Озвучивание не поддерживается в этом браузере
17
Глава 17. Тишина
Прошла неделя.
Семь дней.
Т/И знала это точно, хотя специально не считала.
Просто каждый вечер в одно и то же время замечала дату на экране телефона.
Семь дней с последнего разговора с Юнги.
Семь дней с:
«Я прекрасно помню, что вы меня купили на девять месяцев».
Он не написал ни разу.
И она тоже.
Вся информация теперь приходила через Соён.
Анализы.
Назначения.
Дата следующего обследования.
Изменение дозировки железа.
Подтверждение оплаты медицинских расходов.
Сухо.
Правильно.
Безопасно.
И невыносимо.
— Мама, положи это обратно.
— Почему?
— Потому что тебе это не нужно.
— Мне нужны тапочки.
— У тебя уже есть.
— Эти неудобные.
Т/И стояла посреди комнаты матери и смотрела, как та пытается запихнуть третью пару тапочек в небольшую сумку для больницы.
— Ты едешь на операцию, а не в отпуск.
— Вот именно. Поэтому я должна быть готова.
— К чему? К показу больничной моды?
Мама повернулась.
— Не умничай.
— Я от тебя научилась.
— Т/И.
— Что?
— Сядь.
Она замерла.
— Зачем?
— Просто сядь.
— Я не устала.
— Я не спрашивала.
Т/И вздохнула.
— Господи, теперь ещё и ты.
— Что «ещё и я»?
Т/И замолчала.
— Ничего.
Села.
Мама внимательно посмотрела на неё.
Живот Т/И скрывала свободная толстовка.
Пока получалось.
С трудом.
— Ты поправилась?
Т/И чуть не подавилась воздухом.
— Мам!
— Что?
— Нельзя просто говорить людям такое.
— Я твоя мать.
— Это не лицензия.
— Я просто заметила.
Т/И отвернулась.
— Ем лучше.
— Хорошо.
Мама улыбнулась.
— Тебе идёт.
Т/И машинально положила руку на живот.
Сразу убрала.
Мама не заметила.
Или сделала вид.
— Ты нервничаешь больше меня, — сказала она.
— Конечно.
— Не надо.
— Не говори мне «не надо».
— Врачи хорошие.
— Знаю.
— Деньги есть.
Т/И замерла.
— Есть.
— Благодаря твоей загадочной работе.
— Мам.
— Всё, молчу.
Она застегнула сумку.
— Когда-нибудь ты мне всё расскажешь.
Т/И посмотрела на неё.
— Да.
Тихо.
— Когда-нибудь.
После того как мама уснула, Т/И долго сидела на кухне.
До операции оставалось три дня.
И впервые за последние месяцы страх за ребёнка уступил место другому.
А если операция не поможет?
Если что-то случится?
Если все эти девять месяцев...
Нет.
Она резко поднялась.
— Нет.
Нельзя.
Малыш толкнулся.
— Я знаю.
Она погладила живот.
— Не нервничать.
Ещё толчок.
— Легко тебе говорить.
Телефон завибрировал.
Т/И мгновенно посмотрела.
Соён.
Разочарование было таким сильным, что она разозлилась на себя.
«Напоминаю: завтра контрольные анализы в 11:30. Госпожа Мин будет присутствовать. Господин Мин не сможет из-за рабочего графика».
Т/И перечитала последнюю строчку.
Не сможет.
Хорошо.
Так даже лучше.
Она написала:
«Спасибо».
Положила телефон.
Через минуту снова взяла.
Нет.
Никаких сообщений.
Юнги действительно был занят.
Но не настолько.
Он мог отменить встречу.
Перенести запись.
Освободить два часа.
Он делал это раньше.
Сегодня не стал.
— Ты не едешь завтра? — спросила Дженни.
Юнги продолжил смотреть в ноутбук.
— Нет.
— Почему?
— Работа.
— Врёшь.
Он поднял глаза.
— Что?
Дженни сидела напротив.
За последнюю неделю между ними что-то изменилось.
Не стало лучше.
Но исчезла необходимость притворяться.
Они разговаривали спокойнее.
Честнее.
Будто оба уже признали конец, просто ещё не произнесли его официально.
— Ты мог бы перенести.
— Мог бы.
— Но не хочешь её видеть.
Юнги молчал.
— Потому что злишься?
— Нет.
— Тогда?
Он закрыл ноутбук.
— Потому что она попросила оставить её в покое.
— На медицинские встречи это не распространяется.
— Я знаю.
— Тогда почему?
Юнги посмотрел в окно.
— Потому что если увижу, опять начну.
— Что?
— Спрашивать.
Дженни почти улыбнулась.
— Поела ли она?
— Да.
— Приняла ли таблетки?
— Да.
— Спала ли?
— Да.
— Где живёт?
Юнги посмотрел на неё.
— Особенно это.
Дженни усмехнулась.
— Ты безнадёжен.
— Знаю.
— И всё ещё обижен.
— Не на неё.
— На себя?
— Да.
Пауза.
— Она сказала это специально, — тихо произнесла Дженни.
— Знаю.
— Хотела сделать больно.
— Получилось.
— Но ты ведь понимаешь, почему?
Юнги кивнул.
— Именно поэтому не пишу.
На обследовании Дженни была одна.
Без Юнги.
Т/И заметила сразу.
И ненавидела себя за это.
— Привет.
— Привет.
Дженни села рядом.
— Как мама?
Т/И удивлённо посмотрела.
— Откуда вы...
— Ты говорила, что скоро операция.
— А.
Она кивнула.
— Через два дня.
— Боишься?
— Очень.
— Всё будет хорошо.
Т/И усмехнулась.
— Все постоянно это говорят.
— Раздражает?
— Ужасно.
Дженни улыбнулась.
— Тогда всё будет кошмарно.
Т/И неожиданно рассмеялась.
— Спасибо.
— Обращайся.
Несколько секунд они молчали.
Потом Дженни тихо сказала:
— Я хотела кое-что спросить.
Т/И напряглась.
— Что?
— Тебе нужны деньги?
Она застыла.
— Нет.
— На операцию.
— Всё оплачено.
— Точно?
— Да.
— Если понадобится...
— Дженни.
Т/И мягко остановила.
— Спасибо. Правда. Но нет.
— Хорошо.
Никакой настойчивости.
Т/И была благодарна.
— Юнги не приехал? — вопрос вырвался раньше, чем она успела остановиться.
Дженни посмотрела на неё.
Т/И сразу отвела взгляд.
— Простите. Неважно.
— Работа.
— Понятно.
— Но мог перенести.
Т/И снова посмотрела на неё.
— Зачем вы это говорите?
Дженни пожала плечами.
— Потому что не хочу тебе врать.
— Лучше бы врали.
— Возможно.
Т/И опустила глаза.
— Он злится?
— Нет.
— Откуда знаете?
— Спросила.
Сердце предательски ускорилось.
— И?
— Злится на себя.
Т/И молчала.
Дженни продолжила:
— И соблюдает твою просьбу.
— Я вижу.
— Тебе от этого легче?
Т/И усмехнулась.
— Нет.
Честно.
Дженни кивнула.
— Ему тоже.
УЗИ прошло хорошо.
Малыш рос.
Сердце работало нормально.
Показатели стабилизировались.
— Железо помогает, — сказала врач.
— Я принимаю.
— И питание?
Т/И закатила глаза.
— Нормальное.
Дженни засмеялась.
— Не смейтесь.
— Я ничего.
— Я вижу.
Врач улыбнулась.
— Продолжайте в том же духе.
Т/И посмотрела на экран.
Маленький профиль.
Ручка возле лица.
Ножки.
Сын.
Не её.
И всё равно сердце сжалось от нежности.
— Можно фотографию?
— Конечно.
Врач распечатала несколько.
Т/И взяла их.
Посчитала.
Три.
Один себе.
Один Дженни.
Третий...
Руки остановились.
Раньше она бы автоматически отдала Юнги.
Теперь не знала, имеет ли право.
Дженни заметила.
— Дай мне.
— Что?
— Я передам.
Т/И посмотрела на неё.
Потом молча протянула снимок.
— Спасибо.
Юнги получил фотографию вечером.
Дженни положила её перед ним на стол.
— Всё хорошо.
Он мгновенно взял снимок.
— Врач что сказала?
— Растёт нормально. Анализы лучше.
— Она ест?
Дженни посмотрела на него.
Юнги закрыл глаза.
— Не начинай.
— Я ничего не сказала.
— Лицо сказало.
— Ест.
Он кивнул.
— Хорошо.
Провёл пальцем по краю снимка.
— Это она дала?
— Да.
Юнги поднял голову.
— Мне?
— Тебе.
Он снова посмотрел на фотографию.
— Как она?
Дженни села напротив.
— Нервничает.
— Почему?
— Через два дня операция у мамы.
Юнги застыл.
— Уже?
— Да.
— Где?
Дженни прищурилась.
— Не знаю.
— Она сказала, какая больница?
— Нет.
Юнги взял телефон.
Остановился.
Положил обратно.
Дженни наблюдала.
— Тяжело?
— Очень.
— Позвони.
Он посмотрел на неё.
— Она не хочет.
— Возможно, сейчас хочет.
— Я не буду проверять.
Дженни замолчала.
— Ты изменился.
— В плохую сторону?
— Не знаю.
Она посмотрела на снимок.
— Но раньше ты бы уже нашёл больницу.
Юнги усмехнулся.
— Я и сейчас могу.
— Знаю.
— Но не стану.
— Почему?
— Потому что её адрес я тоже мог найти.
Дженни подняла глаза.
— И не нашёл?
— Нет.
— Правда?
— Правда.
Она кивнула.
— Это, наверное, самое нормальное, что ты сделал за последнее время.
— Спасибо.
— Не комплимент.
— Я понял.
За день до операции мама легла в больницу.
Т/И была рядом до позднего вечера.
Слушала врачей.
Записывала всё.
Переспрашивала.
Проверяла документы.
— Ты меня утомляешь, — сказала мама.
— Отлично.
— Иди домой.
— Нет.
— Т/И.
— Я останусь.
— Тебе нельзя здесь ночевать.
— Посижу в коридоре.
— Ты сумасшедшая?
— Немного.
Мама протянула руку.
Т/И подошла.
— Я серьёзно.
— Я тоже.
— Иди домой.
— Мам...
— Мне завтра нужны силы.
Она сжала пальцы дочери.
— И тебе тоже.
Т/И замерла.
— Почему мне?
— Потому что ты выглядишь так, будто сама собираешься на операцию.
Т/И рассмеялась.
— Хорошо.
— Вот.
— Уйду в десять.
— В девять.
— Половина десятого.
— Девять пятнадцать.
— Договорились.
В девять двадцать Т/И вышла из больницы.
На улице шёл дождь.
Такси задерживалось.
Она стояла под навесом.
Телефон показывал восемь процентов.
Холодно.
Страшно.
Одиноко.
И именно сейчас сильнее всего захотелось услышать Юнги.
Не потому, что он мог что-то сделать.
Он не врач.
Не мог гарантировать успех операции.
Не мог убрать страх.
Но рядом с ним почему-то становилось чуть тише внутри.
Т/И открыла чат.
Последняя переписка была почти две недели назад.
Пальцы набрали:
«Завтра операция у мамы».
Она смотрела.
Не отправляла.
Минута.
Две.
Малыш толкнулся.
— Не помогай.
Т/И стёрла сообщение.
Такси подъехало.
Она убрала телефон.
На следующее утро она была в больнице в шесть.
Маму забрали в операционную в семь сорок.
— Всё будет хорошо, — сказала Т/И.
Мама улыбнулась.
— Раздражающая фраза.
Т/И рассмеялась сквозь слёзы.
— Ужасная.
— Тогда скажи другое.
Т/И наклонилась.
Поцеловала её в лоб.
— Я буду ждать.
— Вот это лучше.
Двери закрылись.
И Т/И осталась одна.
Первый час прошёл терпимо.
Второй — хуже.
На третьем она перестала сидеть.
Ходила по коридору.
Туда.
Обратно.
Туда.
Обратно.
Малыш периодически двигался.
— Спокойно.
Она гладила живот.
— Нам нельзя нервничать.
Но руки дрожали.
К одиннадцати Т/И уже не могла читать.
Не могла смотреть видео.
Не могла отвечать на рабочие сообщения.
В 11:17 телефон завибрировал.
Соён.
Т/И раздражённо открыла.
Но это было не медицинское сообщение.
«Господин Мин попросил передать вам, что желает вашей маме успешной операции. Он не стал писать напрямую, поскольку уважает вашу просьбу».
Т/И застыла.
Перечитала.
Ещё раз.
Губы задрожали.
— Идиот.
Она закрыла глаза.
Слёзы покатились сами.
Он помнил.
Конечно, помнил.
Но не написал.
Потому что она попросила.
Почему это было ещё больнее?
Т/И набрала Соён:
«Передайте спасибо».
Отправила.
Через минуту добавила:
«Пожалуйста».
Юнги получил сообщение в студии.
Соён написала:
«Т/И просила передать вам спасибо».
Он смотрел на экран.
Хотел спросить:
Операция закончилась?
Не спросил.
Через полчаса всё-таки написал координатору:
«Если появится информация о состоянии её матери и Т/И разрешит передать её мне, сообщите, пожалуйста».
И вернулся к работе.
Точнее, попытался.
Прошло пять часов.
Потом шесть.
Т/И начала паниковать.
— Почему так долго?
Медсестра спокойно ответила:
— Операция сложная.
— Но врач говорил...
— Ожидайте, пожалуйста.
— Я ожидаю уже...
Она остановилась.
Закрыла глаза.
— Простите.
— Всё хорошо.
Т/И вернулась к креслу.
Села.
И вдруг почувствовала сильное головокружение.
— Нет.
Перед глазами потемнело.
Она опустила голову.
Глубоко вдохнула.
Вода.
Нужно выпить.
Руки дрожали так сильно, что крышка не открывалась.
— Чёрт.
— Девушка, вам помочь?
— Нет.
Автоматически.
Потом вспомнила врача.
Не геройствовать.
— Да.
Мужчина рядом открыл бутылку.
— Спасибо.
Т/И выпила.
Через несколько минут стало лучше.
Телефон лежал на коленях.
Она открыла чат Юнги.
Не думая.
Не анализируя.
Написала:
«Мне страшно».
И отправила.
Только после этого поняла, что сделала.
— Чёрт.
Удалить?
Поздно.
Прочитано.
Практически сразу.
Три точки.
«Я здесь».
Всего два слова.
Т/И закрыла глаза.
И впервые за последние недели позволила себе не быть сильной.
«Она уже шесть часов там».
«Сложные операции могут идти долго».
«Я знаю».
«Но?»
Т/И:
«Но я всё равно думаю о худшем».
Ответ:
«Не оставайтесь с этим одна».
Она тихо заплакала.
«Я сама попросила вас не писать».
«Вы написали первой».
Несмотря на слёзы, Т/И усмехнулась.
«Наглый».
«Немного».
Она смотрела на экран.
Потом написала:
«Можете просто побыть здесь?»
Ответ пришёл мгновенно.
«Сколько нужно».
Они не говорили о чувствах.
Не говорили о ссоре.
Не говорили о контракте.
Юнги не спросил адрес.
Не предложил приехать.
Просто оставался в чате.
Иногда писал:
«Вода».
Т/И отвечала:
«Выпила».
Через двадцать минут:
«Сядьте».
«Я сижу».
«Не врёте?»
«Сегодня нет».
Потом долго молчали.
Но Т/И знала:
он там.
Через семь часов сорок минут двери открылись.
Вышел врач.
Т/И вскочила.
— Как она?
— Операция закончена.
Она перестала дышать.
— И?
— Сейчас состояние стабильное.
Ноги ослабли.
Т/И схватилась за стену.
— Стабильное?
— Да. Всё прошло в пределах ожидаемого. Теперь самое важное — восстановление.
Т/И закрыла лицо руками.
Заплакала.
На этот раз от облегчения.
— Спасибо.
Она повторяла это несколько раз.
— Спасибо.
Врач ушёл.
Т/И осталась в коридоре.
Плакала.
Смеялась.
Гладила живот.
— Она справилась.
Малыш толкнулся.
— Слышишь?
Ещё движение.
— Бабушка справилась.
Она рассмеялась.
А потом вспомнила.
Телефон.
Открыла чат.
«Операция закончилась. Она стабильна».
Юнги ответил мгновенно.
«Слава богу».
Потом:
«А вы?»
Т/И улыбнулась сквозь слёзы.
«Теперь хорошо».
Пауза.
«Правда?»
Она рассмеялась.
«Правда».
Вечером Т/И наконец увидела маму.
Та ещё была слабой.
Сонной.
Но живой.
Это было единственное, что имело значение.
Т/И сидела рядом.
Держала её за руку.
— Ты плакала? — еле слышно спросила мама.
— Нет.
— Врёшь.
— Очень много.
Мама слабо улыбнулась.
— Я же говорила.
— Что?
— Всё будет хорошо.
Т/И рассмеялась.
— Ненавижу эту фразу.
— Знаю.
Поздно ночью она вышла из палаты.
Телефон показывал несколько сообщений.
От Соён.
От работы.
От Дженни.
«Как мама?»
Т/И ответила:
«Операция прошла. Стабильна».
Дженни:
«Я очень рада. Правда».
Т/И:
«Спасибо».
Потом открыла чат Юнги.
Он ничего больше не написал.
Правильно.
Она сама попросила только побыть рядом.
Он побыл.
Не больше.
Т/И набрала:
«Спасибо за сегодня».
Ответ:
«Не за что».
Она подумала.
«И простите за то, что сказала тогда».
Долго ничего.
Потом:
«Про контракт?»
«Да».
Три точки появились.
«Вы были злы».
Т/И нахмурилась.
«Это не оправдание».
«Я тоже сказал то, чего не должен был».
Она смотрела на экран.
«Вы меня не покупали».
Пауза.
«Я знаю».
Юнги ответил:
«Спасибо».
Т/И закрыла глаза.
Казалось, огромный камень наконец сдвинулся с груди.
Но следующее сообщение заставило сердце остановиться.
«Но я всё равно должен извиниться лично».
Т/И долго смотрела.
«Не надо».
«Надо».
«Юнги».
«Т/И».
Она закатила глаза.
«Невыносимый».
«Знаю».
И впервые за много дней она улыбнулась телефону без чувства, что делает что-то ужасное.
Всего на секунду.
Потом вспомнила Дженни.
Улыбка исчезла.
В доме Мин Дженни сидела напротив Юнги.
— Операция прошла хорошо?
Он поднял голову.
— Да.
— Т/И сказала?
Пауза.
— Да.
Дженни кивнула.
— Вы снова разговариваете.
Не вопрос.
— Сегодня ей было страшно.
— И она написала тебе.
— Да.
Дженни долго смотрела на него.
— Я рада.
Юнги нахмурился.
— Правда?
— Да.
— Почему?
Она грустно улыбнулась.
— Потому что сегодня я поняла кое-что.
— Что?
Дженни положила телефон на стол.
— Если человеку страшно настолько, что он забывает обо всех своих правилах...
Пауза.
— Он пишет тому, рядом с кем чувствует себя безопасно.
Юнги молчал.
— Она написала тебе.
— Дженни...
— Я не обвиняю.
— Тогда что?
— Констатирую.
Она встала.
— И именно поэтому нам пора перестать делать вид, что наш брак можно вернуть.
Юнги тоже поднялся.
— Ты уверена?
— Нет.
Честно.
— Но я уверена в другом.
Она посмотрела ему в глаза.
— Я не хочу, чтобы однажды ты остался со мной только потому, что боишься признать, что хотел уйти.
— Я не уйду к Т/И.
— Я знаю.
— Она не позволит.
Дженни почти улыбнулась.
— Вот это я тоже знаю.
— И я не хочу делать её причиной нашего развода.
— Она и не причина.
Дженни вздохнула.
— Она просто появилась в момент, когда мы больше не могли игнорировать то, что уже давно было сломано.
Перед сном Т/И вернулась в свою квартиру.
Устала настолько, что даже не переоделась сразу.
Легла поверх покрывала.
Положила ладонь на живот.
— Сегодня хороший день.
Малыш толкнулся.
— Очень хороший.
Она закрыла глаза.
Мама жива.
Операция прошла.
Ребёнок здоров.
Всё должно было быть прекрасно.
Телефон завибрировал.
Т/И открыла один глаз.
Юнги.
«Вы дома?»
Она улыбнулась.
«Да».
«Поели?»
Т/И рассмеялась вслух.
«Вы продержались целую неделю».
Ответ:
«Это было тяжело».
Она смотрела на экран.
«Поела».
«Лекарство?»
«Приняла».
«Вода?»
«Юнги».
«Что?»
Т/И написала:
«Спокойной ночи».
Пауза.
«Спокойной ночи, Т/И».
Она положила телефон рядом.
И только потом поняла:
они снова начали.
Совсем чуть-чуть.
Без признаний.
Без встреч.
Без обещаний.
Но начали.
Т/И должна была испугаться.
Вместо этого впервые за долгое время спокойно закрыла глаза.
Потому что сегодня она поняла ещё кое-что.
Иногда человек становится опасно близким не тогда, когда целует тебя.
Не когда обнимает.
И даже не когда признаётся в любви.
А тогда, когда в самый страшный момент ты пишешь всего два слова:
«Мне страшно».
И точно знаешь, кто ответит:
«Я здесь».
Комментарии