Озвучивание не поддерживается в этом браузере
13
Глава 13. Расстояние
Первые два дня Юнги не написал ни разу.
Ни утром.
Ни вечером.
Ни привычного:
«Поели?»
Ни:
«Лекарство приняли?»
Ни раздражающего:
«Не перерабатывайте».
Ничего.
Именно этого Т/И и хотела.
Поэтому совершенно не понимала, почему каждые десять минут смотрит на телефон.
— Прекрати.
Она перевернула его экраном вниз.
Прошло три минуты.
Т/И снова взяла телефон.
Никаких сообщений.
— Отлично.
Положила обратно.
Через пять минут повторила.
— Ты ненормальная.
Лёгкий толчок.
Т/И посмотрела на живот.
— Даже не начинай.
Ещё один.
— Твой отец наконец-то понял слово «границы». Радоваться надо.
Ребёнок, естественно, ничего не ответил.
— Вот и я так думаю.
Она открыла ноутбук.
Сегодня нужно было закончить рабочий отчёт.
Сосредоточиться.
Вернуться к нормальной жизни.
К той, которая существовала до огромного дома.
До зелёных яблок.
До ночного света на кухне.
До мужчины, который научился замечать её раньше, чем она успевала сказать, что ей плохо.
Т/И резко закрыла ноутбук.
— Нет.
Не думать.
На третий день пришло сообщение.
Т/И схватила телефон настолько быстро, что самой стало стыдно.
Дженни.
Разочарование ударило первым.
Сразу за ним — чувство вины.
— Прекрасно.
Она открыла сообщение.
«Как ты?»
Т/И написала:
«Хорошо. А вы?»
Ответ появился не сразу.
«Тоже».
Ложь.
Обе знали.
Но ни одна не стала исправлять.
Через минуту Дженни прислала:
«Завтра обследование. Я приеду».
Т/И замерла.
Она совсем забыла, что Дженни тоже получает расписание.
«Хорошо».
Потом подумала и добавила:
«Юнги тоже будет?»
Палец завис над экраном.
Нет.
Она быстро стёрла.
Слишком поздно.
Вверху уже появилось:
«печатает...»
Т/И нахмурилась.
Она же не отправила.
Через несколько секунд пришло сообщение.
«Юнги не сможет. У него работа».
Т/И застыла.
Дженни будто заранее знала, что она спросит.
Или сама хотела сказать.
«Понятно».
Всего одно слово.
Почему оно далось так тяжело?
На следующий день Т/И приехала в клинику раньше.
Дженни уже ждала.
— Привет.
— Привет.
Они обнялись.
Коротко.
Неловко.
Раньше между ними такого не было.
— Как ты?
— Нормально.
— Боли?
— Нет.
— Выделения?
— Нет.
— Тошнота?
— Почти прошла.
Дженни кивнула.
— Хорошо.
Т/И посмотрела на неё.
— Вы можете не допрашивать меня.
— Прости.
— Я не это имела в виду.
— Всё нормально.
И снова.
Эта фраза.
Т/И ненавидела её всё сильнее.
В кабинете врач была довольна.
— Всё развивается хорошо.
Т/И расслабилась.
— Отслойка?
— Практически не определяется.
— То есть опасность прошла?
— Риски существуют при любой беременности, но сейчас причин для беспокойства я не вижу.
Дженни выдохнула.
Т/И улыбнулась.
— Отлично.
Врач продолжила обследование.
На экране появился малыш.
Он двигался.
Активно.
— Опять, — тихо сказала Т/И.
— Что? — спросила Дженни.
— Ничего. Он просто никогда не лежит спокойно.
Дженни улыбнулась.
— Юнги говорил то же самое.
Улыбка Т/И исчезла на долю секунды.
Дженни заметила.
Обе сделали вид, что нет.
— Хотите узнать пол? — неожиданно спросила врач.
Тишина.
Т/И посмотрела на Дженни.
Та замерла.
— Уже можно?
— Думаю, да.
Дженни мгновенно просияла.
— Да.
Потом посмотрела на Т/И.
— Ты хочешь?
Вопрос ударил неожиданно.
Т/И моргнула.
Почему её спрашивают?
Это не её ребёнок.
Она должна просто лежать и ждать.
— Конечно.
Врач улыбнулась.
— Тогда посмотрим.
Несколько секунд.
Т/И почему-то задержала дыхание.
Дженни взяла её за руку.
И на этот раз Т/И не отстранилась.
— Поздравляю.
Врач повернула экран чуть сильнее.
— Мальчик.
Т/И перестала дышать.
Мальчик.
Он.
Она всё это время говорила «он» почти случайно.
А теперь...
— Мальчик, — повторила Дженни.
Глаза сразу наполнились слезами.
Она засмеялась.
— Господи.
Т/И смотрела на экран.
Что-то сжалось внутри.
— Привет, малыш, — едва слышно прошептала она.
Дженни повернула голову.
Т/И поняла, что сказала вслух.
Но было поздно.
— Мальчик, — снова сказала Дженни.
— Да.
Т/И улыбнулась.
И неожиданно заплакала.
— Простите.
— За что?
— Не знаю.
Она рассмеялась сквозь слёзы.
— Гормоны.
Дженни сжала её руку.
Но в её глазах появилось что-то сложное.
Она видела.
Видела, как Т/И смотрит на экран.
И, наверное, впервые по-настоящему поняла:
Т/И тоже любит этого ребёнка.
После обследования они сидели в кафе возле клиники.
Т/И пила чай.
Дженни смотрела на снимок УЗИ.
— Мальчик.
— Вы уже десятый раз это говорите.
— Не верится.
Т/И улыбнулась.
— Мне тоже.
— Как думаешь, на кого будет похож?
Вопрос был невинным.
Но Т/И сразу почувствовала границу.
— Наверное, на вас или Юнги.
— Генетически точно не на меня.
Дженни усмехнулась.
И Т/И вспомнила.
Конечно.
При суррогатной беременности использовали биологический материал Юнги и донорскую яйцеклетку — из-за медицинских причин Дженни не могла использовать собственные клетки.
Они обсуждали это в самом начале.
Сухо.
Юридически.
Без эмоций.
Но теперь слова прозвучали иначе.
— Простите.
— За что?
— Не подумала.
— Всё нормально.
Дженни провела пальцем по снимку.
— Я всё равно его мама.
— Конечно.
Т/И ответила мгновенно.
Дженни подняла глаза.
— Правда?
— Что?
— Ты правда так думаешь?
Т/И нахмурилась.
— Конечно.
— Даже несмотря на то, что...
— Дженни.
Она накрыла её руку своей.
— Вы его мама.
Без сомнений.
— Вы его ждали. Вы прошли через всё это. Вы хотели его ещё до того, как он появился здесь.
Т/И положила вторую ладонь на живот.
— Я просто помогаю ему добраться до вас.
Слова были правильными.
Красивыми.
И ужасно болезненными.
Дженни смотрела на неё.
— А ты?
— Что я?
— Кто ты для него?
Т/И замерла.
Она не знала.
Суррогатная мать.
Женщина по контракту.
Временный дом.
Инкубатор, как однажды грубо написал кто-то в интернете.
Нет.
От последней мысли стало почти физически плохо.
— Никто, — тихо сказала она.
Дженни нахмурилась.
— Не говори так.
— Но это правда.
— Нет.
— Дженни...
— Ты носишь его. Разговариваешь с ним. Знаешь, когда он спит. Знаешь, от какой еды он начинает активнее двигаться.
Т/И отвела взгляд.
— Это ничего не меняет.
— Для меня меняет.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что потом будет сложнее.
Дженни замолчала.
Обе поняли.
После родов.
После того дня, когда Т/И придётся отдать ребёнка.
— Ты боишься? — тихо спросила Дженни.
Т/И хотела соврать.
Но устала.
— Очень.
Юнги узнал, что у него будет сын, не от Т/И.
Дженни отправила ему снимок.
Он сидел в студии.
Музыка играла, но он перестал слышать её сразу после сообщения.
«У нас будет мальчик».
Юнги смотрел на снимок.
Долго.
Потом улыбнулся.
Первой настоящей улыбкой за несколько дней.
Сын.
У него будет сын.
Он увеличил изображение.
Пальцем провёл по экрану.
И почти сразу подумал:
Как она отреагировала?
Юнги закрыл глаза.
— Чёрт.
Он не должен.
Но мысль уже появилась.
Он открыл переписку с Т/И.
Последнее сообщение было четыре дня назад.
«Да».
Ответ на вопрос, добралась ли она.
Он хотел написать.
«Вы узнали?»
Глупо.
Конечно узнала.
Она присутствовала.
Стер.
«Как прошло обследование?»
Стер.
«Как вы себя чувствуете?»
Снова стёр.
Положил телефон.
Через минуту взял обратно.
Написал:
«Спасибо».
Посмотрел.
Что за идиотизм?
Стер.
Телефон зазвонил.
Дженни.
— Да?
— Видел?
— Да.
— Мальчик.
— Вижу.
— Ты рад?
Юнги улыбнулся.
— Очень.
На другом конце стало тихо.
— Т/И плакала.
Улыбка исчезла.
— Почему?
Дженни закрыла глаза.
Вот.
Она знала.
Стоило произнести имя — и голос мужа сразу изменился.
— От радости.
— Ей плохо?
— Нет.
— Точно?
Дженни тихо рассмеялась.
— Вот теперь узнаю тебя.
Юнги замолчал.
— Что?
— Ничего.
— Дженни.
— Она в порядке.
— Хорошо.
— Я отвезла её домой.
— Хорошо.
Пауза.
— Ты ей не пишешь?
Юнги откинулся на спинку кресла.
— Нет.
— Почему?
— Ты знаешь.
— Потому что я слышала вас?
— Потому что она попросила прекратить.
Дженни замолчала.
— И ты прекратил.
— Да.
— Как послушно.
— Что ты хочешь от меня?
— Не знаю.
Голос Дженни стал усталым.
— Наверное, чтобы мой муж не выглядел несчастным из-за того, что перестал писать другой женщине.
Юнги закрыл глаза.
— Дженни...
— Я не хочу ругаться.
— Я тоже.
— Тогда не будем.
Она отключилась.
Вечером Т/И приготовила ужин.
Сама.
Никто не стоял рядом и не говорил, что ей нельзя долго находиться на ногах.
Она ела одна.
Никто не спросил, почему так мало.
Приняла лекарства.
Никто не напомнил.
В одиннадцать легла.
Телефон молчал.
Всё именно так, как должно быть.
Т/И лежала и смотрела в потолок.
— Мы узнали сегодня, кто ты.
Толчок.
Она улыбнулась.
— Мальчик.
Ещё один.
— Я так и знала.
Тишина.
— Хотя нет. Не знала.
Она рассмеялась.
Потом вдруг представила Юнги.
Наверняка Дженни уже сказала.
Наверняка он рад.
Т/И потянулась к телефону.
Остановилась.
Нет.
Он не пишет.
Она тоже не будет.
Это правильно.
Телефон лёг обратно.
Через десять минут Т/И снова взяла его.
Открыла переписку.
Набрала:
«Поздравляю. У вас будет сын».
Смотрела.
Не отправила.
Стерла.
— Нет.
Но через несколько секунд экран загорелся.
Т/И замерла.
Юнги.
Сердце мгновенно ускорилось.
Сообщение было коротким.
«Мальчик».
Т/И закрыла глаза.
Улыбнулась.
Ответила:
«Мальчик».
Три точки появились сразу.
«Как вы?»
Она смотрела на вопрос.
Такой простой.
Такой привычный.
И ужасно нужный.
«Хорошо».
Пауза.
«Не врёте?»
Т/И тихо рассмеялась.
«Немного».
Ответ пришёл почти сразу.
«Что случилось?»
Она долго думала.
Потом впервые решила не прятаться.
«Мне страшно».
Юнги не отвечал несколько минут.
Т/И уже пожалела.
Хотела написать, что всё нормально.
Но сообщение пришло.
«Из-за родов?»
«Нет».
«Из-за беременности?»
«Нет».
Пауза.
«Тогда из-за чего?»
Т/И положила ладонь на живот.
Слёзы появились неожиданно.
Она написала:
«Из-за того дня, когда мне придётся его отдать».
Отправила.
И сразу захотела удалить.
Но поздно.
Юнги прочитал.
Три точки появились.
Исчезли.
Снова появились.
Наконец:
«Т/И...»
Она прикусила губу.
«Забудьте. Гормоны».
«Не списывайте всё на гормоны».
Т/И замерла.
«А на что?»
Долго ничего.
Потом:
«На то, что вы тоже к нему привязались».
Слеза скатилась по щеке.
«Мне нельзя».
Ответ:
«Я не думаю, что у вас был выбор».
Т/И закрыла рот ладонью.
И заплакала.
Тихо.
Потому что именно этого она боялась услышать.
Не осуждение.
Не напоминание о договоре.
Понимание.
От него.
Человека, от которого ей сейчас меньше всего можно было его получать.
Юнги смотрел на экран.
Ответа не было.
Он знал, что должен остановиться.
Пожелать спокойной ночи.
Закрыть чат.
Вернуться к работе.
Вместо этого написал:
«Вы плачете?»
Ответ появился через минуту.
«Нет».
Юнги усмехнулся.
«Врёте».
«Возможно».
Он замер.
Его слово.
Она запомнила.
«Хотите, я позвоню?»
Сообщение осталось прочитанным.
Минута.
Две.
Пять.
Потом:
«Нет».
Юнги почувствовал разочарование.
Следующее сообщение пришло почти сразу.
«Если услышу ваш голос, будет хуже».
Он перестал дышать.
Пальцы зависли над клавиатурой.
«Почему?»
Ответа долго не было.
Потом:
«Потому что я скучаю».
Юнги закрыл глаза.
Вот она.
Граница.
Прямо перед ним.
Нужно было отойти.
Он знал.
Она знала.
Они оба знали.
Но вместо этого он написал:
«Я тоже».
Т/И смотрела на эти два слова.
Не двигалась.
Не дышала.
Я тоже.
Всё.
Больше нельзя было притворяться.
Она скучала.
Он скучал.
Не суррогатная мать по заказчику.
Не отец ребёнка по женщине, которая его вынашивает.
Мужчина по женщине.
Женщина по мужчине.
И именно поэтому расстояние было единственным правильным решением.
Т/И выключила телефон.
Не ответила.
Но уснуть уже не смогла.
У Юнги было не лучше.
Он вернулся домой далеко за полночь.
В гостиной горел свет.
Дженни сидела на диване.
— Ты поздно.
— Работа.
— Понятно.
Он снял куртку.
— Почему не спишь?
— Ждала.
Юнги остановился.
Когда-то это было обычным.
Она ждала его.
Он приносил ей что-нибудь из круглосуточного магазина.
Они ели ночью прямо на полу.
Смеялись.
Спорили о музыке.
Куда всё это исчезло?
— Нам надо поговорить, — сказала Дженни.
Он медленно сел напротив.
— Хорошо.
— Только честно.
— Хорошо.
Она посмотрела ему в глаза.
— Ты скучаешь по ней?
Юнги застыл.
Несколько секунд.
Дженни горько улыбнулась.
— Не отвечай.
— Дженни...
— Я уже поняла.
— Это не значит...
— Что?
Она поднялась.
— Что ты её любишь?
Юнги тоже встал.
— Я не говорил этого.
— Пока.
Слово ударило сильнее, чем должно было.
— Я не хочу сделать тебе больно.
Дженни рассмеялась.
— Поздно.
Юнги опустил взгляд.
— Я не планировал этого.
— Думаешь, от этого легче?
— Нет.
— Я тоже.
Она несколько секунд молчала.
Потом спросила:
— Когда ты в последний раз скучал по мне?
Юнги поднял глаза.
И не смог ответить.
Вот это и стало ответом.
Дженни кивнула.
— Понятно.
— Дженни.
— Не надо.
— Мы давно...
— Знаю.
Она вытерла слезу.
— Наш брак разрушился не из-за неё.
Юнги замер.
Дженни продолжила:
— Он начал разрушаться задолго до того, как Т/И появилась в нашей жизни.
— Тогда почему...
— Потому что я думала, что ребёнок всё исправит.
Тишина.
Юнги смотрел на неё.
— Что?
Дженни улыбнулась сквозь слёзы.
— Вот моя правда.
Она обхватила себя руками.
— Я хотела ребёнка не только потому, что хотела стать мамой.
Голос дрогнул.
— Я думала, если у нас появится семья, ты снова станешь прежним.
Юнги закрыл глаза.
— Дженни...
— Не говори, что я ошиблась.
— Я не собирался.
— Потому что ты тоже это знал.
Он молчал.
Да.
Наверное, знал.
Они оба знали.
Просто много лет делали вид, что всё ещё можно исправить.
Т/И проснулась утром с опухшими глазами.
Телефон лежал рядом.
Сообщение от Юнги пришло в 02:14.
Всего одно.
«Спокойной ночи».
Она не ответила.
Встала.
Умылась.
Приготовила завтрак.
Сегодня она съела всё.
Без напоминаний.
Потом приняла лекарства.
Тоже сама.
Открыла ноутбук.
Вернулась к работе.
Нормальная жизнь.
Только теперь она наконец поняла:
расстояние не помогало.
Потому что Юнги больше не находился этажом ниже.
Но всё равно был слишком близко.
В её мыслях.
В привычках, которые после него остались.
В каждом зелёном яблоке, которое она теперь покупала сама.
И хуже всего —
в маленьком мальчике под её сердцем, который связывал их даже тогда, когда они всеми силами пытались разойтись в разные стороны.
Т/И положила ладонь на живот.
— Мы с твоим папой совершили большую глупость.
Толчок.
— Нет, не тебя.
Она улыбнулась.
— Ты как раз единственное, что во всей этой истории ни в чём не виновато.
А потом улыбка исчезла.
Потому что впервые Т/И позволила себе подумать о том, что будет после родов.
Она отдаст сына.
Юнги исчезнет из её жизни.
И если уже сейчас четыре дня без него казались такими длинными...
как она переживёт всю оставшуюся жизнь?
Комментарии