Озвучивание не поддерживается в этом браузере
16
Глава 16. Цена договора
Т/И не сказала никому новый адрес.
Даже маме.
Для неё всё было просто:
— Я временно переехала ближе к работе.
— Опять работа, — недовольно произнесла мама по телефону. — Ты вообще отдыхаешь?
Т/И посмотрела на живот.
— Иногда.
— Голос у тебя уставший.
— Просто плохо спала.
— Т/И...
— Мам, всё хорошо.
— Ты постоянно это говоришь.
Т/И усмехнулась.
Кажется, эта фраза преследовала её повсюду.
— Потому что всё хорошо.
— Не верю.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Мама тихо рассмеялась.
— Упрямая.
— В тебя.
— Вот ещё.
Т/И улыбнулась.
И в этот момент малыш толкнулся.
Она машинально положила ладонь на живот.
— Ты там ешь нормально?
— Да.
— Не кофе целыми днями?
— Я теперь вообще кофе почти не переношу.
Тишина.
Т/И замерла.
— Почему?
Слишком быстро.
— Желудок.
— С каких пор?
— Мам.
— Всё-всё. Молчу.
Т/И выдохнула.
Ещё немного.
Совсем скоро скрывать беременность станет невозможно даже от неё.
Но сначала операция.
Пусть мама пройдёт через неё спокойно.
Потом Т/И расскажет.
Наверное.
Новая квартира была маленькой.
Но своей.
Пусть временно.
Здесь никто не контролировал, завтракала ли она.
Никто не переносил кофемашину.
Никто не заказывал клубнику.
Никто не оставлял воду возле кровати.
Никто не работал на кухне в три часа ночи.
Т/И должна была чувствовать свободу.
Вместо этого на третий день она поймала себя на том, что проснулась ночью после кошмара и автоматически вышла из спальни.
Остановилась посреди тёмной кухни.
И только тогда поняла.
Юнги здесь нет.
— Господи.
Она включила свет.
Села за стол.
Сон уже почти стёрся.
Больница.
Кровь.
Ребёнок.
Пустые руки.
Обычный набор её последних страхов.
Т/И открыла холодильник.
Достала зелёное яблоко.
Посмотрела.
— Ненавижу эти яблоки.
Откусила.
Телефон лежал на столе.
02:51.
Раньше Юнги почти наверняка не спал бы.
Она могла бы написать.
«Мне страшно».
И он бы ответил.
Не обязательно приехал.
Не обязательно что-то исправил.
Просто был бы там.
Т/И перевернула телефон экраном вниз.
— Нет.
Она сама попросила его исчезнуть.
Теперь нужно научиться жить с результатом.
Юнги держался четыре дня.
На пятый позвонил Соён.
— Как она?
Координатор замолчала.
— Господин Мин...
— Я не спрашиваю адрес.
— Хорошо.
— Просто скажите, всё ли нормально.
— По медицинским данным — да.
Он расслабил плечи.
— Она принимает препараты?
— Да.
— Обследования не пропускает?
— Нет.
— Питается нормально?
Соён вздохнула.
— Я не могу контролировать каждый её приём пищи.
Юнги прикрыл глаза.
— Хорошо.
— Следующий приём через два дня.
— Я знаю.
Конечно, знал.
Расписание уже давно находилось в его календаре.
— Она будет?
— Подтвердила.
— Хорошо.
— Господин Мин.
— Да?
— Она отдельно попросила не передавать вам личную информацию.
— Я знаю.
— Поэтому...
— Я не прошу нарушать её решение.
Пауза.
— Я просто хотел убедиться, что с ней всё нормально.
— С беременностью всё хорошо.
С беременностью.
Не с ней.
Юнги поблагодарил и отключился.
Несколько секунд смотрел на телефон.
Раньше этого ответа было бы достаточно.
Теперь нет.
Дженни вернулась домой поздно.
Юнги сидел в гостиной.
Телевизор был выключен.
— Ты не работаешь?
— Нет.
— Странно.
Она положила сумку.
— Как Т/И?
Юнги посмотрел на неё.
— Почему ты спрашиваешь меня?
— Потому что ты наверняка узнавал.
Он ничего не сказал.
Дженни усмехнулась.
— Я права.
— Позвонил координатору.
— Она в порядке?
— Беременность протекает нормально.
— Я спросила не про беременность.
Юнги опустил взгляд.
— Больше мне ничего не сказали.
Дженни села напротив.
— Потому что она запретила.
— Да.
Тишина.
— Я тоже звонила, — призналась она.
Юнги поднял голову.
— Когда?
— Вчера.
— И?
— То же самое.
Она откинулась на спинку дивана.
— Смешно.
— Что?
— Мы оба потеряли право спрашивать её напрямую.
Юнги ничего не ответил.
— Юнги.
— М?
— Насчёт того разговора.
Он напрягся.
— Развода?
— Да.
Пауза.
— Я не передумала.
Он медленно кивнул.
— Хорошо.
Дженни посмотрела на него.
— И всё?
— Что ты хочешь услышать?
— Не знаю.
Она улыбнулась грустно.
— Может быть, чтобы ты попытался меня остановить.
Юнги замер.
— Ты хочешь, чтобы я остановил?
— Нет.
— Тогда зачем?
— Чтобы знать, что тебе хотя бы больно.
Юнги закрыл глаза.
— Мне больно.
— Из-за меня?
Он не ответил сразу.
И Дженни тихо усмехнулась.
— Вот.
— Не делай так.
— Как?
— Не превращай каждый мой ответ в проверку.
— Я восемь лет была с тобой.
Голос стал тише.
— Мне трудно перестать искать признаки того, что ты всё ещё мой.
Юнги посмотрел на неё.
— Я никогда не был чьей-то собственностью.
— Знаю.
— Как и ты.
— Знаю.
Дженни кивнула.
— Наверное, поэтому пора отпустить.
На следующий день Т/И стало плохо в магазине.
Ничего серьёзного.
Просто слабость.
Она слишком долго была на ногах и пропустила обед.
Сначала закружилась голова.
Потом перед глазами появились тёмные точки.
Т/И сразу схватилась за полку.
— Чёрт.
Присела.
Вспомнила врача.
Не геройствовать.
— Хорошо.
Она достала воду.
Сделала несколько глотков.
Через минуту стало лучше.
— Видишь?
Т/И погладила живот.
— Справились.
Телефон завибрировал.
Соён.
— Да?
— Т/И, здравствуйте. Напоминаю, завтра анализы натощак, а затем приём.
— Помню.
— Господин Мин и госпожа Мин подтвердили присутствие.
Улыбка исчезла.
— Оба?
— Да.
— Хорошо.
Она отключилась.
Посмотрела на корзину.
Ей резко расхотелось покупать что-либо.
На обследование Т/И пришла раньше всех.
Села возле окна.
Она специально выбрала широкую рубашку.
Глупо.
Живот всё равно был заметен.
Через несколько минут появилась Дженни.
— Привет.
— Привет.
Неловкое объятие.
— Как ты?
— Хорошо.
— Я рада.
Т/И кивнула.
Они сели рядом.
— Насчёт прошлого раза...
— Не надо.
— Я хотела извиниться.
— Дженни.
Т/И посмотрела на неё.
— Правда. Не надо.
— Я была несправедлива.
— Вы были расстроены.
— Это не оправдание.
— Я понимаю.
— Нет.
Дженни вздохнула.
— Я сказала вещи, которые не должна была говорить.
Т/И молчала.
— Особенно про ребёнка.
Пальцы Т/И автоматически легли на живот.
— Я знаю, что тебе тяжело.
— Всё нормально.
— Опять.
Т/И усмехнулась.
— Плохая привычка.
— Очень.
На несколько секунд стало почти как раньше.
Потом двери лифта открылись.
Юнги.
Т/И сразу напряглась.
Он увидел её.
Остановился.
И первым делом осмотрел с головы до ног.
Словно проверял.
Жива.
Цела.
Не бледная.
Т/И раздражённо отвернулась.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте.
Юнги сел напротив.
Не рядом.
Правильно.
Врач посмотрела анализы.
— Гемоглобин немного снизился.
Юнги сразу поднял голову.
— Насколько?
Т/И закрыла глаза.
Началось.
— Незначительно.
— Это опасно?
— Сейчас нет.
— Что нужно делать?
— Скорректируем питание и препараты железа.
Т/И смотрела в потолок.
— Я всё запишу.
— Вы нормально едите? — спросила врач.
Т/И замолчала.
Проклятый вопрос.
— Да.
Юнги посмотрел на неё.
Она почувствовала.
— Большую часть времени.
Врач нахмурилась.
— Что значит «большую»?
— Иногда забываю.
Юнги резко выдохнул.
Т/И повернула голову.
— Даже не начинайте.
Врач удивлённо посмотрела между ними.
— Я ничего не сказал.
— Но собирались.
— Потому что...
— Юнги, — тихо сказала Дженни.
Он замолчал.
Т/И отвернулась.
— Я исправлю.
— Нужно обязательно, — сказала врач. — Особенно сейчас. Ребёнок активно растёт.
— Поняла.
Юнги больше ничего не сказал.
Но всю оставшуюся часть приёма его челюсть была напряжена.
После обследования Дженни задержалась у врача.
Т/И вышла первой.
Она почти дошла до лифта.
— Т/И.
Остановилась.
Не обернулась.
— Мы договорились.
— Это медицинский вопрос.
Она повернулась.
Юнги стоял в нескольких метрах.
— Какой?
— Вы опять пропускаете еду.
— Иногда.
— После всего, что было?
— Это произошло пару раз.
— Сегодня вы сдавали анализы натощак.
— Я знаю.
— Вчера?
Т/И замерла.
— Что вчера?
— Вы нормально ели?
— Не ваше дело.
Юнги сжал челюсть.
— Вы носите моего ребёнка.
Вот.
Слова ударили мгновенно.
Т/И усмехнулась.
— Конечно.
— Что?
— Ничего.
— Т/И.
— Вот именно поэтому мы не должны разговаривать.
Она нажала кнопку лифта.
— Потому что стоит вам разозлиться, и вы сразу вспоминаете, кто я.
— Я не это имел в виду.
— А что?
— Я волнуюсь.
— Тогда не надо.
— Это не выключается по просьбе.
Т/И резко повернулась.
— А должно!
Юнги замолчал.
— Я попросила оставить меня в покое.
— И оставил.
— Тогда что сейчас?
— Врач только что сказала, что у вас упал гемоглобин!
— Немного!
— Потому что вы забываете есть!
— Это моя проблема.
— Нет.
— Моя.
— Нет, пока...
Он остановился.
Т/И прищурилась.
— Пока что?
— Пока вы беременны.
Сердце болезненно сжалось.
— Закончите.
— Т/И.
— Нет. Закончите фразу.
Юнги молчал.
— Пока я беременна вашим ребёнком, моё здоровье касается вас?
— Да.
— Прекрасно.
Двери лифта открылись.
Она вошла.
Юнги тоже.
Т/И посмотрела на него.
— Не надо.
— Мы едем на один этаж.
— Конечно.
Двери закрылись.
— Вы переехали одна?
Юнги всё-таки спросил.
Т/И посмотрела прямо перед собой.
— Это не медицинский вопрос.
— Если вам станет плохо...
— Позвоню врачу.
— А если потеряете сознание?
— Не потеряю.
— Откуда знаете?
— Господи.
Она повернулась.
— Что вам нужно?
— Убедиться, что вы в безопасности.
— Я в безопасности.
— Где?
— Не ваше дело.
— Т/И.
— Хватит.
— Почему вы превращаете каждый вопрос в ссору?
Она рассмеялась.
— Я?
— Да.
— Вы нарушаете мои границы!
— Я спрашиваю адрес!
— Который я специально попросила вам не давать!
— Потому что злитесь.
— Потому что не хочу вас там видеть!
Слова повисли между ними.
Юнги замер.
— Хорошо.
Т/И сразу пожалела.
Но не отступила.
— Хорошо.
Двери открылись.
Она вышла.
— Т/И.
Она шла быстрее.
— Не идите за мной.
— Стойте.
— Нет.
Юнги догнал возле выхода.
— Вы не можете ехать одна.
Она резко остановилась.
— Почему?
— Анализы. Слабость.
— Я прекрасно себя чувствую.
— Я отвезу.
— Нет.
— Тогда водитель.
— Нет.
— Т/И!
Несколько человек обернулись.
Она почувствовала, как закипает.
— Что?!
— Перестаньте хотя бы один раз быть настолько упрямой!
— А вы перестаньте вести себя так, будто имеете право мной распоряжаться!
— Я не распоряжаюсь!
— Именно это вы делаете!
— Потому что вы ведёте себя безответственно!
Т/И застыла.
— Что?
Юнги уже понял, что сказал лишнее.
Но злость победила.
— Вы пропускаете еду. Живёте одна неизвестно где. Не отвечаете напрямую. После угрозы выкидыша...
— Я соблюдаю все рекомендации врача.
— Не все.
— И это даёт вам право контролировать меня?
— Контракт тоже предполагает...
Он остановился.
Поздно.
Лицо Т/И изменилось мгновенно.
— Контракт?
— Т/И...
— Нет.
Она тихо рассмеялась.
— Давайте.
— Я не должен был...
— Нет, продолжайте.
— Я разозлился.
— И сразу вспомнили договор.
— Я не это хотел сказать.
— А что?
Юнги провёл рукой по волосам.
— По договору вы обязаны соблюдать медицинские рекомендации.
— Я соблюдаю.
— Не если забываете есть!
— И что вы сделаете?
Голос Т/И стал ледяным.
— Удержите часть оплаты?
Юнги побледнел.
— Никогда.
— Подадите в суд?
— Хватит.
— Потребуете отчёт о каждом приёме пищи?
— Т/И, хватит.
— Нет!
Она сделала шаг к нему.
— Раз уж вспомнили договор, давайте поговорим как стороны договора.
— Я сказал не это.
— Именно это.
Слёзы уже жгли глаза.
— Не переживайте, господин Мин.
Юнги замер от обращения.
Т/И улыбнулась.
Холодно.
— Я прекрасно помню, что вы меня купили на девять месяцев.
Тишина.
Лицо Юнги стало белым.
— Не говорите так.
— Почему?
— Потому что это неправда.
— Разве?
— Да!
— Деньги перечисляются?
— Это не...
— Моё тело используется для беременности?
— Т/И.
— После родов я отдаю вам ребёнка и получаю оставшуюся сумму?
Он молчал.
— Вот и всё.
— Нет.
Юнги шагнул ближе.
— Не всё.
— Для меня — всё.
Ложь.
Огромная.
Но сейчас она была единственным оружием.
— Поэтому перестаньте вести себя как человек, которому я что-то должна сверх написанного в договоре.
— Вы мне ничего не должны.
— Тогда оставьте меня в покое.
Юнги застыл.
— Хорошо.
Т/И развернулась.
— Т/И.
Она остановилась.
— Что ещё?
— Я никогда вас не покупал.
Голос был тихим.
— Никогда не думал о вас так.
Она не повернулась.
— Но сегодня напомнили, что можете.
И ушла.
Дженни нашла Юнги через несколько минут.
Он всё ещё стоял возле окна в коридоре клиники.
— Где Т/И?
— Уехала.
— Одна?
Он закрыл глаза.
— Да.
— Вы опять поругались?
Молчание.
— Что ты сказал?
— Что договор обязывает её соблюдать рекомендации.
Дженни застыла.
— Ты идиот.
— Знаю.
— Юнги.
— Я знаю!
Он ударил ладонью по стене.
Не сильно.
Просто от бессилия.
— Я разозлился.
— И решил напомнить беременной женщине, что она связана с вами контрактом?
— Я не хотел.
— Но сказал.
— Да.
Дженни смотрела на него.
— Что ответила она?
Юнги долго молчал.
Потом:
— Что я купил её на девять месяцев.
Дженни закрыла глаза.
— Господи.
— Я знаю.
— Нет.
Она посмотрела на него.
— Думаю, ты всё ещё не понимаешь.
— Что?
— Для неё эти деньги спасают мать.
Юнги молчал.
— Каждый раз, когда ты напоминаешь о договоре, ты напоминаешь ей, почему она не могла сказать «нет».
Это ударило сильнее.
— Я никогда не...
— Я знаю, что ты не использовал это против неё специально.
Дженни вздохнула.
— Но сегодня именно так прозвучало.
Юнги посмотрел в сторону выхода.
Т/И давно не было.
— Я должен извиниться.
— Да.
Он достал телефон.
Дженни накрыла его рукой.
— Не сейчас.
Юнги посмотрел на неё.
— Почему?
— Потому что она попросила оставить её в покое.
— Но...
— Вот тебе возможность впервые услышать её с первого раза.
Он медленно убрал телефон.
Т/И дошла до остановки.
И только там поняла, что плачет.
— Чёрт.
Быстро вытерла лицо.
Такси подъехало через несколько минут.
Она села назад.
Назвала адрес.
Всю дорогу смотрела в окно.
«Контракт тоже предполагает...»
Какая же она идиотка.
Зелёные яблоки.
Ночные разговоры.
Больница.
Его:
«Я тоже скучаю».
Всё это заставило её забыть самое простое.
Их познакомил контракт.
Он появился в её жизни, потому что заплатил.
Т/И положила ладонь на живот.
Малыш толкнулся.
— Я знаю.
Ещё движение.
— Я не должна была так говорить.
Потому что Юнги действительно никогда не относился к ней как к вещи.
Даже в самом начале.
Но она хотела сделать ему больно.
И сделала.
От этого становилось только хуже.
Дома Т/И обнаружила пакет возле двери.
Сначала испугалась.
Новый адрес никто не знал.
Кроме клиники, Соён и курьера, которого она сама вызвала вчера.
Потом увидела логотип аптеки.
Доставка.
На её имя.
Внутри — препараты железа, назначенные сегодня врачом.
И чек.
Оплачено программой суррогатного сопровождения.
Не Юнги лично.
Всё официально.
Правильно.
По договору.
Т/И смотрела на коробку.
Почему-то именно это добило её окончательно.
Никакой записки.
Никакого:
«Примите после еды».
Никакого сообщения.
Он услышал.
Остановился.
Она вошла в квартиру.
Закрыла дверь.
И расплакалась.
На следующий день Юнги не написал.
И через день тоже.
Все медицинские вопросы пришли через Соён.
«Господин и госпожа Мин ознакомлены с результатами».
Не Юнги.
Не Дженни.
Господин и госпожа Мин.
Стороны договора.
Т/И сама этого хотела.
Теперь получила.
Через три дня позвонила мама.
— У меня назначили дату.
Т/И вскочила с дивана.
— Операции?
— Да.
— Когда?
Мама назвала день.
Совсем скоро.
Т/И закрыла рот ладонью.
Глаза наполнились слезами.
— Наконец-то.
— Ты плачешь?
— Нет.
— Врёшь.
Т/И рассмеялась.
— Немного.
— Я боюсь.
Вот оно.
Впервые мама призналась.
Т/И выпрямилась.
— Я буду рядом.
— А работа?
— К чёрту работу.
Мама засмеялась.
— Не узнаю свою дочь.
— Мам.
— Что?
— Всё будет хорошо.
На этот раз Т/И произнесла это и сама захотела поверить.
— Я люблю тебя.
— И я тебя.
После звонка Т/И долго сидела неподвижно.
Вот ради чего.
Ради этой даты.
Ради шанса.
Она посмотрела на живот.
— Значит, оно того стоило.
Малыш шевельнулся.
Т/И улыбнулась сквозь слёзы.
— Даже если мне сейчас кажется иначе.
Вечером Юнги сидел в будущей детской.
Дженни остановилась в дверях.
— Что делаешь?
— Ничего.
Она вошла.
Села на пол рядом.
Между ними стояла коробка с нераспакованной детской кроваткой.
— Ты ей не написал?
— Нет.
— Хорошо.
Юнги посмотрел на неё.
— Не чувствуется.
— Я знаю.
Несколько секунд они молчали.
— Я постоянно хочу спросить, поела ли она, — признался он.
Дженни неожиданно улыбнулась.
— Это уже болезнь.
— Наверное.
— Она взрослая.
— Знаю.
— Справится.
— Знаю.
— Тогда почему такое лицо?
Юнги посмотрел на маленькую игрушку в её руках.
— Потому что последнее, что она мне сказала...
Он замолчал.
— Что ты её купил?
— Да.
— Она не думает так.
Юнги поднял глаза.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что если бы думала, ей было бы всё равно.
Он нахмурился.
Дженни продолжила:
— Она хотела сделать тебе больно.
— Получилось.
— Значит, ты тоже сделал ей больно.
Юнги опустил голову.
— Получилось.
Поздно ночью Т/И стояла у окна.
Телефон был в руке.
Она открыла чат Юнги.
Набрала:
«Я не должна была говорить, что вы меня купили».
Посмотрела.
Добавила:
«Простите».
Палец завис над отправкой.
Но потом она вспомнила:
«Контракт тоже предполагает...»
Стерла всё.
Нет.
Пока слишком больно.
Она закрыла чат.
Легла.
Малыш зашевелился.
— Спи.
Толчок.
— Пожалуйста.
Ещё один.
Т/И тихо рассмеялась.
— Упрямый.
Она погладила живот.
— Весь в папу.
Улыбка исчезла.
— Вот видишь.
Даже когда она злилась на него.
Даже когда не хотела видеть.
Даже когда убеждала себя, что между ними только договор.
Юнги всё равно находился здесь.
В каждом движении их сына.
В каждой новой привычке.
В каждом зелёном яблоке.
В тишине телефона.
И хуже всего было то, что Т/И наконец поняла:
сказать «ты меня купил» оказалось намного легче, чем признать правду.
Юнги действительно заплатил ей за девять месяцев.
Но её чувства никогда не были частью сделки.
И именно их теперь было невозможно вернуть.
Комментарии