Озвучивание не поддерживается в этом браузере
14
Глава 14. Не пиши мне
Т/И продержалась до обеда.
Потом открыла переписку.
Последним сообщением Юнги всё ещё было:
«Спокойной ночи».
Ниже — ничего.
Она закрыла чат.
Через двадцать минут открыла снова.
— Это уже смешно.
Телефон полетел на диван.
Т/И вернулась к ноутбуку.
Нужно работать.
У неё была собственная жизнь.
Собственные проблемы.
Мама.
Операция.
Деньги.
Беременность.
Контракт.
И последнее, о чём ей сейчас следовало думать, — женатый мужчина.
Особенно после вчерашнего:
«Я скучаю».
«Я тоже».
Т/И закрыла глаза.
— Идиотка.
Ладонь машинально легла на живот.
— Даже не спорь.
Малыш сегодня был спокойным.
Т/И уже несколько раз прислушивалась.
— Спишь?
Тишина.
— Хоть кто-то здесь умеет.
Она улыбнулась.
Но через секунду улыбка исчезла.
Юнги.
Наверняка он тоже сегодня думает о вчерашнем.
И о Дженни.
Особенно о Дженни.
От одной мысли о ней Т/И становилось стыдно.
Дженни ничего ей не сделала.
Наоборот.
Поддерживала.
Заботилась.
Защищала.
Впустила в собственный дом.
А Т/И сидела там ночами с её мужем и постепенно влюблялась в него.
Слово появилось настолько внезапно, что она замерла.
— Нет.
Слишком громко.
Она встала.
— Нет.
Не влюблялась.
Привязалась.
Запуталась.
Привыкла.
Гормоны.
Беременность.
Стресс.
Что угодно.
Только не...
Телефон зазвонил.
Т/И вздрогнула.
На экране:
Мама.
Она сразу ответила.
— Мам?
— Ты занята?
— Нет. Что случилось?
— Ничего. Просто хотела услышать тебя.
Т/И села.
— Как ты?
— Лучше.
— Точно?
— Точно.
Мама тихо рассмеялась.
— Теперь ты меня проверяешь?
— Кто-то должен.
— Врач сегодня звонил.
Т/И напряглась.
— И?
— Назначили ещё несколько анализов перед операцией.
— Хорошо.
— Т/И...
Она сразу поняла этот тон.
— Что?
— Ты уверена насчёт денег?
Т/И закрыла глаза.
— Мам.
— Я просто спрашиваю.
— Всё есть.
— Но откуда?
Тишина.
Т/И сильнее сжала телефон.
Мама всё ещё не знала правды.
Знала только, что дочь взялась за долгосрочную работу с хорошей оплатой.
— Я же объясняла.
— Ты сказала, что работаешь по контракту.
— Так и есть.
Не ложь.
Не совсем.
— Я не хочу, чтобы ты из-за меня...
— Мам.
Т/И перебила мягко.
— Всё хорошо.
— Ты уверена?
— Да.
— Я иногда думаю, что ты что-то от меня скрываешь.
Т/И посмотрела на живот.
Он уже был заметен.
Ещё немного — и скрывать станет невозможно.
— Просто много работаю.
— Береги себя.
Горло сжалось.
— Обязательно.
— Я люблю тебя.
— И я тебя.
Звонок закончился.
Т/И долго смотрела на экран.
Вот ради чего всё началось.
Не ради Юнги.
Не ради ребёнка.
Не ради красивого дома.
Ради мамы.
Она согласилась на девять месяцев своей жизни, чтобы подарить ей годы.
Всё было просто.
Пока она не позволила чувствам всё усложнить.
В доме Мин утро началось совсем иначе.
Дженни сидела за кухонным островом.
Перед ней стоял нетронутый кофе.
Юнги спустился около восьми.
Остановился, увидев её.
— Доброе утро.
— Доброе.
Он подошёл к кофемашине.
Она снова стояла на прежнем месте.
Вернули после отъезда Т/И.
Юнги посмотрел на неё.
Несколько секунд.
Дженни заметила.
— Что?
— Ничего.
— Она стояла здесь до Т/И.
Юнги напрягся.
— Я знаю.
— Тогда почему смотришь?
— Просто задумался.
Дженни усмехнулась.
— Конечно.
Он приготовил кофе.
Сел напротив.
Между ними было меньше двух метров.
По ощущениям — несколько километров.
— Насчёт вчерашнего... — начал Юнги.
— Не надо.
— Нам всё равно придётся поговорить.
— Сейчас нет.
— Почему?
Дженни подняла глаза.
— Потому что сегодня утром я впервые за долгое время проснулась и не стала думать, что ещё могу сделать, чтобы спасти наш брак.
Юнги замолчал.
— И знаешь что?
— Что?
— Мне стало легче.
Он опустил взгляд.
— Понятно.
— Нет.
Дженни покачала головой.
— Думаю, тебе пока ничего не понятно.
Она взяла чашку.
— Я не хочу принимать решения на эмоциях.
— Я тоже.
— Поэтому пока ничего не меняем.
— Хорошо.
— Но и притворяться больше не будем.
Юнги посмотрел на неё.
— Что ты предлагаешь?
— Жить.
— Как?
— Не знаю.
Она устало улыбнулась.
— Удивительно, правда? Ты наконец-то не единственный в этом доме, кто ничего не знает.
Юнги не улыбнулся.
— Мне жаль.
— Знаю.
— Правда.
— Знаю.
Дженни посмотрела ему прямо в глаза.
— Но не делай из чувства вины новую причину остаться со мной.
Он замер.
— Я не...
— Сделаешь.
— Дженни.
— Я тебя знаю.
Она поднялась.
— По крайней мере, знала.
В два часа дня Юнги открыл чат с Т/И.
Закрыл.
Через десять минут снова открыл.
Он обещал себе не писать.
У неё дома всё хорошо.
Врач доволен.
Опасность почти миновала.
У него нет причин проверять её.
Но потом вспомнил вчерашнее:
«Мне страшно».
И:
«Я скучаю».
Юнги провёл ладонью по лицу.
Написал:
«Пообедали?»
Посмотрел.
Удалил.
Положил телефон.
Снова взял.
«Как малыш?»
Нет.
Снова удалил.
В конце концов просто заблокировал экран.
— Работай.
Телефон завибрировал.
Юнги схватил его.
Не Т/И.
Он разочарованно выдохнул.
И только потом понял собственную реакцию.
— Прекрасно.
В четыре Т/И пришло сообщение от Дженни.
«Можно вечером заехать?»
Т/И напряглась.
«Что-то случилось?»
«Нет. Хочу привезти витамины. Врач поменяла назначение, я забрала их».
Т/И посмотрела на упаковки на столе.
Старые почти закончились.
«Конечно».
Пауза.
Потом Т/И добавила:
«Одна?»
Она пожалела сразу после отправки.
Ответ пришёл:
«Да».
Одно слово.
Но Т/И почувствовала облегчение.
И тут же возненавидела себя за него.
Дженни приехала около семи.
Без водителя.
Без Юнги.
С пакетом лекарств и фруктами.
— Зачем столько?
— Я не знала, что ты ешь сейчас.
— Я не умираю с голоду.
— Знаю.
Т/И посмотрела внутрь пакета.
Клубника.
Бананы.
Апельсины.
И зелёные яблоки.
Она замерла.
Дженни заметила.
— Что?
— Ничего.
— Яблоки?
— Нет.
Слишком быстро.
Дженни посмотрела на них.
— Он покупал такие?
Т/И закрыла глаза.
— Дженни...
— Просто спросила.
— Да.
— Понятно.
Она достала упаковку витаминов.
— Эти утром. Эти вечером.
— Врач мне уже прислала схему.
— Хорошо.
Повисла тишина.
Т/И поставила чайник.
— Чай?
— Давай.
Они сидели на кухне.
Совсем не так, как раньше.
Каждое слово приходилось выбирать.
— Как он? — неожиданно спросила Дженни.
Т/И положила ладонь на живот.
— Сегодня спокойный.
— Можно?
— Конечно.
Дженни пересела ближе.
Положила ладонь.
Несколько секунд ничего.
— Кажется, спит.
— Обычно вечером активнее.
— Как отец.
Т/И замерла.
Дженни тоже.
— Прости.
— Всё нормально.
— Нет.
Дженни убрала руку.
— Я не хочу, чтобы теперь каждое упоминание Юнги превращалось в это.
— В что?
— В неловкость.
Т/И опустила взгляд.
— Я могу полностью прекратить с ним общение.
Дженни посмотрела на неё.
— Ты хочешь?
— Это правильно.
— Я спросила не это.
Т/И молчала.
— Хочешь?
— Нет.
Честно.
Слишком честно.
Дженни кивнула.
— Спасибо.
— За что?
— Что хотя бы не врёшь.
Т/И сжала пальцы.
— Я никогда не хотела причинить вам боль.
— Знаю.
— И я ничего не собираюсь...
— Знаю.
— Дженни.
Она посмотрела на неё.
— Почему вы так спокойны?
Дженни усмехнулась.
— А что мне делать? Кричать? Выгнать тебя? Потребовать никогда не видеть моего мужа?
— Это было бы понятнее.
— И удобнее для тебя.
Т/И замерла.
— Что?
— Если я стану злой женой, тебе будет проще.
Голос Дженни оставался спокойным.
— Тогда можно будет сказать: «У них всё равно был плохой брак. Она ужасно с ним обращалась».
— Я никогда так не думала.
— Я знаю.
— Тогда...
— Поэтому я и не собираюсь становиться человеком, которым не являюсь.
Т/И опустила глаза.
— Простите.
— Не извиняйся каждые пять минут.
— Я не знаю, что ещё говорить.
Дженни несколько секунд смотрела на неё.
— Он написал тебе после вчерашнего?
Т/И напряглась.
— Да.
— Что?
— Пожелал спокойной ночи.
Не вся правда.
Дженни сразу поняла.
— И всё?
Т/И не ответила.
— Т/И.
— Мы немного поговорили.
— О чём?
Она не хотела.
Но лгать было ещё хуже.
— О ребёнке.
— И?
— Я сказала, что боюсь момента, когда придётся его отдать.
Лицо Дженни изменилось.
— А он?
— Сказал, что понимает.
— Ещё?
Т/И закрыла глаза.
— Дженни, пожалуйста.
— Вы сказали друг другу что-то?
Тишина.
Ответ был очевиден.
— Что?
Т/И посмотрела на неё.
— Я сказала, что скучаю.
Дженни побледнела.
— А он?
Т/И не смогла ответить.
Дженни тихо рассмеялась.
— Понятно.
Она встала.
— Простите.
— Не надо.
— Я должна была...
— Не надо!
Т/И замолчала.
Дженни отвернулась.
Несколько секунд стояла спиной.
— Я знала.
Голос дрожал.
— Но знать и услышать — разные вещи.
— Между нами ничего не было.
— Хватит повторять это!
Т/И вздрогнула.
Дженни резко повернулась.
В глазах стояли слёзы.
— Я знаю, что вы не спали вместе!
Тишина.
— Я знаю, что вы не целовались. Знаю, что он тебя не касался.
Она прижала ладонь к груди.
— Но иногда предательство начинается не с постели.
Т/И почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— Я...
— Он когда-нибудь говорил тебе, что скучает?
Т/И молчала.
— Говорил?
— Да.
Дженни закрыла глаза.
Слеза скатилась по щеке.
— За последние два года он ни разу не сказал это мне.
Т/И больше не могла смотреть на неё.
После ухода Дженни Т/И сидела на полу возле дивана.
Не плакала.
Просто сидела.
Её слова звучали снова и снова.
«Иногда предательство начинается не с постели».
Она права.
Т/И могла сколько угодно говорить, что ничего не произошло.
Но что значит «ничего»?
Ночные разговоры.
Сообщения.
Скучать.
Ждать.
Замечать.
Думать.
Хотеть услышать голос.
Разве это ничего?
Телефон лежал рядом.
Т/И взяла его.
Открыла чат.
Юнги был в сети.
Пальцы дрожали.
«Не пишите мне больше».
Она смотрела на сообщение.
Потом отправила.
Ответ пришёл почти мгновенно.
«Что случилось?»
«Ничего».
«Т/И».
Она зажмурилась.
Даже написанное имя действовало слишком сильно.
«Я серьёзно».
Пауза.
«Дженни была у вас?»
Т/И замерла.
Откуда он понял?
«Да».
«Что она сказала?»
«Правду».
Три точки.
«Какую?»
Т/И набрала:
«Что предательство не всегда начинается с постели».
Долго ничего.
Потом:
«Она права».
Т/И не ожидала.
Ей хотелось, чтобы он спорил.
Сказал, что они ничего не сделали.
Нашёл оправдание.
Но Юнги не стал.
«Поэтому всё. Только ребёнок. Врачи. Анализы. Ничего личного».
Пауза.
«Если этого вы хотите».
Т/И закрыла глаза.
Нет.
Именно этого она не хотела.
«Да».
Ложь.
Самая необходимая из всех.
Ответ пришёл через минуту.
«Хорошо».
И всё.
Никакого:
«Вы уверены?»
Никакого:
«Давайте поговорим».
Никакой попытки остановить.
Он уважил её решение.
Почему же это так сильно разозлило?
— Потому что ты идиотка.
Она бросила телефон.
Юнги долго смотрел на последнее сообщение.
«Да».
Он не верил.
Но не имел права спорить.
Дженни вошла в кабинет.
Глаза красные.
Юнги сразу встал.
— Где ты была?
— У неё.
Он замер.
— Что произошло?
— Поговорили.
— Дженни...
— Она сказала тебе не писать?
Юнги посмотрел на телефон.
— Да.
— Хорошо.
Он поднял глаза.
— Тебе от этого хорошо?
Дженни горько улыбнулась.
— Нет.
— Тогда зачем?
— Потому что хотя бы кто-то из нас должен попытаться сделать правильную вещь.
— Это не её ответственность.
— А чья?
— Моя.
Дженни замолчала.
Юнги положил телефон на стол.
— Ты права.
— В чём?
— Я перешёл границу.
Она смотрела на него.
— Ты признал ей, что скучаешь?
— Да.
Боль появилась на лице Дженни мгновенно.
Юнги отвернулся.
— Прости.
— Ты любишь её?
Снова.
Тот же вопрос.
В прошлый раз он ответил слишком быстро.
Сегодня Юнги молчал.
Пять секунд.
Десять.
Дженни медленно кивнула.
— Вот теперь честно.
— Я не знаю, что это.
— Знаешь.
— Нет.
— Тогда представь, что завтра она исчезнет.
Юнги поднял глаза.
— Что?
— Родит ребёнка, выполнит контракт и уедет.
Она смотрела прямо на него.
— Ты никогда больше её не увидишь.
Юнги ничего не сказал.
Но лицо изменилось.
Этого оказалось достаточно.
Дженни улыбнулась сквозь слёзы.
— Вот и ответ.
Три дня прошли без сообщений.
На четвёртый — тоже.
Т/И соблюдала своё решение.
Ела.
Принимала лекарства.
Работала.
Гуляла.
Разговаривала с ребёнком.
Даже несколько раз созванивалась с мамой.
Жизнь продолжалась.
Но теперь она знала, в какое время Юнги обычно писал.
Около девяти утра:
«Завтракали?»
Около трёх:
«Не работайте долго».
Вечером:
«Лекарства».
Перед сном:
«Спокойной ночи».
Телефон молчал.
И Т/И впервые поняла, как много тишины может помещаться в одном маленьком экране.
На пятый день позвонила клиника.
— Т/И?
— Да.
— Напоминаем о завтрашнем плановом обследовании.
— Помню.
— Госпожа Мин также подтвердила присутствие.
Т/И закрыла глаза.
— Хорошо.
— Господин Мин тоже.
Сердце пропустило удар.
— Что?
— Он подтвердил визит.
— Понятно.
— Всё хорошо?
— Да.
Она посмотрела на живот.
— Всё хорошо.
На следующий день Т/И стояла возле кабинета врача.
Дженни ещё не приехала.
Она смотрела в телефон, делая вид, что читает.
Шаги.
Т/И узнала их раньше, чем подняла голову.
Юнги.
Чёрная куртка.
Уставшее лицо.
И тот самый взгляд, который мгновенно остановился на ней.
Они не виделись почти две недели.
Никто не двигался.
— Здравствуйте, — первой сказала Т/И.
Формально.
Холодно.
Юнги понял.
— Здравствуйте.
Его взгляд опустился на её живот.
Он стал заметно больше.
На мгновение лицо Юнги смягчилось.
— Как вы?
Т/И сжала телефон.
Первый личный вопрос.
Всего два слова.
— Хорошо.
— Правда?
Она посмотрела ему в глаза.
Старая привычка.
Почти улыбнулась.
Но остановилась.
— Да.
Юнги кивнул.
— Хорошо.
Тишина.
Он сел через одно кресло.
Не рядом.
Т/И смотрела прямо перед собой.
Слишком близко.
Даже через пустое место между ними.
Малыш шевельнулся.
Т/И машинально положила ладонь на живот.
Юнги заметил.
— Он?
Она кивнула.
— Да.
— Часто?
— Очень.
— Всё ещё активный?
Т/И не удержалась.
— Особенно ночью.
Юнги улыбнулся.
— Весь в вас.
Она повернулась.
— Вы уже говорили.
— Мнение не изменилось.
И вот оно.
На секунду всё стало прежним.
Она чуть не улыбнулась.
Он тоже.
Но потом Т/И вспомнила.
Только ребёнок.
Улыбка исчезла.
Юнги заметил.
И отодвинулся чуть дальше.
Этот маленький жест почему-то причинил больше боли, чем должен был.
Дженни появилась через несколько минут.
Увидела их.
Юнги сидел отдельно.
Т/И смотрела в окно.
Между ними пустое кресло.
Всё правильно.
И всё равно Дженни почувствовала странную боль.
Потому что расстояние между ними выглядело не как отсутствие чувств.
А как доказательство их наличия.
— Привет.
Оба повернулись.
— Привет, — сказала Т/И.
Юнги просто кивнул.
Дженни села между ними.
И впервые это место показалось ей самым тяжёлым в мире.
Во время УЗИ малыш снова активно двигался.
— Сегодня кто-то в хорошем настроении, — улыбнулась врач.
Т/И смотрела на экран.
— Он с утра такой.
— Всё развивается отлично.
Юнги стоял возле стены.
Дженни была рядом с Т/И.
Правильно.
Именно так должно быть.
— Хотите послушать сердцебиение?
— Да, — сказала Дженни.
Комнату заполнил быстрый ритм.
Т/И закрыла глаза.
Каждый раз.
Каждый раз это действовало одинаково.
Она улыбнулась.
А потом почувствовала руку Дженни на своей.
Сжала её.
Юнги смотрел на них.
На жену.
На Т/И.
На экран.
И впервые ясно понял, насколько болезненной стала эта история для всех троих.
Никто не был злодеем.
И именно поэтому было хуже.
После обследования врач вышла за документами.
Дженни ответила на звонок и тоже ненадолго покинула кабинет.
Т/И осталась с Юнги.
Одни.
Она сразу начала собирать вещи.
— Т/И.
Руки замерли.
— Мы договорились.
— Я знаю.
— Тогда...
— Это о ребёнке.
Она посмотрела на него.
— Что?
Юнги подошёл к столу.
Взял снимок УЗИ.
— Можно?
— Конечно.
Он долго смотрел.
Потом тихо спросил:
— Можно мне один?
Т/И растерялась.
— Это ваш ребёнок.
— Я спрашиваю у вас.
Почему?
Она не знала.
— Да.
Юнги взял один снимок.
Положил в карман.
— Спасибо.
— Не за что.
Т/И взяла сумку.
— И ещё.
Она остановилась.
— Что?
— Я буду соблюдать то, о чём вы попросили.
— Хорошо.
— Не буду писать.
Почему он должен произносить это вслух?
— Хорошо.
— Не буду вмешиваться.
— Юнги...
— Но если вам станет плохо...
— Я позвоню в клинику.
Он сжал челюсть.
— Хорошо.
Она видела, как ему не нравится этот ответ.
— Так правильно.
— Знаю.
— Тогда почему вы выглядите так, будто хотите со мной спорить?
Юнги тихо усмехнулся.
— Потому что хочу.
Т/И почти улыбнулась.
— Но не будете?
— Нет.
— Почему?
Он посмотрел прямо на неё.
— Потому что вы попросили.
Т/И почувствовала, как сжалось сердце.
— Спасибо.
— Не благодарите.
Дверь открылась.
Дженни вернулась.
Разговор закончился.
Вечером Т/И лежала на диване.
Ребёнок активно толкался.
— Успокойся.
Толчок.
— Нет?
Ещё один.
Она подняла футболку.
Живот слегка дрогнул.
Т/И улыбнулась.
— Вот ты где.
Раньше она бы сняла короткое видео.
И...
Отправила Юнги.
Мысль пришла автоматически.
Она замерла.
Нет.
Теперь нельзя.
Телефон лежал рядом.
Т/И всё-таки сняла видео.
Десять секунд.
На память.
Только себе.
Посмотрела.
Снова.
Потом открыла чат с Юнги.
Прикрепила видео.
Палец завис над кнопкой отправки.
— Нет.
Она закрыла переписку.
Но видео осталось в галерее.
Маленький момент, которым ей ужасно хотелось поделиться именно с ним.
В другом конце города Юнги сидел в студии.
На столе лежал снимок УЗИ.
Он должен был работать.
Вместо этого уже минут десять смотрел на маленький профиль сына.
Потом взял телефон.
Открыл чат Т/И.
Ничего.
Закрыл.
Снова открыл.
Ничего.
Он улыбнулся сам себе.
— Идиот.
Положил телефон.
Не написал.
Как обещал.
А дома Дженни сидела на полу в будущей детской.
Комната пока была почти пустой.
Только коробки.
Каталоги.
Образцы обоев.
Маленькая игрушка, которую она купила ещё до беременности.
Дженни взяла её.
Прижала к груди.
Она получит ребёнка.
Станет мамой.
То, чего хотела столько лет.
Но почему тогда ей казалось, что одновременно она теряет мужа?
Телефон завибрировал.
Юнги.
«Ты дома?»
Дженни посмотрела.
Раньше сердце радовалось даже такому простому сообщению.
Сегодня — ничего.
«Да».
«Нужно что-нибудь купить?»
Она закрыла глаза.
Он старался.
Теперь.
Когда, возможно, было уже слишком поздно.
«Нет, спасибо».
Пауза.
Потом она добавила:
«Юнги».
«Да?»
Дженни долго смотрела на экран.
Набрала:
«Нам нужно поговорить о разводе».
Не отправила.
Стерла.
Вместо этого написала:
«Ничего. Будь осторожен по дороге».
Ответ:
«Хорошо».
Дженни положила телефон.
Посмотрела на пустую детскую.
И впервые вслух произнесла то, чего боялась уже несколько недель:
— Кажется, всё закончилось.
Перед сном Т/И всё-таки открыла чат.
Юнги был не в сети.
Она посмотрела на неотправленное видео.
На его последнее сообщение.
На всю историю их переписки.
Потом удалила чат с главного экрана.
Не сообщения.
Не смогла.
Просто спрятала.
— Вот.
Она положила телефон подальше.
— Так лучше.
Ребёнок снова толкнулся.
Т/И закрыла глаза.
— Нет, малыш.
Погладила живот.
— Я не буду писать твоему папе.
Ещё один толчок.
Она грустно улыбнулась.
— Даже если очень хочется.
Телефон молчал.
И где-то в другом конце города другой человек смотрел на тот же пустой чат, заставляя себя выполнить данное ей обещание.
Они наконец сделали всё правильно.
Не писали.
Не звонили.
Не искали встреч.
Не переходили границ.
Только правильные поступки почему-то не приносили облегчения.
Они просто делали боль тише.
Но совсем её не убирали.
Комментарии