Озвучивание не поддерживается в этом браузере
10
Глава 10. Тихая забота
Т/И проснулась в пять утра от непреодолимого желания съесть зелёное яблоко.
Не красное.
Не жёлтое.
Именно зелёное.
Кислое.
Хрустящее.
Она лежала с закрытыми глазами и минут пять пыталась убедить организм, что нормальные люди в пять утра спят.
Организм был непреклонен.
— Это шантаж.
Ладонь легла на живот.
— Ты в курсе?
Тишина.
— Конечно. Молчишь.
Она перевернулась.
Попыталась уснуть.
Через минуту снова открыла глаза.
— Ладно.
Т/И натянула халат и тихо вышла из комнаты.
За последние дни она уже перестала бояться каждого звука в доме.
Но привычка двигаться бесшумно осталась.
На кухне было темно.
Она включила подсветку.
Открыла холодильник.
Йогурты.
Вода.
Клубника.
Творог.
Апельсины.
Красные яблоки.
Т/И нахмурилась.
— Нет.
Она перебрала контейнеры.
Снова посмотрела.
Зелёных не было.
— Предательство.
— Кого?
Т/И резко закрыла холодильник.
Юнги стоял в дверях.
Она прижала руку к груди.
— Я когда-нибудь действительно умру из-за вас.
— Доброе утро.
— Сейчас пять утра.
— Тогда доброе очень раннее утро.
— Почему вы не спите?
— Работа.
— Вы ненормальный.
— Это уже установлено.
Он прошёл к столу.
Т/И снова открыла холодильник.
— Что ищете?
— Ничего.
— Уже несколько минут?
— Следите за временем?
— Сложно не заметить человека, который разговаривает с холодильником.
Т/И медленно повернулась.
— Вы слышали?
— «Предательство».
Она закрыла глаза.
— Забудьте.
— Что хотели?
— Ничего.
— Т/И.
— Не начинайте.
Юнги вздохнул.
— Вы спустились в пять утра просто посмотреть на холодильник?
Она молчала.
— Что?
— Яблоко.
— Там есть.
— Не такое.
Он посмотрел внутрь.
— Они красные.
— Именно.
— А вам?
Т/И почувствовала себя максимально нелепо.
— Зелёное.
Юнги несколько секунд смотрел на неё.
— Серьёзно?
— Я знала, что не надо говорить.
— Я ничего не сказал.
— Лицо сказало.
— Я просто пытаюсь понять разницу.
— Огромная.
— Это всё ещё яблоко.
Т/И возмущённо закрыла холодильник.
— Никогда больше не разговаривайте со мной о еде.
— Хорошо.
Она развернулась.
— Куда?
— Спать.
— Вы же хотели яблоко.
— Переживу.
— Т/И.
— Что?
— Уже утро. Позавтракайте хотя бы чем-нибудь.
Она посмотрела на него.
— В пять утра?
— Вы сами пришли на кухню.
— За яблоком!
— Которого нет.
— Спасибо, что напомнили.
Т/И ушла.
Юнги остался на кухне.
Посмотрел на холодильник.
Потом на часы.
Потом достал телефон.
В девять утра Т/И снова спустилась.
Дженни уже уехала.
Юнги тоже нигде не было.
На кухонном острове стояла корзина.
Т/И остановилась.
Зелёные яблоки.
Много.
Очень много.
Рядом лежала маленькая записка.
«Теперь холодильник больше не предатель».
Т/И несколько секунд смотрела на неё.
Потом рассмеялась.
По-настоящему.
Громко.
— Ненормальный.
Она взяла яблоко.
Откусила.
И почти простонала от удовольствия.
— Вот. Именно такое.
Телефон завибрировал.
Юнги.
«Подошли?»
Т/И посмотрела на корзину.
«Вы купили двадцать яблок?»
«Не считал».
«Я посчитала».
«Зачем?»
«Чтобы знать масштаб вашего безумия».
Пауза.
«Но подошли?»
Она улыбнулась.
«Да».
Ответ пришёл быстро.
«Хорошо».
Т/И задержала взгляд на экране.
Потом написала:
«Спасибо».
На этот раз не стёрла.
Проблема заключалась в том, что Юнги начал запоминать.
Всё.
И сначала Т/И этого не замечала.
Однажды утром она сказала, что от запаха кофе всё ещё немного мутит.
На следующий день кофемашина исчезла с кухни.
Т/И обнаружила её в кабинете.
— Это вы сделали?
Юнги даже не поднял головы.
— Что?
— Кофемашину.
— Да.
— Зачем?
— Запах.
— Вы перенесли свою кофемашину из-за меня?
— Она работает и в другой комнате.
— Но...
— Т/И.
— Что?
— Это кофемашина, а не семейная реликвия.
Она замолчала.
— Всё равно не надо было.
— Уже сделал.
Потом исчезли сильные ароматические свечи из гостиной.
Потом кто-то поменял средство для уборки, потому что прежний запах вызывал тошноту.
Потом в машине появилась бутылка воды именно той марки, которую Т/И предпочитала.
Потом возле её кровати оказалась дополнительная подушка, потому что однажды она пожаловалась, что неудобно спать.
Каждый раз ответ был одинаковым.
— Вы?
— Да.
— Зачем?
— Так проще.
Она начала ненавидеть эту фразу.
Потому что всё меньше верила в неё.
— Он всегда такой?
Дженни подняла глаза от телефона.
Они сидели в саду.
— Какой?
Т/И указала на стакан перед собой.
— Я вчера сказала, что теперь не могу пить обычную воду без лимона.
Дженни посмотрела на воду.
Там плавали две дольки лимона.
— И?
— Сегодня во всём доме лимоны.
Дженни тихо рассмеялась.
— Это проблема?
— Это странно.
— Почему?
— Потому что ему всё равно.
Улыбка Дженни едва заметно изменилась.
— Он так сказал?
Т/И почувствовала, что выбрала неправильные слова.
— Нет. Я не это имела в виду.
— А что?
— Мы просто...
Она замолчала.
Как объяснить?
Он переживает за ребёнка.
Именно это Юнги сказал в клинике.
Но с тех пор ни разу не повторил.
— Он ответственный, — закончила Т/И.
— Да.
Дженни посмотрела на лимон в её стакане.
— Очень.
В голосе появилось что-то, чего Т/И не понравилось.
— Дженни.
— М?
— Всё нормально?
— Конечно.
Снова.
Конечно.
Самая частая ложь в этом доме.
Через два дня состоялось очередное обследование.
Т/И сидела в машине и смотрела на вход клиники.
— Я могу сама зайти.
Юнги не отрывался от телефона.
— Знаю.
— Тогда почему вы приехали?
— Был свободен.
— В десять утра в среду?
— Иногда такое случается.
— Не верю.
— Ваше право.
Т/И прищурилась.
— Дженни не будет?
Пауза.
— У неё съёмка.
— Она расстроилась?
— Немного.
— Понятно.
Юнги убрал телефон.
— Идёмте?
— Вы тоже?
— Нет. Посижу здесь три часа.
— Сарказм вам не идёт.
— От вас заразился.
Они вышли.
Обследование прошло хорошо.
Т/И лежала на кушетке.
Юнги сидел чуть дальше.
Врач водила датчиком по животу.
— Развитие соответствует сроку.
— Всё хорошо? — спросил Юнги.
Т/И посмотрела на него.
— Вы каждый раз задаёте один и тот же вопрос.
— И каждый раз хочу услышать ответ.
Врач улыбнулась.
— Всё хорошо.
Юнги заметно расслабился.
На экране двигался малыш.
Уже не маленькая точка.
Можно было различить голову.
Руки.
Ноги.
Т/И смотрела заворожённо.
— Он большой.
— Для своего срока нормальный, — сказала врач.
— Я не в этом смысле.
Она улыбнулась.
— Просто раньше был...
— Точкой? — подсказал Юнги.
— Да.
Врач увеличила изображение.
Т/И засмеялась.
— Что он делает?
— Двигается.
— Очень активно.
— Похоже.
— Весь в вас, — сухо сказал Юнги.
Т/И повернула голову.
— Простите?
— Вы тоже не умеете спокойно сидеть.
— Я прекрасно умею.
— Вы даже сейчас двигаете ногой.
Т/И посмотрела вниз.
Действительно.
Она перестала.
— Случайность.
Юнги едва заметно улыбнулся.
Врач наблюдала за ними с интересом, но ничего не сказала.
После обследования они зашли в аптеку.
Т/И понадобились витамины.
Она стояла у кассы, когда вдруг почувствовала слабость.
Не сильную.
Но знакомую.
Она положила руку на стойку.
Юнги заметил моментально.
— Что?
— Ничего.
— Вы побледнели.
— Просто душно.
Он уже оказался рядом.
— Сядьте.
— Здесь негде.
Юнги посмотрел вокруг.
Через несколько секунд сотрудница принесла стул.
Т/И села.
— Вы серьёзно подняли на ноги всю аптеку?
— Одного человека.
— Мне просто стало жарко.
Юнги протянул воду.
Она сделала несколько глотков.
— Лучше?
— Да.
— Точно?
Т/И подняла глаза.
— Вы специально?
— Что?
— Это слово.
Он едва заметно усмехнулся.
— Может быть.
Она покачала головой.
— Невыносимый.
— Зато вы уже не бледная.
— Какая забота.
Слова вылетели сами.
Оба замолчали.
Т/И отвела взгляд.
— Я просто...
— Я понял.
Юнги тоже посмотрел в сторону.
Почему-то стало неловко.
В машине Т/И почти не разговаривала.
Юнги тоже.
Пока они не остановились возле дома.
— Т/И.
Она потянулась к двери.
— Что?
— Почему вы каждый раз извиняетесь?
Она нахмурилась.
— За что?
— За всё.
— Я не...
— Извиняетесь, когда вас тошнит. Когда вам становится плохо. Когда нужен другой продукт. Когда врач задерживает обследование.
Т/И молчала.
Она даже не замечала.
— Не знаю.
— Здесь не нужно.
— Что не нужно?
— Извиняться за то, что вы беременны.
Т/И усмехнулась.
— Очень странная фраза.
— Но вы поняли.
— Поняла.
Она посмотрела в окно.
— Просто не люблю, когда из-за меня меняют планы.
— Почему?
— Потому что у людей своя жизнь.
— И?
— Я не должна становиться её центром.
Юнги несколько секунд смотрел на неё.
— Никто не говорит о центре.
— Хорошо.
— Я говорю о том, что можно иногда позволить другим что-то сделать для вас.
Т/И повернулась.
— Например, купить двадцать яблок?
— Например.
Она улыбнулась.
— Это всё равно было слишком.
— Вы уже половину съели.
— Не меняйте тему.
— Я констатирую факт.
Т/И рассмеялась.
И вдруг поняла, что они сидят в припаркованной машине уже несколько минут.
Никто не торопился выходить.
Осознание заставило улыбку исчезнуть.
— Пойдёмте.
— Да.
Вечером Т/И решила приготовить себе еду сама.
Не потому что было нужно.
Просто хотелось почувствовать хоть немного обычной жизни.
Она стояла на кухне в большой футболке, волосы собрала в небрежный пучок.
— Что вы делаете?
Т/И даже не обернулась.
— Если спросите это ещё раз, я начну брать деньги за ответы.
— Вы готовите?
— Удивительно, правда?
— Вам нельзя долго стоять.
— Я стою десять минут.
Юнги подошёл.
— Что это?
— Паста.
— Это я вижу.
— Тогда зачем спрашиваете?
Он заглянул в кастрюлю.
— Без мяса?
— Сегодня не хочу.
— Острое?
— Немного.
— Врач...
Т/И медленно подняла деревянную ложку.
— Ещё одно слово — и я вас ударю.
Юнги посмотрел на ложку.
— Оружие серьёзное.
— Я предупреждала.
Он отошёл.
— Хорошо.
Т/И продолжила готовить.
Через несколько минут заметила, что он всё ещё сидит за столом.
— Что?
— Ничего.
— Вы смотрите.
— Я жду.
— Чего?
— Ужина.
Она замерла.
— Это мой ужин.
— Там на четверых.
Т/И посмотрела в кастрюлю.
Он был прав.
— Я не рассчитала.
— Отлично.
— У вас есть своя еда.
— Не хочу.
— Юнги.
Он поднял бровь.
Т/И осознала.
Снова назвала по имени.
Но исправлять не стала.
— Ладно.
Через десять минут они сидели друг напротив друга.
— Ну? — спросила Т/И.
Юнги попробовал.
Молчание.
— Если невкусно, можете не делать такое лицо.
— Я ничего не делаю.
— Вы слишком долго молчите.
— Вкусно.
Она подозрительно посмотрела.
— Правда?
— Да.
— Не из жалости?
— Я похож на человека, который будет есть невкусную пасту из жалости?
Т/И подумала.
— Нет.
— Вот.
Она улыбнулась и продолжила есть.
— Дженни будет?
— Не знаю.
Вилка Т/И остановилась.
— В смысле?
— У неё мероприятие.
— Вы не знаете, когда вернётся ваша жена?
Юнги поднял глаза.
— Нет.
Т/И сразу пожалела о вопросе.
— Простите.
— Вы опять.
— Что?
— Извиняетесь.
— Потому что полезла не в своё дело.
— Это правда.
Т/И возмущённо посмотрела на него.
Юнги улыбнулся.
— Шучу.
— Вы умеете?
— Иногда.
— Сегодня день открытий.
Они продолжили ужин.
И Т/И не заметила, как прошло почти сорок минут.
Дженни вернулась около одиннадцати.
На кухне было чисто.
Юнги сидел в гостиной.
— Ты ел?
— Да.
— Что?
— Т/И готовила.
Дженни остановилась.
— Вы ужинали вместе?
Юнги поднял глаза.
— Да.
— Понятно.
— Что?
— Ничего.
Она сняла серьги.
— Просто спросила.
— Хочешь? Осталось немного.
— Нет.
— Ты ела?
— На мероприятии.
Юнги кивнул.
Дженни посмотрела на него.
— И всё?
— Что?
— Ничего.
Она усмехнулась.
— Забудь.
— Дженни.
— Я устала.
Она поднялась.
Юнги снова посмотрел на телефон.
Но работать уже не хотелось.
Т/И лежала в кровати.
Спать не получалось.
Она вспоминала день.
УЗИ.
Аптеку.
Машину.
Ужин.
Слишком обычный день.
И именно поэтому опасный.
Она привыкала.
К тому, что Юнги рядом на обследованиях.
К его вопросам.
К воде, которую он протягивал раньше, чем она просила.
К тому, что он помнил её лекарства.
К зелёным яблокам.
К отсутствию кофе на кухне.
Т/И перевернулась на бок.
— Это плохо.
Толчок.
Она улыбнулась.
— Тебя не спрашивали.
Ещё один.
— Предатель.
Т/И погладила живот.
И вдруг замерла.
Она уже делала это автоматически.
Говорила с ним.
Улыбалась его движениям.
Ждала их.
Если долго было тихо — начинала волноваться.
Не привязываться.
Как?
Как можно девять месяцев носить кого-то под сердцем и ничего не чувствовать?
Она закрыла глаза.
Не думать.
Не сегодня.
Телефон завибрировал.
Сообщение.
Юнги.
«Лекарство приняли?»
Т/И посмотрела на время.
23:17.
Она забыла.
— Чёрт.
Быстро выпила таблетку.
Ответила:
«Теперь да».
Через несколько секунд:
«Я так и знал».
«Не радуйтесь».
«Не радуюсь».
«Спокойной ночи».
Пауза.
«Спокойной ночи. И завтра поешьте до того, как станет плохо».
Т/И закатила глаза.
Но улыбнулась.
«Вы не можете просто пожелать спокойной ночи?»
«Могу».
Следующее сообщение:
«Спокойной ночи».
И ещё одно через несколько секунд:
«Позавтракайте».
Т/И тихо рассмеялась.
«Ненавижу вас».
Ответ:
«Знаю».
Она смотрела на это слово.
Раньше оно раздражало.
Сейчас почему-то согревало.
Т/И выключила экран.
Положила телефон рядом.
Ладонь снова легла на живот.
— Только не привыкай, — прошептала она.
Но уже не понимала, кому именно это говорит.
Ребёнку.
Себе.
Или человеку этажом ниже, который совершенно незаметно научился заботиться о ней так тихо, что Т/И не заметила момента, когда начала ждать этой заботы.
Комментарии