Она положила телефон.

Но через минуту снова взяла.

«Юнги».

«Да?»

Т/И долго смотрела на поле ввода.

Потом:

«Спасибо, что понял».

Ответ пришёл не сразу.

«Я не всё понял».

Она нахмурилась.

Следующее:

«Но главное понял».

«Что?»

Пауза.

«Если когда-нибудь между нами что-то будет, ты должна выбрать меня свободно».

Сердце замерло.

Ещё сообщение.

«Не потому что носишь моего сына».

«Не потому что я помог с операцией».

«Не потому что привыкла ко мне».

«И не потому что мой брак оказался несчастливым».

Т/И почувствовала слёзы.

Последнее:

«Просто потому что захочешь».

Она долго не отвечала.

Потом написала:

«Да».

Юнги:

«Тогда этого и дождёмся».

Т/И закрыла глаза.

Нет.

Она не обещала ждать его.

Он не обещал ждать её.

Между ними всё ещё стояли брак.

Контракт.

Ребёнок.

Предстоящие роды.

И жизнь после них, которую никто не мог предсказать.

Но впервые их граница перестала быть стеной.

Она стала дверью.

Закрытой.

Пока.

И если однажды эта дверь откроется, Т/И хотела войти в неё не второй женщиной.

Не суррогатной матерью его ребёнка.

Не человеком, которого он спасал.

А просто собой.