Озвучивание не поддерживается в этом браузере
19
Глава 19. Прости
Утро началось с голоса медсестры:
— Т/И, просыпайтесь.
Она недовольно нахмурилась и натянула одеяло выше.
— Я уже здорова.
— Очень убедительно.
— Тогда можно домой.
— Сначала анализы.
— Я передумала быть здоровой.
Медсестра рассмеялась.
— Руку.
Т/И высунула руку из-под одеяла.
— Жестокие люди.
— А вчера вы нас всех напугали.
Улыбка исчезла.
Вчера.
Улица.
Темнота.
Больница.
Юнги.
«Мне было очень страшно, Т/И».
И сообщение перед сном.
«А если я хочу, чтобы вы поверили?»
Т/И так и не ответила.
Она взяла телефон.
Никаких новых сообщений от него.
Правильно.
Он снова не давил.
Почему-то именно это заставляло думать о нём ещё больше.
Врач пришла около десяти.
— Анализы лучше.
— Значит, домой?
— Какое волшебное слово.
— Пожалуйста?
— Нет.
Т/И простонала.
— Почему?
— Потому что вчера вы потеряли сознание посреди улицы.
— Сегодня уже не теряю.
— День только начался.
Т/И скрестила руки.
— Это дискриминация беременных.
— Это здравый смысл.
Врач села рядом.
— Я хочу оставить вас до вечера. Если давление будет стабильным, отпустим.
— Хорошо.
— Но с условиями.
Т/И подозрительно посмотрела.
— Какими?
— Полноценное питание.
— Да.
— Сон.
— Да.
— Минимум стресса.
Т/И усмехнулась.
— Следующее.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
— И вы не должны сейчас оставаться одна.
Улыбка исчезла.
— Почему?
— Хотя бы несколько дней.
— Мне нормально.
— Вчера тоже было нормально.
— Это случайность.
— Это результат переутомления.
Т/И вздохнула.
— Я могу попросить подругу.
— Отлично.
Она соврала.
Подруга сейчас была в другом городе.
Но врачу знать необязательно.
— Кто-то сможет забрать вас вечером?
— Да.
Ещё одна ложь.
— Хорошо.
Врач поднялась.
— Тогда обсудим выписку после четырёх.
В двенадцать пришла Дженни.
С огромным пакетом еды.
Т/И посмотрела на него.
— Вы решили открыть ресторан?
— После вчерашнего я решила перестраховаться.
— Я не съем столько.
— Не обязательно сегодня.
Она поставила пакет на стол.
— Как ты?
— Хорошо.
— Врач?
— До вечера оставляет.
— Правильно.
Т/И прищурилась.
— Вы все против меня.
— Конечно.
Дженни села.
— И сказала не оставаться одной?
Т/И подозрительно посмотрела.
— Откуда знаете?
— Я разговаривала с врачом.
— Предатели.
— Т/И.
— Что?
— Куда ты поедешь?
— Домой.
— Одна?
— Нет.
— Кто будет?
Т/И замолчала.
Ошибка.
Дженни вздохнула.
— Никто.
— Я найду.
— За четыре часа?
— Да.
— Ты ужасно врёшь.
— Спасибо.
— Поедем к нам.
Т/И сразу покачала головой.
— Нет.
— Я знала.
— Тогда зачем спрашивать?
— Надеялась на чудо.
— Чудес не бывает.
— Бывают. Ты же согласилась есть суп.
— Это шантаж.
Дженни улыбнулась.
Потом стала серьёзной.
— Я не хочу заставлять.
— Хорошо.
— Но врач права.
— Я знаю.
— И?
Т/И посмотрела в окно.
— Найду вариант.
— Хорошо.
Дженни не стала давить.
За это Т/И была благодарна.
Юнги не приехал.
До трёх.
До четырёх.
До пяти.
Т/И не ждала.
Совсем.
Поэтому каждый раз, когда открывалась дверь, она совершенно случайно поднимала голову.
Медсестра.
Врач.
Сотрудница клиники.
Дженни уже уехала на съёмку.
Юнги не было.
И это правильно.
Т/И сама вчера попросила его не говорить вещи, которым она может поверить.
Возможно, он понял.
Возможно, решил снова отойти.
Возможно...
— Перестань.
Она взяла яблоко.
Откусила.
Зелёное.
Конечно.
В пять двадцать врач разрешила выписку.
— Давление стабильное.
— Я свободна?
— Почти.
— Что ещё?
— Через три дня контроль.
— Хорошо.
— Железо продолжаем.
— Да.
— Питание.
— Да.
— Сон.
— Да.
— И не одна.
Т/И закатила глаза.
— Да.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
— Кто вас заберёт?
— Сейчас приедет.
Врач кивнула.
— Хорошо.
Когда дверь закрылась, Т/И схватила телефон.
Кого вызвать?
Можно снять сиделку на пару дней.
Глупо.
Можно попросить коллегу.
Ещё глупее.
Маму — невозможно.
Дженни?
Нет.
Юнги?
Нет.
Она открыла приложение такси.
Заказала машину.
План был простой.
Уехать домой.
Если станет плохо — позвонить врачу.
Никто не узнает.
— Вы куда собрались?
Т/И замерла.
Этот голос.
Она медленно подняла голову.
Юнги стоял в дверях.
Чёрная кепка.
Маска спущена на подбородок.
Куртка.
И очень недовольное лицо.
— Домой.
— Одна?
— Нет.
Он посмотрел на пустую палату.
— Где сопровождающий?
— Едет.
— Кто?
— Почему вас это интересует?
— Потому что врач сказала...
Т/И прищурилась.
— Вы тоже разговаривали с врачом?
— Да.
— Здесь вообще существует врачебная тайна?
— Я сторона медицинского договора.
— Прекрасно.
Она взяла сумку.
— До свидания.
Юнги не сдвинулся.
— Кто вас забирает?
— Такси.
Его лицо изменилось.
— Т/И.
— Даже не начинайте.
— Вы сказали врачу...
— Я знаю, что сказала.
— То есть соврали.
— Немного.
— Вы вчера потеряли сознание!
— Я помню.
— Очевидно, недостаточно хорошо.
Т/И закрыла глаза.
— Юнги.
Он замолчал.
— Я устала.
И всё раздражение на его лице исчезло.
— Хорошо.
Тише:
— Простите.
Т/И открыла глаза.
— За что именно?
— За то, что снова начал командовать.
Она немного удивилась.
— Быстро учитесь.
— Пытаюсь.
Он посмотрел на сумку.
— Можно я просто отвезу вас?
— Домой?
— Куда скажете.
— И не будете спрашивать адрес?
— Если вы сами его назовёте водителю, я всё равно услышу.
Т/И чуть не улыбнулась.
— Логично.
— Но не приеду без приглашения.
Она молчала.
— Обещаю.
— И не будете устраивать допрос?
— Постараюсь.
— Это не обещание.
— Хорошо. Не буду.
— И про еду?
Юнги помолчал.
— Это жестоко.
Т/И всё-таки улыбнулась.
— Тогда такси.
— Ладно. Ни слова про еду.
— Хорошо.
В машине было тихо.
Слишком тихо.
Т/И смотрела в окно.
Юнги сидел рядом.
Не касался.
Не задавал вопросов.
Даже когда водитель назвал её новый адрес, он никак не отреагировал.
Т/И заметила.
— Вы запомнили.
— Что?
— Адрес.
— Да.
— Конечно.
— У меня хорошая память.
— Это угроза?
— Нет.
Он посмотрел на неё.
— Я обещал.
Т/И отвернулась к окну.
— Знаю.
Пауза.
— Как мама?
— Лучше.
— Хорошо.
— Сегодня впервые нормально поела.
— А вы?
Т/И медленно повернула голову.
Юнги закрыл глаза.
— Простите.
Она рассмеялась.
— Вы продержались восемь минут.
— Девять.
— Это достижение.
— Спасибо.
И снова тишина.
Но уже не такая тяжёлая.
Когда машина остановилась, Юнги вышел первым.
Т/И нахмурилась.
— Я сама.
— Я просто возьму сумку.
— Юнги.
— Врач сказал не напрягаться.
— Она весит три килограмма.
— Два с половиной.
— Откуда вы...
— Я взял её.
Т/И закатила глаза.
— Невыносимый.
— Это вы уже говорили.
Они поднялись.
Т/И открыла дверь.
Забрала сумку.
— Спасибо.
Юнги кивнул.
— Отдыхайте.
Она замерла.
Вот и всё?
Он действительно собирался уйти?
Юнги сделал шаг назад.
— Спокойной ночи.
Т/И посмотрела внутрь пустой квартиры.
Потом на него.
Вспомнила врача.
Не оставаться одной.
Юнги заметил её колебание.
— Что?
— Ничего.
— Т/И.
— Не начинайте.
— Не начинаю.
Она вздохнула.
— Врач сказала, что несколько дней мне нельзя оставаться одной.
Юнги замер.
— Я знаю.
— Дженни предложила ваш дом.
— Знаю.
— Я отказалась.
— Тоже знаю.
— У вас сегодня работа?
— Нет.
Ложь.
У него была.
Но это можно было отменить.
Т/И посмотрела на него.
— Можете...
Замолчала.
— Что?
— Ничего.
— Т/И.
Она раздражённо выдохнула.
— Можете немного остаться?
Юнги не улыбнулся.
Не показал облегчения.
Просто кивнул.
— Конечно.
Он вошёл.
Впервые.
Т/И сразу почувствовала странную неловкость.
Это было её пространство.
Пусть временное.
Маленькое.
Обычное.
Не его огромный дом.
— Не смотрите так.
— Как?
— Будто оцениваете.
— Я ничего не оцениваю.
— У вас лицо оценивает.
— У меня обычное лицо.
— Нет.
— Какое?
— Богатое.
Юнги уставился на неё.
Т/И рассмеялась.
— Что такое «богатое лицо»?
— Ваше.
— Очень содержательно.
— Спасибо.
Она сняла обувь.
Юнги огляделся.
На столе ноутбук.
На подоконнике книги.
Возле дивана плед.
На кухне чашка.
Фрукты.
И целая миска зелёных яблок.
Он остановился.
Т/И заметила.
— Ни слова.
— Я ничего.
— Даже не улыбайтесь.
— Не улыбаюсь.
Уголок его губ поднялся.
— Юнги.
— Всё.
Он поднял руки.
— Молчу.
Т/И ушла переодеться.
Когда вернулась, Юнги стоял на кухне.
— Что вы делаете?
— Ничего.
— Почему холодильник открыт?
— Проверял...
Он замолчал.
Т/И скрестила руки.
— Что?
— Ничего.
— Юнги.
— Вы запретили говорить про еду.
— И?
— Поэтому я молчу.
Она подошла.
Закрыла холодильник.
— Там есть еда.
— Я видел.
— Тогда проблема?
— Никакой.
— По лицу не скажешь.
— Богатое лицо.
Т/И не выдержала и рассмеялась.
— Ненавижу вас.
Юнги посмотрел на неё.
Улыбка исчезла.
На секунду между ними снова стало слишком тихо.
Т/И отвела взгляд.
— В переносном смысле.
— Я понял.
Они сидели в гостиной.
Т/И под пледом.
Юнги в кресле.
На телевизоре шёл какой-то фильм, который никто не смотрел.
Через полчаса Т/И спросила:
— Вы собирались извиниться лично.
Юнги повернулся.
— Да.
— Тогда?
Он выключил звук.
Несколько секунд собирался с мыслями.
— Простите меня.
Без шуток.
Без оправданий.
Т/И смотрела.
— За договор.
— Да.
Он кивнул.
— Я не должен был использовать его в ссоре.
— Вы разозлились.
— Неважно.
— Важно.
— Нет.
Голос Юнги был спокойным.
— Вы были правы.
Т/И удивилась.
— В чём?
— В том, что я не имею права контролировать вас только потому, что вы вынашиваете ребёнка.
Он опустил глаза.
— Я начал вести себя так, будто моя тревога даёт мне право решать за вас.
Т/И молчала.
— Не даёт.
— Юнги...
— И ещё.
Он посмотрел прямо на неё.
— Я знал, почему вы подписали контракт.
Т/И напряглась.
— Знал, что вам нужны деньги для мамы.
— Да.
— Поэтому особенно не должен был напоминать вам о финансовой стороне.
Он сжал пальцы.
— Это было жестоко.
— Вы не говорили про деньги.
— Не нужно было.
Тишина.
— Я заставил вас почувствовать, будто вы обязаны мне своим телом из-за того, что я плачу.
Т/И отвела взгляд.
— На секунду — да.
Юнги закрыл глаза.
Ответ действительно причинил боль.
— Простите.
— Я тоже сказала ужасную вещь.
— Мы сейчас не про вас.
— Но...
— Т/И.
Она замолчала.
— Не спасайте меня от моего извинения.
Её губы дрогнули.
— Хорошо.
— Я не хочу оправдываться тем, что испугался или разозлился.
Он тихо добавил:
— Я был неправ.
Т/И долго смотрела на него.
Потом кивнула.
— Хорошо.
— Это значит...
— Я услышала.
— Не простили?
Она почти улыбнулась.
— Я подумаю.
Юнги кивнул.
— Справедливо.
Через час Т/И уснула.
Прямо на диване.
Юнги понял это, когда она перестала отвечать на его комментарии о фильме.
Он посмотрел.
Голова лежала на подушке.
Одна рука под щекой.
Вторая — на животе.
Спокойная.
Наконец.
Юнги встал.
Тихо поправил плед.
И остановился.
Ему хотелось убрать волосы с её лица.
Всего один жест.
Он не сделал.
Просто отошёл.
Сел обратно.
Телефон завибрировал.
Дженни.
«Ты где?»
Юнги посмотрел на спящую Т/И.
Написал:
«У неё».
Ответ пришёл не сразу.
«Почему?»
«Врач сказал ей не оставаться одной. Она попросила немного остаться».
Долгая пауза.
«Хорошо».
Юнги нахмурился.
«Ты в порядке?»
Дженни:
«Не знаю».
Честно.
Через минуту:
«Но не уходи только потому, что боишься моей реакции. Если врач сказал не оставлять её одну, побудь там».
Юнги смотрел на сообщение.
«Спасибо».
Дженни:
«Не благодари. Мне всё ещё больно».
Он закрыл глаза.
«Знаю».
«Но я не хочу превращать боль в наказание для неё».
Юнги долго ничего не отвечал.
Потом:
«Прости».
Дженни:
«Мы оба слишком долго жили на одних извинениях».
Т/И проснулась около полуночи.
Сначала не поняла, где находится.
Потом увидела Юнги.
Он спал в кресле.
Неудобно.
Голова откинута назад.
Руки скрещены.
Телефон лежал на коленях.
Т/И медленно села.
Он остался.
Хотя она сказала «немного».
На столе стояла бутылка воды.
Рядом — её лекарства.
Не принесённые к ней.
Просто оставленные там, чтобы она сама решила.
Т/И улыбнулась.
Малыш толкнулся.
— Тихо.
Она приложила палец к губам.
— Не буди его.
Ещё толчок.
— Он и так не умеет отдыхать.
Юнги шевельнулся.
Открыл глаза.
— Вы проснулись?
— Нет.
Он сонно посмотрел.
— Понятно.
— Почему вы ещё здесь?
— Вы попросили остаться.
— Я сказала немного.
— Это относительное понятие.
— Полночь.
Юнги посмотрел на часы.
— Действительно.
— Идите домой.
— А врач?
— Я в порядке.
— Т/И.
Она закатила глаза.
— Хорошо. Можете остаться до утра.
Он сразу кивнул.
— Хорошо.
— Даже не притворились, что подумаете.
— Нет смысла.
Т/И усмехнулась.
— Упрямый.
— Весь в вас.
— Вы эту фразу теперь будете использовать всегда?
— Возможно.
Она пересела удобнее.
Несколько секунд молчала.
— Юнги.
— Да?
— Я простила.
Он посмотрел на неё.
— Что?
— За тот разговор.
— Вы уверены?
— Да.
Пауза.
— Но если ещё раз напомните мне договор во время ссоры...
— Не напомню.
— Я не закончила угрозу.
— Мне страшно.
Т/И рассмеялась.
— Правильно.
Юнги улыбнулся.
Потом стал серьёзным.
— Спасибо.
— Только не думайте, что теперь можете снова командовать.
— Конечно нет.
— И спрашивать, что я ела.
Он задумался.
— Вот это сложнее.
— Юнги.
— Я постараюсь.
Она покачала головой.
— Безнадёжный.
— Вы уже говорили.
На следующее утро Т/И проснулась от запаха.
Не кофе.
Еды.
Она вышла на кухню.
Юнги стоял у плиты.
Т/И остановилась.
— Нет.
Он обернулся.
— Доброе утро.
— Что вы делаете?
— Завтрак.
— Вы умеете готовить?
— Это оскорбительно.
Она посмотрела на сковороду.
— Это выглядит подозрительно.
— Тогда не ешьте.
Т/И прищурилась.
Юнги спокойно поставил тарелку на стол.
— Никакого давления.
— Манипулятор.
— Почему?
— Вы прекрасно знаете, что теперь я съем из принципа.
— Не знал.
— Врёте.
— Немного.
Т/И села.
Попробовала.
Замерла.
Юнги наблюдал.
— Ну?
— Нормально.
— Просто нормально?
— Не зазнавайтесь.
Он усмехнулся.
Т/И съела ещё кусочек.
Потом ещё.
Юнги ничего не сказал.
Не спросил.
Не похвалил.
Просто налил ей воды.
И именно поэтому она доела всё.
После завтрака он собирался уходить.
У двери Т/И сказала:
— Спасибо, что остались.
Юнги повернулся.
— Вы попросили.
— Обычно люди всё равно находят причины уйти.
Он вспомнил её слова возле ресторана.
«Когда тебе действительно нужен кто-то, очень часто оказывается, что рядом никого нет».
— Я не хотел.
Т/И замерла.
— Что?
— Искать причину уйти.
Тишина.
— Юнги...
— Ничего.
Он открыл дверь.
— Отдыхайте.
— Вы опять командуете.
— Рекомендую.
— Лучше.
Он улыбнулся.
— До свидания.
— До свидания.
Дверь закрылась.
Т/И прислонилась к ней спиной.
Закрыла глаза.
Это было плохо.
Очень.
Потому что ссоры были проще.
На него можно было злиться.
Можно было прятаться за обидой.
За договором.
За резкими словами.
Но что делать с Юнги, который признаёт ошибку?
Который не оправдывается.
Который сидит всю ночь в неудобном кресле только потому, что она попросила не оставлять её одну?
Который учится заботиться так, чтобы не отнимать у неё право решать?
От такого Юнги защищаться было гораздо сложнее.
В машине Юнги получил сообщение.
Т/И:
«Завтрак был вкусный».
Он улыбнулся.
Написал:
«Я знал».
Ответ:
«Забираю прощение обратно».
Юнги рассмеялся.
«Поздно».
Т/И:
«Невыносимый».
«Знаю».
Он убрал телефон.
А через несколько секунд снова достал.
Прочитал переписку.
И улыбка постепенно исчезла.
Потому что он тоже понимал.
Сейчас между ними происходило что-то намного опаснее первых признаний.
Они переставали только желать друг друга.
Они учились быть рядом.
Спокойно.
Обычно.
Без драмы.
Без причины.
И именно такие вещи однажды становятся привычкой.
А привычка к человеку иногда держит намного крепче любви.
Комментарии