Озвучивание не поддерживается в этом браузере
8
Глава 8. Под одной крышей
— Нет.
Врач даже не моргнула.
— Я ещё не закончила.
— Всё равно нет.
— Т/И.
— Я прекрасно могу находиться дома.
— Именно это вы говорили перед тем, как оказались здесь ночью с кровотечением.
Т/И скрестила руки.
Контрольное обследование прошло хорошо.
Отслойка уменьшалась.
Сердцебиение было нормальным.
Она уже успела обрадоваться и мысленно составить список дел на ближайшие дни.
А потом врач произнесла:
«Я не хочу, чтобы ближайшее время вы оставались одна».
И настроение моментально испортилось.
— Я буду осторожнее.
— Мне нужен не ответ «я буду осторожнее». Мне нужно, чтобы рядом с вами находился человек, способный помочь при ухудшении состояния.
— У меня есть телефон.
— Телефон не поднимет вас с пола, если вы потеряете сознание.
— Я не собираюсь терять сознание.
Врач сняла очки.
— Вы заранее планируете обмороки?
Т/И замолчала.
— Вот и я о том же.
Рядом послышался тихий смешок.
Она медленно повернула голову.
Юнги сидел у стены.
— Вам весело?
— Немного.
— Хотите выйти?
— Нет.
— Жаль.
Дженни, сидевшая рядом, прикрыла улыбку ладонью.
Т/И бросила взгляд уже на неё.
— Только попробуйте.
— Я молчу.
— Очень разумно.
Врач устало посмотрела на всех троих.
— Можно продолжить?
— Да, — сказал Юнги.
— Вас никто не спрашивал.
— Т/И.
— Всё. Молчу.
Врач продолжила:
— Минимум ближайшие две недели я рекомендую не оставаться одной. Желательно, чтобы кто-то контролировал приём препаратов, питание и мог быстро доставить вас в клинику.
— Я могу пожить у подруги.
— Она работает?
— Да.
— Днём?
Т/И нахмурилась.
— Да.
— Значит, большую часть времени вы снова будете одна.
— Я взрослая женщина.
— Беременная взрослая женщина после угрозы прерывания беременности.
— Вы специально добавляете последнее каждый раз?
— Пока вы не начнёте воспринимать это серьёзно — да.
Т/И откинулась на спинку кресла.
— Отлично.
И тут Юнги спокойно сказал:
— Поживёте у нас.
Т/И повернула голову так резко, что врач подняла брови.
— Что?
— У нас достаточно места.
— Нет.
— Там постоянно есть персонал.
— Нет.
— Водитель.
— Нет.
— До клиники ближе.
— Вы не слышите?
— Слышу.
— Тогда зачем продолжаете?
— Потому что это логичный вариант.
Т/И посмотрела на Дженни.
Та молчала.
— Дженни?
— Что?
— Скажите ему.
— Что?
— Что это плохая идея.
Дженни несколько секунд смотрела на неё.
— Вообще-то...
— Нет.
— Я согласна с Юнги.
Т/И закрыла глаза.
— Предательство.
— Т/И...
— Я вам доверяла.
Дженни рассмеялась.
— Мы знакомы чуть больше месяца.
— И вы уже всё разрушили.
Юнги тихо сказал:
— Драма.
Т/И открыла глаза.
— Хотите увидеть настоящую драму?
— Нет.
— Тогда молчите.
Врач кашлянула.
— Я поддерживаю этот вариант.
Т/И посмотрела на неё с ужасом.
— Вы тоже?
— Если условия позволяют — да.
— Все против меня.
— Возможно, — сухо ответил Юнги, — проблема снова не во всех.
— Я вас когда-нибудь ударю.
— После родов.
— Почему после?
— Сейчас вам нельзя нервничать.
Дженни уже открыто смеялась.
Т/И не согласилась.
По крайней мере, именно это она говорила себе следующие два часа.
Она вернулась домой.
Приняла лекарства.
Поела.
Легла.
Через сорок минут захотела воды.
Поднялась.
И почти сразу почувствовала головокружение.
Пришлось схватиться за стену.
Т/И замерла.
— Нет.
Несколько секунд постояла.
Отпустило.
— Всё нормально.
Она сделала ещё шаг.
В голове снова прозвучали слова врача:
«Телефон не поднимет вас с пола».
— Ненавижу вас.
Кого именно — врача или Юнги — Т/И не уточнила.
Телефон лежал на кровати.
Она посмотрела на него.
Нет.
Ни за что.
Лучше подруга.
Т/И позвонила ей.
Через несколько минут выяснилось, что следующие четыре дня та работает почти по двенадцать часов.
Родственники?
Нет.
Мама?
Даже смешно.
Она скорее поселится в студии Юнги, чем расскажет матери правду.
Т/И села на кровать.
Пять минут смотрела на телефон.
Потом открыла переписку с Дженни.
«Предложение ещё действует?»
Ответ пришёл через восемь секунд.
«ДА»
Следом:
«Я знала!»
Т/И закатила глаза.
«Только на две недели».
«Хорошо».
«И никаких семейных ужинов каждый вечер».
«Хорошо».
«И я не нуждаюсь в круглосуточном контроле».
Пауза.
«Хорошо...»
Т/И прищурилась.
«Почему многоточие?»
«Ничего ❤️»
— Господи.
Телефон снова завибрировал.
Теперь сообщение от Юнги.
«Во сколько вас забрать?»
Т/И застыла.
«Она уже вам сказала?!»
«Да».
«Прошло меньше минуты».
«Она сидит напротив меня».
Т/И представила их.
И почему-то стало смешно.
«Я сама приеду».
«Нет».
Улыбка исчезла.
«Это не вопрос».
«Я знаю».
«Тогда зачем вы отвечаете "нет"?»
«Потому что врач сказал избегать лишней нагрузки. Во сколько?»
Т/И раздражённо написала:
«В шесть».
«Хорошо».
Она бросила телефон.
— Две недели.
Только две.
Что может случиться за две недели?
В шесть без пяти возле дома стояла машина.
Юнги приехал сам.
Т/И вышла с одним чемоданом и небольшой сумкой.
Он посмотрел на вещи.
— Это всё?
— Я переезжаю на две недели, а не эмигрирую.
Юнги взял чемодан.
— Я сама.
— Вижу.
— Тогда отдайте.
— Нет.
— Господин Мин.
— Врач сказал не поднимать тяжёлое.
— Там одежда.
— И?
— Она не весит тонну.
Юнги положил чемодан в багажник.
— Уже поздно спорить.
— Вы ужасный человек.
— Садитесь.
— И командуете.
— Садитесь, пожалуйста.
Т/И посмотрела на него.
— Вот. Уже лучше.
Он открыл пассажирскую дверь.
Она остановилась.
— Вы серьёзно приехали сами?
— Да.
— У вас нет работы?
— Есть.
— Тогда зачем?
Юнги пожал плечами.
— Был по пути.
Т/И посмотрела на него подозрительно.
— Правда?
— Садитесь.
— Значит, неправда.
Он закрыл глаза.
— Т/И.
Она улыбнулась и села.
Дженни встретила их у двери.
— Наконец-то!
Т/И остановилась.
— Почему вы выглядите так, будто я приехала жить навсегда?
— Не слушай её, — сказал Юнги.
— Я тебя не спрашивала.
— Я предупредил.
Т/И посмотрела на них.
Сегодня они звучали почти как обычная семейная пара.
Почти.
— Комната наверху, — сказала Дженни. — Я всё подготовила.
— Я могла сама.
— Ты гость.
— Не называйте меня гостем.
Дженни растерялась.
Т/И сразу смягчилась.
— Простите. Просто...
Она посмотрела вокруг.
Дом уже не был совершенно незнакомым.
Она бывала здесь.
Пила чай на этой кухне.
Слышала их ссору на лестнице.
И от этого становилось только страннее.
— Я здесь из-за рекомендации врача.
Юнги прошёл мимо с её чемоданом.
— Мы помним.
— Я просто напоминаю.
— Себе? — спросил он.
Т/И посмотрела ему вслед.
— Уже жалею, что согласилась.
Комната оказалась огромной.
С собственной ванной.
Балконом.
Небольшой гардеробной.
На тумбочке стояла вода.
Рядом — крекеры.
Т/И медленно повернулась.
— Это что?
Дженни выглянула из-за её плеча.
— Что?
— Крекеры.
— Ты их нормально переносишь.
— Откуда знаете?
Дженни указала на Юнги.
Т/И посмотрела на него.
Он как раз ставил чемодан у стены.
— Вы сказали?
— Что?
— Про крекеры.
— В прошлый раз вы их ели.
— Вы запомнили?
Пауза.
Совсем короткая.
— Случайно.
— Конечно.
Юнги выпрямился.
— Отдыхайте.
— Не командуйте.
— Я ухожу.
— Отлично.
Он направился к двери.
— И лекарства через сорок минут.
Т/И застыла.
— Откуда вы...
Дверь закрылась.
Она посмотрела на Дженни.
— Он что, выучил мой график?
Дженни пожала плечами.
— Похоже.
— Зачем?
— Спроси его.
— Не хочу.
Но почему-то внутри стало тепло.
Совсем немного.
Т/И сразу подавила это ощущение.
Первый вечер прошёл спокойно.
Почти.
Т/И поела отдельно.
Не потому что её заставили.
Она сама настояла.
Юнги ничего не сказал.
Дженни попыталась возразить, но быстро сдалась.
Около одиннадцати Т/И захотелось яблоко.
Она спустилась на кухню.
Свет уже горел.
Юнги сидел за островом с ноутбуком.
— Вы вообще спите?
Он поднял глаза.
— Иногда.
— Не заметно.
Т/И открыла холодильник.
Остановилась.
Одна полка была заполнена продуктами, которые она могла есть.
Яблоки.
Йогурты.
Фрукты.
Творог.
Вода.
Даже те самые крекеры.
Она медленно повернулась.
— Это что?
Юнги посмотрел.
— Еда.
— Я вижу.
— Тогда зачем спрашиваете?
— Почему здесь всё это?
— Потому что вы здесь живёте.
— Временно.
— От этого вам меньше нужна еда?
Т/И взяла яблоко.
— Дженни купила?
— Нет.
— Персонал?
— Я попросил.
Она замолчала.
Юнги снова посмотрел в ноутбук.
— Не надо было.
— Уже купили.
— Я могу сама оплачивать продукты.
— Знаю.
— Тогда...
— Т/И.
— Что?
Он посмотрел на неё.
— Просто съешьте яблоко.
Она прищурилась.
— Вы невыносимы.
— Это тоже уже слышал.
Т/И села напротив.
— А Дженни где?
— Спит.
— Так рано?
— У неё утром съёмка.
— Понятно.
Несколько минут слышались только щелчки клавиатуры.
Т/И ела яблоко.
Юнги работал.
Странно.
Но не неловко.
— Можно вопрос?
— Вы всё равно зададите.
Т/И усмехнулась.
— Это уже моя фраза.
— Я украл.
— Заметила.
Она немного помолчала.
— Вы всегда работаете ночью?
— Часто.
— Почему?
— Тихо.
— Днём тоже тихо.
— Днём люди хотят от меня слишком много.
Т/И посмотрела на него.
— А ночью?
— Ночью они спят.
— Логично.
Она доела яблоко.
— А вы чего хотите?
Юнги перестал печатать.
— Что?
— Вы сказали, что все чего-то хотят от вас. А вы?
Он смотрел на неё несколько секунд.
— Не знаю.
Ответ удивил.
— Совсем?
— Давно не думал.
Т/И кивнула.
— Печально.
— Спасибо за психологическую консультацию.
— С вас оплата отдельно.
Юнги тихо усмехнулся.
И в этот момент сверху раздались шаги.
Дженни появилась на лестнице.
Она остановилась.
Т/И сидела напротив Юнги.
Между ними лежало надкусанное яблоко.
Ноутбук.
Два стакана воды.
Ничего особенного.
— Ты не спишь? — спросил Юнги.
— Хотела воды.
Дженни подошла.
— О чём говорили?
— Ни о чём, — ответил Юнги.
Почему-то Т/И почувствовала себя виноватой.
Хотя ничего не произошло.
Она сразу поднялась.
— Я как раз ухожу.
— Ты можешь остаться, — сказала Дженни.
— Нет. Я устала.
Т/И взяла яблоко.
— Спокойной ночи.
— Спокойной, — ответила Дженни.
Юнги просто кивнул.
Т/И ушла.
Дженни смотрела ей вслед.
Потом открыла холодильник.
— Ты попросил купить всё это?
— Да.
— Когда?
— Сегодня.
— Почему мне не сказал?
Юнги нахмурился.
— А должен был?
— Нет.
Она взяла воду.
— Просто интересно.
— Врач дал список.
— Понятно.
Дженни закрыла холодильник.
— Спокойной ночи.
— Спокойной.
Она ушла.
Юнги снова посмотрел в ноутбук.
Но больше не написал ни строчки.
Следующие дни оказались странно спокойными.
Утром Т/И обычно видела Дженни.
Юнги либо уже уезжал, либо вообще не спускался из кабинета.
Днём она работала удалённо, хотя врач категорически запретила перерабатывать.
Вечером дом снова становился слишком тихим.
Юнги и Дженни редко ели вместе.
Практически никогда не смотрели фильмы.
Не сидели рядом без причины.
Иногда Т/И слышала, как они разговаривают.
Коротко.
По делу.
И всё чаще ловила себя на мысли:
Как они вообще дошли до ребёнка?
Она тут же одёргивала себя.
Не её дело.
На четвёртый день Т/И спустилась утром на кухню.
Юнги уже был там.
Дженни — нет.
— Доброе утро.
Он поднял глаза.
— Доброе.
Т/И открыла холодильник.
— Я хочу клубнику.
— Там есть.
— Нет.
— Вчера была.
— Я съела.
Юнги посмотрел на неё.
— Всю?
— Не осуждайте.
— Я ничего не сказал.
— Лицо сказало.
Он снова опустил взгляд в телефон.
— Закажу.
— Не надо.
— Вы только что сказали, что хотите.
— Я могу сама.
— Знаю.
Т/И закрыла холодильник.
— Почему вы постоянно так отвечаете?
— Как?
— «Знаю».
— Потому что знаю.
— Я могу сама покупать еду.
— Знаю.
— Могу сама ездить в клинику.
— Знаю.
— Могу сама принимать лекарства.
— Знаю.
Она положила ладони на стол.
— Тогда почему вы всё делаете?
Юнги поднял глаза.
Вопрос повис между ними.
Т/И сама не ожидала, что задаст его.
— Потому что...
Он остановился.
Она ждала.
Юнги посмотрел на её живот.
Совсем коротко.
— Так проще.
Вот и всё.
Т/И выпрямилась.
— Конечно.
Она взяла воду.
— Я пойду наверх.
— Вы не позавтракали.
— Не хочу.
— Т/И.
Она резко повернулась.
— Не надо.
Юнги нахмурился.
— Что?
— Просто не надо снова превращать это в разговор о ребёнке.
— Я ничего не сказал о ребёнке.
— Вам не обязательно.
Она ушла.
Юнги остался один.
Через пятнадцать минут у ворот появился курьер с клубникой.
Т/И узнала об этом, когда в дверь её комнаты постучали.
Она открыла.
Сотрудница дома протянула пакет.
— Для вас.
Т/И посмотрела внутрь.
Клубника.
И записка.
Всего два слова:
«Просто ешьте».
Она фыркнула.
— Ненормальный.
Но клубнику всё равно съела.
Всю.
На шестой день Т/И проснулась около трёх ночи.
Не от боли.
От кошмара.
Ей снилась больница.
Белый потолок.
Врач что-то говорил.
Но она не слышала.
Потом детский плач.
Т/И резко села.
— Господи...
Сердце колотилось.
Ладонь мгновенно легла на живот.
Тихо.
Всё спокойно.
Она несколько минут сидела в темноте.
Потом захотелось воды.
Стакан был пуст.
Т/И вышла.
Спустилась.
На кухне горел свет.
Снова.
Юнги сидел там же.
— Вы издеваетесь? — спросила она.
Он поднял голову.
И сразу нахмурился.
— Что случилось?
— Ничего.
— Вы бледная.
— Я всегда ночью бледная.
— Т/И.
Она подошла к воде.
— Кошмар.
Юнги замолчал.
— Про что?
— Неважно.
— Про ребёнка?
Т/И остановилась.
Потом тихо ответила:
— Да.
Он закрыл ноутбук.
— Боль есть?
— Нет.
— Выделения?
— Нет.
— Тогда...
— Я знаю.
Она налила воду.
Руки слегка дрожали.
Юнги заметил.
— Сядьте.
— Я в порядке.
— Вижу.
На этот раз она не спорила.
Села.
Несколько секунд молчала.
Потом неожиданно сказала:
— Мне снилось, что я его потеряла.
Юнги застыл.
— И я снова ничего не могла сделать.
Она смотрела на стакан.
— Ненавижу это чувство.
— Какое?
— Когда от тебя ничего не зависит.
Юнги медленно откинулся на спинку стула.
— Я тоже.
Т/И подняла глаза.
Они оба вспомнили ту ночь.
Больницу.
Ожидание.
— Вы действительно тогда сидели там почти час?
— Больше.
— Зачем?
— Ждал.
— Можно было уехать после того, как врач сказал, что всё хорошо.
— Можно.
— Но вы не уехали.
— Нет.
— Почему?
Юнги замолчал.
Т/И ждала.
Он смотрел прямо на неё.
И впервые ответ не появился сразу.
— Не знаю.
Т/И тихо усмехнулась.
— Вы слишком часто не знаете ответы на простые вопросы.
— А вы слишком часто их задаёте.
— Потому что вы странный.
— Спасибо.
Она улыбнулась.
Совсем немного.
И тут почувствовала что-то.
Т/И резко замерла.
Юнги сразу напрягся.
— Что?
Она положила ладонь на живот.
— Подождите.
— Болит?
— Нет.
— Тогда что?
Т/И не отвечала.
Несколько секунд.
Снова.
Совсем лёгкое ощущение.
Может, показалось.
Слишком рано?
Она нахмурилась.
— Не знаю.
— Т/И.
— Тихо.
Юнги замолчал.
Она сидела, прислушиваясь к себе.
Потом медленно улыбнулась.
— Кажется...
— Что?
Т/И посмотрела на него.
И впервые улыбнулась ему совершенно открыто.
Без сарказма.
Без защиты.
— Кажется, он шевельнулся.
Юнги застыл.
Его взгляд мгновенно опустился на её живот.
— Сейчас?
— Может, мне показалось.
— Вы уверены?
— Нет.
Она тихо рассмеялась.
— Но было что-то странное.
Юнги смотрел так, будто хотел приблизиться.
Но не двигался.
Граница.
Он помнил.
Т/И тоже.
Она неожиданно положила ладонь поверх живота сильнее.
— Всё. Больше ничего.
— Может, снова...
— Может.
Юнги всё ещё смотрел.
И Т/И вдруг поняла, что хочет сказать:
«Идите сюда».
Чтобы он тоже почувствовал.
Но вовремя остановилась.
Это было бы слишком.
Слишком близко.
Она поднялась.
— Я пойду спать.
Юнги посмотрел ей в лицо.
— Уже не страшно?
Т/И задумалась.
— Немного меньше.
— Хорошо.
Она сделала несколько шагов.
— Т/И.
Обернулась.
— Что?
— Если снова приснится...
Он остановился.
— Спускайтесь.
Т/И несколько секунд молчала.
— Вы предлагаете мне будить вас?
— Я всё равно не сплю.
— Это не очень здорово.
— Я переживу.
Она улыбнулась.
— Хорошо.
И ушла.
Поднявшись в комнату, Т/И закрыла дверь.
Прислонилась к ней спиной.
Ладонь снова легла на живот.
— Это было опасно.
Она говорила уже не ребёнку.
Себе.
Ничего не произошло.
Они просто поговорили.
Просто сидели ночью на кухне.
Просто Юнги сказал, что она может прийти, если ей станет страшно.
Вот только впервые за долгое время Т/И действительно почувствовала себя не одной.
И именно это пугало сильнее всего.
Она согласилась пожить здесь две недели.
Всего две недели.
Но впервые подумала:
а что, если этого окажется достаточно, чтобы привыкнуть?
К дому.
К ночному свету на кухне.
К клубнике в холодильнике.
К его раздражающему «поешьте».
К человеку, который всегда утверждал, что переживает только за ребёнка.
Т/И закрыла глаза.
— Не привязываться.
Но правило, которое ещё недавно казалось таким простым, уже начинало трещать по швам.
Комментарии