Озвучивание не поддерживается в этом браузере
24
Глава 24. Конец красивой картинки
Через две недели Дженни сняла обручальное кольцо.
Без скандала.
Без разбитой посуды.
Без громких слов.
Она просто стояла утром перед зеркалом, собираясь на съёмку, и вдруг поняла, что уже несколько минут смотрит на собственную руку.
Кольцо было красивым.
Дорогим.
Юнги выбирал его сам.
Когда-то она плакала, увидев его.
Потом носила каждый день.
Даже во время съёмок, если концепция позволяла.
Даже после самых тяжёлых ссор.
Даже тогда, когда они неделями разговаривали только о расписании.
Потому что снять его означало признать что-то, к чему она не была готова.
Сегодня была.
Дженни медленно стянула кольцо.
На пальце остался светлый след.
— Вот и всё?
Собственный голос прозвучал странно.
Нет.
Не всё.
Впереди юристы.
Документы.
Семьи.
Пресса.
Дом.
Ребёнок.
Но именно сейчас что-то закончилось окончательно.
Она положила кольцо в маленькую коробочку.
Закрыла.
И впервые за восемь лет вышла из спальни без него.
Юнги заметил за завтраком.
Сразу.
Ничего не сказал.
Дженни налила себе чай.
Села напротив.
— Ты увидел.
— Да.
Она посмотрела на его руку.
Кольцо всё ещё было там.
— Не обязательно снимать одновременно.
— Знаю.
— Я не пытаюсь сделать заявление.
— Знаю.
Дженни усмехнулась.
— Ты сегодня удивительно удобный собеседник.
— Стараюсь не испортить момент.
— Какой момент?
Он посмотрел на её руку.
— Этот.
Она опустила глаза.
— Я думала, будет страшнее.
— И?
— Пока просто странно.
Пауза.
— Ты злишься?
Юнги задумался.
— Нет.
— Больно?
— Да.
Честно.
Дженни кивнула.
— Мне тоже.
И именно это было самым странным.
Они оба знали, что делают правильно.
И всё равно было больно.
Т/И ничего об этом не знала.
Она сидела возле маминой кровати и спорила из-за выписки.
— Завтра.
— Сегодня.
— Врач сказал завтра.
— Врач молодой.
— И?
— Что он знает?
Т/И уставилась.
— Он хирург.
— Молодой хирург.
— Мам.
— Я прекрасно себя чувствую.
— Ты пять минут назад попросила меня поднять сумку.
— Потому что ты молодая.
— Вот именно!
Мама рассмеялась.
— Не кричи в больнице.
— Ты сведёшь меня с ума.
— Зато я жива.
Т/И остановилась.
Все возражения исчезли.
Мама тоже стала серьёзнее.
Т/И подошла.
Обняла её.
Осторожно.
— Да.
Тихо.
— И это главное.
Мама погладила её по волосам.
— Ты слишком много сделала ради этого.
Т/И замерла.
— Не начинай.
— Я ничего не знаю.
— Вот и хорошо.
— Но я не слепая.
Т/И отстранилась.
— Что?
Мама посмотрела на неё внимательно.
Слишком внимательно.
Т/И машинально потянула свободную кофту вниз.
— Ты что-то от меня скрываешь.
Сердце ударило сильнее.
— Работу.
— Не только.
— Мам...
— Хорошо.
Она подняла руки.
— Не сейчас.
Т/И выдохнула.
— Когда будешь готова.
— Да.
Мама посмотрела на её живот.
Всего секунду.
Т/И заметила.
Но ничего не сказала.
После больницы Т/И поехала на плановый осмотр.
Сегодня без Дженни и Юнги.
Она специально попросила Соён не напоминать им.
Обычный приём.
Ничего важного.
По крайней мере, она так думала.
— Вес хороший.
— Спасибо.
— Давление хорошее.
— Я стараюсь.
— Гемоглобин лучше.
Т/И победно улыбнулась.
— Можно официальную справку?
Врач рассмеялась.
— Для кого?
— Для одного очень раздражающего человека.
— Который спрашивает про питание?
— Именно.
— Могу поставить печать.
— Идеально.
Врач продолжила осмотр.
— Малыш активный.
— Очень.
— Особенно ночью?
— Он считает три часа утра прекрасным временем для тренировок.
— Привыкайте.
— Не говорите страшные вещи.
Они обе рассмеялись.
А потом врач нанесла гель.
На экране появился ребёнок.
Т/И сразу замолчала.
Как всегда.
Можно было видеть его десятки раз.
Всё равно каждый раз сердце делало что-то странное.
— Всё хорошо, — сказала врач.
Т/И улыбнулась.
— Можно фотографию?
— Конечно.
— Две.
Она сказала автоматически.
Врач посмотрела.
Т/И исправилась:
— Три.
Одна Дженни.
Одна Юнги.
Одна ей.
Привычка.
Юнги получил фотографию вечером.
От Т/И напрямую.
Без текста.
Он смотрел несколько секунд.
Потом написал:
«Сегодня было УЗИ?»
«Обычный контроль».
«Почему не сказали?»
Т/И прищурилась.
«Сказала».
«После».
«Потому что всё нормально».
Пауза.
«Я мог приехать».
«Знаю».
«Тогда почему?»
Она задумалась.
«Потому что иногда хочу побыть с ним одна».
Юнги замер.
Не обиделся.
Просто понял.
«Хорошо».
Через минуту:
«Спасибо за фото».
Т/И:
«Это твой сын».
Он смотрел на эти слова.
Твой сын.
Написал:
«Ты тоже можешь оставлять фотографии себе».
Ответ долго не приходил.
Потом:
«Оставляю».
Юнги закрыл глаза.
Не стал спрашивать сколько.
Не стал говорить, что имеет право.
Просто:
«Хорошо».
— Ты опять переписываешься с ней?
Юнги поднял голову.
Дженни стояла в дверях кухни.
Без кольца.
Он снова заметил.
— Она прислала УЗИ.
— Покажешь?
— Конечно.
Он протянул телефон.
Дженни подошла.
Посмотрела.
И улыбнулась.
Мгновенно.
— Нос.
— Что с ним?
— Твой.
— Там ничего не видно.
— Мне видно.
— Конечно.
— И подбородок.
— Дженни, это чёрно-белое пятно.
Она рассмеялась.
— Замолчи.
Юнги улыбнулся.
Несколько секунд они стояли рядом.
Смотрели на фотографию сына.
И это было спокойно.
Почти хорошо.
Потом Дженни вернула телефон.
— Завтра юрист пришлёт окончательный вариант соглашения.
Улыбка Юнги исчезла.
— Хорошо.
— Ты прочитаешь?
— Да.
— Нам нужно решить про дом.
— Я говорил...
— Я не хочу оставлять его себе только потому, что тебе стыдно.
— Мне не стыдно.
— Виновато.
— Возможно.
Она села.
— Давай продадим.
Юнги удивился.
— Дом?
— Да.
— Ты уверена?
Дженни огляделась.
— Я не хочу здесь жить.
Тишина.
— Слишком много воспоминаний?
— Наоборот.
Она грустно улыбнулась.
— Слишком мало.
Юнги замер.
Дженни провела пальцем по столу.
— Красивый дом.
— Большой.
— Дорогой.
— Очень.
— И пустой.
Она подняла глаза.
— Мы купили идеальный дом для идеальной семьи, которой так и не стали.
Юнги сел напротив.
— Прости.
— Опять.
— Знаю.
— Перестань.
— Пытаюсь.
Вечером они впервые за много месяцев открыли бутылку вина.
Только Дженни.
Юнги не захотел.
— Боишься, что Т/И узнает и отругает?
Он посмотрел.
Дженни рассмеялась.
— Прости.
— Это было низко.
— Немного.
Она сделала глоток.
— Но лицо было смешное.
— Очень смешно.
Пауза.
— Ты счастлив с ней?
Юнги нахмурился.
— Мы не вместе.
— Я не это спросила.
Он задумался.
— Мне спокойно.
— Я знаю.
— Иногда страшно.
— Почему?
— Потому что всё временно.
Дженни посмотрела.
— Беременность?
— Всё.
Юнги провёл рукой по волосам.
— Она может родить и уйти.
— Может.
— Она уже говорила.
— Да.
— Может решить, что всё, что чувствовала, было из-за беременности.
— Может.
— Может не захотеть видеть меня.
Дженни улыбнулась грустно.
— Ты боишься.
— Да.
— Хорошо.
Юнги поднял бровь.
— Спасибо.
— Нет.
Она покачала головой.
— Я серьёзно.
— Почему хорошо?
— Потому что раньше ты боялся только потерять контроль.
Пауза.
— Сейчас боишься потерять человека.
Он ничего не ответил.
Дженни допила вино.
— Юнги.
— М?
— Я тоже должна извиниться.
— За что?
— За ребёнка.
Он нахмурился.
— Не понимаю.
— Я знала, что мы разваливаемся.
Она посмотрела на него.
— И всё равно настаивала.
— Я тоже согласился.
— Потому что думал, что я этого хочу.
— Я тоже хотел сына.
— Знаю.
Она улыбнулась.
— Но часть меня думала: если у нас будет ребёнок, ты снова станешь тем мужчиной, который делал мне кофе по утрам.
Юнги опустил взгляд.
— Я помню.
— Первые два года.
— Да.
— Потом перестал.
— Да.
— Я думала, ребёнок вернёт нас туда.
— Я тоже.
Дженни удивилась.
— Правда?
— Да.
— Почему не говорил?
Юнги усмехнулся.
— Мы вообще мало говорили.
Она рассмеялась.
— Справедливо.
Несколько минут они молчали.
Потом Дженни спросила:
— Когда ты понял?
— Что?
— Что влюбился.
Юнги сразу понял, о ком речь.
— Не знаю.
— Должен быть момент.
— Нет.
Он задумался.
— Наверное, именно поэтому всё так плохо.
— Почему?
— Не было момента.
Он посмотрел на стол.
— Просто однажды я знал, что она ненавидит запах кофе.
— Потом?
— Что ночью ей хочется зелёных яблок.
Дженни улыбнулась.
— Двадцать штук.
— Не напоминай.
— Это было безумие.
— Знаю.
— Дальше?
— Начал ждать, когда она спустится ночью.
Улыбка Дженни исчезла.
— Потом понял, что знаю, когда она врёт про еду.
— Очень романтично.
— Ты спросила.
— Продолжай.
Юнги помолчал.
— А потом она уехала.
— Из нашего дома.
— Да.
— И?
Он посмотрел в сторону кухни.
— Стало слишком тихо.
Дженни сглотнула.
— Понятно.
— Прости.
— Не надо.
На этот раз мягко.
— Я сама спросила.
Потом Юнги неожиданно спросил:
— А ты когда поняла?
— Что?
— Что больше не любишь меня.
Дженни замерла.
— Жестоко.
— Можешь не отвечать.
Она долго смотрела в бокал.
— Наверное...
Пауза.
— Когда перестала ждать тебя вечером.
Юнги молчал.
— Раньше, если ты задерживался, я злилась.
Она улыбнулась.
— Писала. Звонила. Спрашивала.
— Помню.
— Потом перестала.
— Я думал, ты привыкла.
— Я тоже.
Она покачала головой.
— Оказалось, мне просто стало всё равно, когда ты вернёшься.
Юнги опустил глаза.
— Это было ещё до Т/И?
— Задолго.
— Тогда почему мы продолжали?
Дженни рассмеялась тихо.
— Потому что восемь лет — это страшно выбросить.
— Мы не выбрасываем.
Она посмотрела.
— Нет?
— Нет.
Юнги говорил спокойно.
— Они были.
— Хорошие тоже.
— Да.
— Мы были счастливы.
— Были.
У Дженни появились слёзы.
— Тогда почему мне кажется, будто всё было зря?
Юнги встал.
Подошёл.
Сел рядом.
И впервые за очень долгое время обнял жену.
Не потому, что хотел вернуть.
Не потому, что боялся потерять.
Просто потому, что ей было больно.
Дженни сначала застыла.
Потом обняла его в ответ.
И заплакала.
— Прости.
— Всё нормально.
— Нет.
— Знаю.
Она рассмеялась сквозь слёзы.
— Ненавижу тебя.
— Иногда взаимно.
— Идиот.
— Знаю.
Они сидели так несколько минут.
Два человека, которые когда-то любили друг друга.
А теперь прощались.
Не врагами.
Не предателями.
Просто людьми, которые слишком долго боялись признать конец.
На следующий день они подписали первые документы.
Не финальный развод.
Но соглашение о начале официального процесса.
Юристы забрали бумаги.
Дженни смотрела на стол.
Юнги — на свою руку.
Потом медленно снял кольцо.
Положил рядом.
Дженни посмотрела.
Слёзы появились снова.
— Странно.
— Очень.
— Мы действительно это делаем.
— Да.
— Можно последний раз спросить?
— Конечно.
— Если бы Т/И не появилась...
Юнги замер.
— Мы бы остались вместе?
Он долго думал.
— Возможно.
Дженни болезненно улыбнулась.
— Честно.
— Но не потому, что были счастливы.
Она кивнула.
— Просто продолжали бы бояться закончить.
— Да.
Дженни выдохнула.
— Тогда она действительно не причина.
— Нет.
— Просто зеркало.
Юнги посмотрел.
— Жестокое зеркало.
— Очень.
Они оба улыбнулись.
Т/И узнала последней.
Не от Юнги.
Не от Дженни.
От Соён.
Совершенно случайно.
Она приехала подписать медицинские бумаги.
Соён просматривала документы.
— После изменения семейного статуса господина Мина и госпожи Ким нам, возможно, понадобится дополнительное соглашение.
Т/И замерла.
— Какого изменения?
Соён подняла голову.
И поняла ошибку.
— Я думала, вы знаете.
— Что?
— Они начали официальный бракоразводный процесс.
Тишина.
Т/И смотрела на неё.
— Когда?
— Насколько мне известно, документы поданы вчера.
Она перестала слышать продолжение.
На улице Т/И достала телефон.
Открыла чат Юнги.
Набрала:
«Ты развёлся?»
Стерла.
«Почему я узнала от Соён?»
Стерла.
Позвонила.
Юнги ответил сразу.
— Т/И?
— Ты начал развод?
Тишина.
— Откуда ты...
— Ответь.
— Да.
Сердце ударило.
— Почему ты мне не сказал?
— Потому что ты просила не делать тебя частью этого решения.
Т/И замолчала.
— И я не делал.
— Но...
— Это было между мной и Дженни.
Она закрыла глаза.
Он был прав.
И это почему-то причиняло боль.
— Вчера мы подписали первые бумаги.
— Первые?
— Процесс ещё не закончен.
— Понятно.
— Т/И.
— Что?
— Ты злишься?
— Не знаю.
— Где ты?
Она сразу напряглась.
— Неважно.
— Хорошо.
Он не спросил снова.
— Я не сделал это ради тебя.
Т/И сглотнула.
— Знаю.
— Правда?
— Да.
— Хорошо.
Пауза.
— Тогда почему ты плачешь?
Т/И коснулась щеки.
Чёрт.
— Не плачу.
— Врёшь.
— Немного.
Юнги тихо выдохнул.
— Т/И.
— Мне нужно идти.
— Хорошо.
— Пока.
— Пока.
Она отключилась.
Но не ушла.
Села на скамейку.
Положила руку на живот.
— Твои родители разводятся.
Слова прозвучали ужасно.
Малыш толкнулся.
— Извини.
Ещё движение.
— Хотя за что я извиняюсь?
Слёзы снова появились.
— Они будут тебя любить.
Т/И погладила живот.
— Оба.
— Очень.
Она знала.
Но всё равно чувствовала вину.
Потому что сколько бы они ни говорили, что она не причина...
Юнги полюбил её.
Дженни это увидела.
И теперь их брак официально заканчивался.
Разве можно было совсем не чувствовать себя виноватой?
Вечером раздался звонок в дверь.
Т/И открыла.
Дженни.
— Привет.
Т/И застыла.
— Привет.
— Можно?
Она молча пропустила.
Дженни сразу увидела лицо.
— Плакала?
— Нет.
— Вы с Юнги ужасно врёте.
Т/И невольно улыбнулась.
— Соён сказала?
— Юнги.
— Конечно.
Они сели.
Т/И первой сказала:
— Мне жаль.
Дженни закрыла глаза.
— Только не снова.
— Но...
— Т/И.
— Я должна...
— Ничего ты не должна.
— Если бы меня не было...
— Мы уже обсудили это.
— Но вы могли остаться вместе.
— Могли.
Т/И замерла.
Дженни кивнула.
— Могли прожить ещё пять лет.
— Или десять.
— Родить ребёнка.
— Улыбаться на мероприятиях.
— Спать в разных комнатах.
— Не знать, когда другой возвращается домой.
Т/И молчала.
— Это тот брак, который ты думаешь, что разрушила?
— Дженни...
— Ты ничего не разрушила.
Она взяла её за руку.
— Ты просто оказалась рядом, когда мы наконец перестали врать.
Т/И заплакала.
— Я не хотела.
— Знаю.
— Я правда не хотела его любить.
Дженни замерла.
Первое прямое признание.
Не:
«Мне нравится».
Не:
«Я скучаю».
Любить.
Т/И тоже поняла, что сказала.
Но не забрала слова.
— Знаю, — тихо ответила Дженни.
— Прости.
Дженни сжала её руку.
— За чувства не извиняются.
Пауза.
— За поступки — да.
Она посмотрела прямо на неё.
— Поэтому пока развод не закончен...
— Ничего не будет.
Ответ мгновенный.
— Я обещала.
Дженни улыбнулась.
— Знаю.
Перед уходом Дженни остановилась возле двери.
— Кстати.
— Что?
— Я сняла кольцо.
Т/И посмотрела на её руку.
Только сейчас заметила.
— Вчера.
— Юнги тоже?
— Сегодня.
Т/И сглотнула.
Дженни заметила реакцию.
— Не радуйся слишком сильно.
Т/И возмущённо посмотрела.
— Я не...
Дженни рассмеялась.
— Господи, твоё лицо.
— Я не радуюсь!
— Конечно.
— Дженни!
— Всё, ухожу.
Она открыла дверь.
— И ещё.
— Что?
Дженни улыбнулась.
На этот раз без боли.
Почти.
— Когда всё закончится официально, не заставляй его ждать слишком долго.
Т/И застыла.
— Я ничего не обещаю.
— Конечно.
— Правда.
— Знаю.
Дженни ушла.
Поздно вечером Юнги получил сообщение.
От Т/И.
«Спасибо, что не сказал».
Он нахмурился.
«О разводе?»
«Да».
Пауза.
«Сначала я разозлилась».
«Я понял».
«Но ты сделал именно то, о чём я просила».
Юнги:
«Это было наше решение».
Т/И:
«Знаю».
Потом:
«Как ты?»
Он смотрел на вопрос.
Простой.
Но никто почти не спрашивал его.
«Странно».
«Плохо?»
«Немного».
Т/И:
«Скучаешь?»
Юнги задумался.
«По тому, какими мы были раньше».
Она почувствовала неожиданную боль.
Но правильную.
Потому что если бы он ничего не чувствовал после восьми лет, это было бы страшнее.
«Это нормально».
Юнги:
«Наверное».
Т/И:
«Не приезжай сегодня».
Он улыбнулся.
«Я не собирался».
«Врёшь».
Пауза.
«Немного».
Она рассмеялась.
«Побудь один».
«Зачем?»
«Потому что нельзя заканчивать одну жизнь и сразу бежать в другую».
Юнги долго смотрел на экран.
Потом:
«Хорошо».
Он действительно остался один.
Не приехал.
Не позвонил.
Не пытался превратить развод в начало чего-то нового.
А Т/И впервые была благодарна ему именно за отсутствие.
Потому что их история не должна была начаться на обломках чужой.
Сначала Юнги и Дженни должны были закончить свою.
Правильно.
До конца.
И только потом, возможно, когда между ними больше не будет кольца, брака, вины и красивой картинки для окружающих...
Т/И позволит себе узнать, что останется между ней и Юнги без всех этих препятствий.
А пока кольца лежали в двух разных коробках.
Юристы готовили следующие документы.
Дженни училась представлять жизнь без фамилии Мин рядом со своей.
Юнги — возвращаться в пустой дом и не бежать от этой пустоты.
А Т/И училась не считать себя причиной конца истории, которая закончилась задолго до неё.
Идеальная картинка рассыпалась.
Но впервые за много лет все трое перестали пытаться склеить её обратно.
Комментарии