Озвучивание не поддерживается в этом браузере
9
Глава 9. Чужая в доме
На седьмой день Т/И поняла, что умеет передвигаться по дому почти бесшумно.
Она знала, какая ступенька слегка скрипит.
Знала, когда приходит уборщица.
Знала, что Дженни обычно уезжает раньше девяти.
Знала, что Юнги появляется на кухне либо очень рано утром, либо глубокой ночью.
И научилась подстраивать собственный день так, чтобы почти никому не мешать.
Утром — быстро взять завтрак и подняться наверх.
Днём — работать в комнате.
Вечером — спуститься только тогда, когда кухня пустая.
Она не пользовалась гостиной.
Не включала огромный телевизор.
Не выходила в сад без необходимости.
Даже чашку после себя мыла сама, несмотря на несколько недоумённых взглядов персонала.
Ей так было спокойнее.
Это не её дом.
Она здесь временно.
Чем меньше места займёт в чужой жизни, тем легче потом исчезнуть.
По крайней мере, план был хорошим.
Пока однажды утром Юнги не поймал её на месте преступления.
— Что вы делаете?
Т/И вздрогнула.
Чашка едва не выскользнула из рук.
— Господи!
Юнги стоял в дверях кухни.
— Я задал вопрос.
— А я чуть не родила раньше срока.
Он нахмурился.
— Не шутите так.
— Тогда не подкрадывайтесь.
— Я просто вошёл.
— Как ниндзя.
Юнги посмотрел на её руки.
— Зачем вы моете чашку?
Т/И перевела взгляд на чашку.
Потом на него.
— Вы сейчас серьёзно?
— Да.
— Потому что она грязная.
— Здесь есть посудомоечная машина.
— Я знаю.
— И персонал.
— Тоже знаю.
— Тогда?
Т/И поставила чашку сушиться.
— Я привыкла мыть за собой.
— Хорошо.
Он прошёл к кофемашине.
Она уже собиралась уйти.
— Вы завтракали?
Т/И остановилась.
— Началось.
— Это обычный вопрос.
— Из ваших уст он звучит как проверка.
— Значит, нет.
— Значит, я не обязана отчитываться.
Юнги включил кофемашину.
Запах ударил почти сразу.
Т/И застыла.
Лицо изменилось.
Юнги заметил.
И моментально выключил аппарат.
— Всё ещё?
Она прикрыла рот ладонью.
— Немного.
Он открыл окно.
Т/И глубоко вдохнула.
— Простите.
Юнги посмотрел на неё.
— За что?
— Из-за меня вы даже кофе нормально выпить не можете.
— Переживу.
— Это ваш дом.
— И?
— Ничего.
Она направилась к выходу.
— Т/И.
— Что?
— Вы снова не ответили.
— На что?
— Завтрак.
Она закрыла глаза.
— Нет.
— Почему?
— Не хотелось.
— Вам нужно...
— Я знаю!
Получилось резче, чем она собиралась.
Юнги замолчал.
Т/И выдохнула.
— Я поем позже.
— Вы всегда говорите «позже».
— Потому что позже обычно наступает.
— Не всегда.
Она посмотрела на него.
— Я нормально питаюсь.
— Вчера вы ужинали?
Т/И задумалась.
Ошибка.
Юнги сразу понял.
— Т/И.
— Йогурт.
— Это не ужин.
— Для меня был.
— Вы серьёзно?
— Не начинайте.
Он закрыл холодильник чуть сильнее необходимого.
— Я не понимаю.
— Что именно?
— Почему вам так сложно нормально поесть?
— А мне непонятно, почему вас это настолько волнует.
— Потому что...
Юнги остановился.
Т/И подняла бровь.
— Потому что?
Его взгляд на мгновение опустился на её живот.
Она заметила.
Конечно.
— Понятно.
— Я не это...
— Всё нормально.
Она улыбнулась.
Слишком спокойно.
— Ребёнок получит завтрак.
Т/И открыла холодильник.
Взяла йогурт.
— Довольны?
Юнги смотрел на неё.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я спросил, ели ли вы.
Т/И замерла.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
— Какая разница?
— Большая.
— Для кого?
Он не ответил.
Она опустила взгляд.
— Я поем.
— Хорошо.
Т/И взяла ещё яблоко.
— Вот.
— Я ничего не сказал.
— Но собирались.
Она прошла мимо.
— Хорошего дня, господин Мин.
— Юнги.
Т/И остановилась.
— Что?
— Моё имя Юнги.
— Я знаю.
— Тогда почему снова «господин Мин»?
Она слегка пожала плечами.
— Так правильно.
И ушла.
Юнги остался на кухне.
Кофе так и не приготовил.
Дженни вернулась вечером.
Т/И услышала её голос снизу, но не спустилась.
Сегодня она работала почти весь день.
Точнее, пыталась.
В последнее время концентрация стала хуже.
То хотелось спать.
То есть.
То плакать из-за совершенно нелепых вещей.
Утром она едва не расплакалась из-за рекламы с собакой.
Гормоны превращали её в человека, которого она сама не узнавала.
Т/И закрыла ноутбук.
Нужно поесть.
Она посмотрела на время.
Восемь вечера.
Снизу слышались голоса.
Юнги и Дженни.
Т/И решила подождать.
Полчаса.
Потом ещё немного.
В девять стало тихо.
Она спустилась.
На кухне никого.
Отлично.
Т/И открыла холодильник.
Достала контейнер с едой.
Поставила разогреваться.
— Почему вы ждёте, пока все уйдут?
Она резко обернулась.
Юнги.
— Вы опять!
— Я вошёл нормально.
— Купите колокольчик.
— Я не кот.
— Иногда хуже.
Он подошёл ближе.
— Ответьте.
— На что?
— Почему вы всегда едите одна?
Т/И достала тарелку.
— Мне так нравится.
— Неправда.
Она медленно повернулась.
— Простите?
— Первые дни вы спокойно сидели здесь с нами.
— Первые дни были другими.
— Чем?
— Я ещё не жила здесь.
Юнги нахмурился.
— Не понимаю.
— Не надо.
Она села.
Юнги остался стоять.
— Вы избегаете нас?
— Нет.
— Меня?
Т/И чуть не поперхнулась.
— Почему я должна избегать именно вас?
— Потому что мы постоянно спорим.
— Это скорее причина вас раздражать.
— У вас отлично получается.
— Спасибо.
Юнги сел напротив.
Т/И посмотрела на него.
— Вы собираетесь смотреть, как я ем?
— Возможно.
— Это пугает.
— Ешьте.
— Не командуйте.
— Пожалуйста.
— Уже лучше.
Она взяла вилку.
Несколько минут было тихо.
— Дженни дома? — спросила Т/И.
— Да.
— Почему не ужинаете вместе?
Вопрос вылетел автоматически.
Т/И тут же остановилась.
— Простите. Не моё дело.
Юнги посмотрел на стол.
— Она уже ела.
— Понятно.
Снова тишина.
Т/И продолжила есть.
Юнги неожиданно спросил:
— Вам здесь не нравится?
Она подняла глаза.
— Что?
— Дом.
— Красивый.
— Я не это спросил.
— А что?
— Вам здесь некомфортно?
Т/И положила вилку.
— Всё нормально.
— Опять этот ответ.
— Потому что всё действительно нормально.
— Вы практически не выходите из комнаты.
Она замерла.
Он заметил.
— Вы следите?
— Это сложно не заметить.
— Я работаю.
— Вы можете работать в кабинете внизу.
— Это ваш кабинет.
— Один из.
Т/И усмехнулась.
— Конечно. У вас несколько кабинетов.
— Это сейчас важно?
— Нет.
Юнги немного подался вперёд.
— Почему?
Она поняла, что он не отстанет.
— Потому что это не мой дом.
— И?
— И всё.
— Не понимаю.
— Что здесь непонятного?
Т/И выдохнула.
— Я здесь временно.
— Мы знаем.
— Поэтому не хочу мешать.
Юнги нахмурился.
— Кому?
— Вам. Дженни. Персоналу. Не знаю.
— Вы никому не мешаете.
— Это вы так думаете.
— Дженни тоже.
— Всё равно.
Она снова взяла вилку.
— Я просто не хочу привыкать.
Юнги замолчал.
Т/И сама удивилась, что сказала это вслух.
— К чему? — тихо спросил он.
Она посмотрела вокруг.
К огромной кухне.
К тёплому свету.
К холодильнику, где специально для неё всегда были продукты.
К ночным разговорам.
К тому, что теперь она знала: если станет страшно, достаточно спуститься вниз.
— Ко всему.
Юнги смотрел на неё.
— Через неделю я уеду.
— Если врач разрешит.
— Разрешит.
— Вы не знаете.
— Разрешит.
— А если нет?
— Тогда найду другой вариант.
Его лицо изменилось.
— Почему?
— Что почему?
— Почему обязательно другой?
Т/И растерялась.
— Потому что...
Она пожала плечами.
— Я не могу жить здесь вечно.
— Никто не предлагает вечно.
— Вот именно.
Он не ответил.
На следующий день Т/И решила доказать самой себе, что всё нормально.
Она вышла в сад.
Первый раз одна.
Погода была хорошей.
Она взяла книгу, воду и устроилась в кресле.
Через двадцать минут поняла, что вообще не читает.
Ладонь лежала на животе.
Он уже заметно округлился.
Не сильно.
Но достаточно, чтобы свободные вещи перестали полностью скрывать беременность.
— Растёшь, — тихо сказала она.
Пауза.
— Только не слишком быстро.
Т/И улыбнулась.
— Я ещё не готова быть похожей на воздушный шар.
— С кем разговариваешь?
Она вздрогнула.
Дженни стояла позади.
— Господи! У вас это семейное?!
— Что?
— Подкрадываться.
Дженни рассмеялась и села рядом.
— С ним?
Она посмотрела на живот Т/И.
— Нет.
Слишком быстро.
Дженни подняла бровь.
— Я слышала.
— Тогда зачем спрашиваете?
— Хотела посмотреть, будешь ли врать.
— Буду.
— Хорошо.
Несколько секунд они молчали.
Дженни осторожно спросила:
— Можно?
Т/И не сразу поняла.
Потом увидела её взгляд.
На живот.
Она напряглась.
Это её ребёнок.
Конечно, она имеет право.
И всё же...
Т/И заставила себя расслабиться.
— Да.
Дженни пересела ближе.
Очень осторожно положила ладонь на живот.
Ничего.
— Он сейчас не...
Лёгкий толчок.
Т/И замерла.
Дженни тоже.
— Это...
Ещё один.
Совсем слабый.
Лицо Дженни изменилось.
— Господи.
Она улыбнулась.
Глаза мгновенно наполнились слезами.
— Я почувствовала.
Т/И смотрела на неё.
— Да.
— Он правда там.
— Вроде бы мы это уже установили.
— Нет.
Дженни тихо рассмеялась сквозь слёзы.
— Это другое.
Её ладонь всё ещё лежала на животе Т/И.
И вдруг Т/И почувствовала странную боль.
Не физическую.
Она смотрела на счастливое лицо Дженни и впервые совершенно ясно увидела будущее.
Однажды ребёнок будет двигаться уже не внутри неё.
Дженни возьмёт его на руки.
Унесёт домой.
В этот дом.
А Т/И уйдёт.
Так должно быть.
Так правильно.
Но внутри почему-то стало пусто.
— Всё хорошо? — спросила Дженни.
Т/И быстро улыбнулась.
— Да.
— Точно?
Она тихо рассмеялась.
— Даже вы начали.
— Прости.
Дженни убрала руку.
И Т/И неожиданно захотелось вернуть её обратно.
Потому что это было правильно.
Это ребёнок Дженни.
Не её.
Вечером Юнги узнал о шевелениях.
Не от Т/И.
— Я почувствовала его сегодня! — сказала Дженни за ужином.
Т/И сидела напротив и почти сразу опустила глаза в тарелку.
Юнги посмотрел на неё.
— Правда?
— Да, — ответила Дженни. — Он толкнулся два раза.
— Уже?
— Врач говорил, что постепенно можно начинать чувствовать.
Юнги снова посмотрел на Т/И.
— Вы давно чувствуете?
Она пожала плечами.
— Несколько дней.
— Несколько?
— Может, неделю.
— И не сказали?
Т/И подняла глаза.
— Кому?
Вопрос прозвучал невинно.
Но Юнги понял.
— Нам.
— Я не знала, что обязана сообщать о каждом движении.
— Я не сказал «обязана».
— Тогда?
Он замолчал.
Дженни переводила взгляд с одного на другого.
— Юнги тоже может попробовать.
Т/И застыла.
Юнги тоже.
— Сейчас? — спросил он.
— Почему нет?
Т/И машинально положила ладонь на живот.
— Он может не шевелиться.
— Можно подождать, — сказала Дженни.
Почему-то воздух стал тяжёлым.
Юнги смотрел на Т/И.
Не на живот.
На неё.
Будто ждал разрешения.
И именно это немного успокоило.
Т/И медленно кивнула.
— Хорошо.
Юнги поднялся.
Подошёл.
Т/И сидела совершенно неподвижно.
Он остановился рядом.
— Где?
Она показала.
— Здесь обычно.
Юнги протянул руку.
Но перед самым прикосновением остановился.
— Можно?
Т/И подняла на него глаза.
— Да.
Его ладонь легла на её живот.
Тёплая.
Через ткань.
Ничего особенного.
Совершенно нормальный жест будущего отца.
Только Т/И почему-то перестала нормально дышать.
— Ничего, — сказал Юнги.
— Я предупреждала.
— Может, подождём.
— Можете.
Дженни улыбалась.
— Поговори с ним.
Юнги посмотрел на жену как на сумасшедшую.
— Что сказать?
— Не знаю.
— Он ещё даже не слышит нормально.
— Всё равно.
Т/И не удержалась.
— Расскажите о налогах.
Юнги посмотрел на неё.
— Очень смешно.
— Ребёнок сразу уснёт.
Дженни рассмеялась.
И именно тогда —
толчок.
Прямо под ладонью Юнги.
Он замер.
Т/И тоже.
Ещё один.
Глаза Юнги расширились.
Совсем немного.
Но Т/И заметила.
— Это он?
Она улыбнулась.
— Нет, это я умею двигать органы по желанию.
— Т/И.
— Да. Он.
Юнги не ответил.
Он смотрел на её живот.
И выражение его лица стало таким мягким, каким Т/И никогда его не видела.
— Привет, — тихо сказал он.
Всего одно слово.
Т/И почувствовала, как что-то сжалось в груди.
Его отец.
Вот кому принадлежит этот момент.
Юнги.
Дженни.
Их ребёнку.
Не ей.
Она резко отодвинулась.
Ладонь Юнги сразу исчезла.
— Всё?
Он нахмурился.
— Да.
Т/И встала.
— Я устала.
Дженни удивилась.
— Ты почти не поела.
— Потом.
Юнги тоже поднялся.
— Т/И.
— Всё нормально.
Она улыбнулась.
— Правда.
И ушла.
В комнате Т/И закрыла дверь.
Прислонилась к ней.
Сделала глубокий вдох.
— Что с тобой?
Она подошла к зеркалу.
Положила обе ладони на живот.
— Ты знала.
С самого начала.
Это не её ребёнок.
Именно этого она хотела.
Чтобы родители были счастливы.
Чтобы любили его.
Чтобы ждали.
Так почему же смотреть на их счастье становилось всё тяжелее?
Т/И закрыла глаза.
— Не мой.
Тихо.
— Ты не мой.
Толчок.
Она замерла.
Ещё один.
Губы задрожали.
— Не делай так.
Слёзы появились совершенно неожиданно.
Т/И быстро вытерла их.
— Нет.
Она не будет плакать.
Не из-за этого.
Рано.
Глупо.
Опасно.
Она просто устала.
Гормоны.
Только гормоны.
Внизу Дженни собирала посуду.
Юнги всё ещё смотрел в сторону лестницы.
— Она странно ушла, — сказала Дженни.
— Да.
— Может, ей плохо?
— Не знаю.
— Сходи спроси.
Юнги посмотрел на жену.
— Почему я?
Дженни остановилась.
— Не знаю.
Очень короткая пауза.
— Просто ты всё равно хочешь.
Он нахмурился.
— Что?
— Ничего.
Она взяла тарелки.
Юнги ещё несколько секунд стоял.
Потом действительно поднялся наверх.
В дверь постучали.
Т/И быстро вытерла лицо.
— Да?
— Это я.
Конечно.
— Что?
— Можно войти?
— Нет.
Пауза.
— Хорошо.
Шагов не последовало.
Т/И нахмурилась.
Подошла к двери.
— Почему вы не уходите?
— Потому что вы плакали.
Она застыла.
— Откуда знаете?
— Голос.
— Я не плакала.
— Хорошо.
— Правда.
— Хорошо.
— Вы мне не верите.
— Нет.
Т/И прислонилась лбом к двери.
Юнги находился с другой стороны.
— Мне просто нужно немного побыть одной.
— Хорошо.
— Идите.
На этот раз шаги раздались.
Почему-то стало ещё хуже.
— Юнги.
Шаги остановились.
Она сама не знала, зачем позвала.
— Что?
Т/И закрыла глаза.
— Ничего.
Долгая пауза.
— Хорошо.
Он ушёл.
Через час Т/И открыла дверь.
На полу стоял поднос.
Еда.
Вода.
Лекарства.
И никаких записок.
Она смотрела на него несколько секунд.
Потом подняла.
Вернулась в комнату.
Села на кровать.
И впервые позволила себе признать хотя бы одну маленькую правду.
Ей становилось слишком комфортно здесь.
Не из-за огромного дома.
Не из-за денег.
Не из-за персонала.
Из-за того, что кто-то замечал, когда она не ела.
Кто-то запоминал время её лекарств.
Кто-то стоял за дверью, потому что услышал слёзы.
Т/И взяла вилку.
— Ещё неделя.
Потом она вернётся домой.
И всё снова станет нормальным.
Правильным.
Безопасным.
Потому что если она останется здесь дольше, однажды может забыть самое важное.
Она не член этой семьи.
Не хозяйка этого дома.
Не женщина Юнги.
И даже ребёнок, которого она чувствовала сейчас под собственной ладонью, принадлежал не ей.
Она была посторонней.
И чем раньше Т/И снова научится чувствовать себя именно так, тем меньше будет больно в конце.
Комментарии