Дневники вампира и ГБУЗ ЦРБМФ № 1

Часть 1. Ужин. Меню от Резиды

После «прогулки» по внутреннему двору, где герои надышались ароматами гниющей помойки и отчаяния, их снова загнали в столовую. Аппетит, и без того убитый обедом, исчез окончательно, когда они увидели, что приготовила на ужин Резида Заразовна.

Повариха стояла у раздачи, сияя, как начищенный самовар. Её грязный фартук был покрыт новыми, ещё более подозрительными пятнами. Она широко улыбнулась героям, обнажив щербатые зубы.

— Маи дарагие! — пропела она с чудовищным акцентом, размахивая половником. — Сэгодня ужин — асобый! Суп-пюре из тыква с селёдка и шоколадный мусс с чеснок! Очэн вкусна! Пальчики оближешь!

— Суп из тыквы с селёдкой? — переспросил Деймон, чувствуя, как его желудок делает сальто. — А шоколадный мусс с чесноком? Вы, блядь, серьёзно?

— А чьто такое? — Резида вытаращилась, будто её обвинили в святотатстве. — Ты нэ понимаешь высокая кухня! Тыква и селёдка — это ачэнь изысканна! А шоколад и чеснок — это... это... — она закатила глаза, подбирая слово, — афрадизиак! Для мужской сила! — Она подмигнула Элайдже. — Тэбе, аристократ, особенно нужно. А то ты бледный, как поганка. И твой... ну, ты панэл... — Она захихикала и потыкала пальцем вниз. — Тоже бледный, наверное.

— Господи, дай мне сил, — прошептал Элайджа, прикрыв глаза. — Или хотя бы утку, чтобы ударить её.

Они расселись за свой стол. Суп-пюре представлял собой вязкую оранжевую жижу, в которой плавали куски скользкой селёдки, а «мусс» больше напоминал серо-коричневую слизь с вкраплениями чеснока, издававшую поистине убойный запах.

Местные пациенты, как всегда, были тут как тут. Дед с гнилыми зубами, успевший чем-то испачкать рубашку, тыкал ложкой в сторону героев.

— О, гляньте, аристократы хреновы припёрлись! — заорал он. — Супчик им не нравится! Привыкли жрать в ресторанах! Ишь, как морды воротят!

— А мусс-то с чесночком! — подхватила бабка с бородавкой, облизываясь. — Сладенький, с запашком! Чтоб изо рта воняло, как из задницы! Может, тогда от вас мужики отстанут!

— От вас, судя по запаху, уже давно всё отстало, — не выдержала Кэролайн, но бабка, к счастью, не расслышала.

Есть пришлось. Деймон, зажав нос, проглотил пару ложек супа и закашлялся.

— Блядь, — прохрипел он.

— А я, кажется, начинаю понимать, зачем нам дают таблетки, — тихо произнесла Бонни, ковыряясь в муссе. — Чтобы мы не чувствовали вкуса этой отравы.

— Увы, таблетки не работают, — мрачно отозвался Стефан. — Я всё чувствую. И это ужасно.

После ужина, когда герои уже надеялись сбежать в палаты и забыться сном, в столовую вплыла Аграфена Изалуповна. Её лицо было торжественным, как у палача перед казнью.

— Ну что, красавчики, — произнесла она, обводя их липким взглядом, — поужинали? Вот и славно. Теперь у нас для вас небольшое развлечение. В честь вашего... э-э-э.… скорейшего выздоровления.

— Что за развлечение? — настороженно спросил Деймон, уже ничему не удивляясь.

— Трудотерапия! — объявила Аграфена, и её глаза блеснули. — Вы же не думали, что будете тут дармоедами лежать? Нет, мои дорогие. В государственной больнице каждый должен отрабатывать своё лечение. И вы — не исключение.

— Трудотерапия? — переспросила Елена. — Что это?

— А вот сейчас узнаете, — ухмыльнулась Аграфена. — Роза! — рявкнула она, и в дверях, как по волшебству, выросла Роза Кошмаровна с уткой наперевес. — Веди их в подвал! Там для них приготовлено задание. Особое.

— Какое? — спросил Стефан.

— Сюрприз. — сладострастно произнесла Аграфена.

Часть 2. Трудотерапия. Эксклюзивный курс оздоровления

Подвал, в который их привела Роза Кошмаровна, на поверку оказался не просто подвалом, а, судя по всему, преддверием персонального кошмара, который местные бюрократы арендовали на бессрочной основе. Лампы дневного света, висевшие под низким бетонным потолком, тошнотворно мигали, выхватывая из темноты то облезлые стены с подтёками, то груды какого-то гниющего хлама.

Пахло здесь как в склепе, где завелись скунсы. К запаху сырости и плесени примешивался ядрёный аромат дешёвого отбеливателя, перемешанный с вонью гниющего тряпья и ... чего-то подозрительно напоминающего протухшую кровь.

— Ну что, твари, — рявкнула Роза, смачно сплёвывая прямо на цементный пол. — Прибыли. Работать будете тут. До седьмого пота. Мне насрать, что вы там о себе думаете — вампиры, ведьмы, эльфы сраные. В этом подвале вы — никто. Просто рабочие руки.

Деймон, уже готовый было съязвить, осёкся, когда увидел, ЧТО именно представляло собой их рабочее место. Вдоль стен, насколько хватало взгляда, высились горы больничного белья. Но это было не просто грязное бельё. Это были... простыни. Тысячи, десятки тысяч простыней, скатанных в мокрые, тугие узлы, бинты, слипшиеся от засохших жидкостей, и халаты, покрытые бурыми пятнами.

Посередине этого царства антисанитарии стояла старая, видавшая виды промышленная центрифуга для отжима белья, вся ржавая и дребезжащая. Рядом возвышались зелёные, покоцанные баки с надписью «Дезинфекция» и вёдра с мутной, хлорированной водой, от которой валил едкий пар. Над всем этим висела табличка с криво намалёванными буквами: «ПРАЧЕЧНАЯ № 6 (КАРАНТИННАЯ)».

— Это что, блядь, фабрика ужасов? — выдохнул Стефан, оглядывая горы испачканного белья. — Мы должны это... стирать?

— Не просто стирать, — проскрипела Роза, — а стирать вручную! Ибо машины, по словам завхоза, — она кивнула на ржавую центрифугу, — «сломались от вашей вампирской энергетики». Так что будете отрабатывать порчу казённого имущества. Голыми руками. В этой хлорке. Пока не отстираете всё.

— Всё?! — Кэролайн беспомощно обвела рукой залежи, уходящие куда-то в темноту. — Тут же... годы работы!

— А вы поторопитесь, — усмехнулась Роза, закуривая прямо в подвале. — Потому что до отбоя ровно три часа. Не успеете — будете ночевать здесь. С крысами.

Она развернулась и, не прощаясь, зашагала к лестнице, оставив шестерых героев в этом аду.

— Что ж, — произнёс Элайджа, снимая невидимую пылинку с рукава, — кажется, я начинаю понимать, что чувствовали мои враги, когда я вырывал им сердца.

— Заткнись, аристократ херов, — беззлобно бросил Деймон, подходя к одной из куч. Он брезгливо, двумя пальцами, поднял какую-то тряпку и тут же отбросил её. — Фу-у-у! Это что, засохшая... рвота?

— А может, и не рвота, — философски заметила Бонни, с ужасом глядя на бинты с тёмными пятнами. — Судя по цвету, это было извлечено из какого-то очень больного организма.

— Мне кажется, я сейчас упаду в обморок, — прошептала Елена, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — И в этот раз он будет реальным.

— Без паники, — скомандовал Стефан, хотя его самого мутило. — Роза сказала — три часа. Значит, нужно хотя бы попытаться. Иначе нас действительно оставят здесь с крысами.

— А может, ну его? — предложил Деймон. — Может, крысы окажутся лучшей компанией, чем Аграфена?

— Деймон, — устало произнесла Кэролайн, — просто начни работать. Чем быстрее мы начнём, тем быстрее это закончится.

— О, ты святая простота, — вздохнул Деймон. — Ты думаешь, это закончится? Это не закончится никогда. Это будет наш личный круг ада, только вместо огня — хлорка, а вместо котлов — ведра с простынями.

Работа началась. Если это можно было назвать работой. Скорее, это было массовое самоубийство через отвращение.

Они рассортировали бельё на три кучи: «совсем пиздец», «просто пиздец» и «это вообще не должно существовать». Затем начали замачивать это в едком хлорированном растворе, который разъедал руки и лёгкие.

Стефан, сцепив зубы, тер какую-то необъятных размеров простыню, которая, казалось, была покрыта не пятнами, а картой чьих-то страданий. Рядом Элайджа с лицом, выражавшим крайнюю степень омерзения, пытался отстирать полотенце, которое на ощупь было как наждачная бумага. Бонни и Елена, согнувшись над вёдрами, раздирали на куски какие-то окровавленные бинты, а Кэролайн, давясь рвотными позывами, отжимала грязные халаты.

Деймон, как обычно, нашёл способ отлынивать, но Роза, видимо, предвидела это. Она периодически спускалась вниз, проверяя их.

— Эй, Сальваторе! — орала она, появляясь на лестнице с уткой в руке. — Ты чё, как барышня, тряпочку двумя пальчиками держишь? А ну, нагнись! Покажи, как ты работаешь!

В один из таких визитов Роза застала Элайджу, который брезгливо, одними кончиками пальцев, держал за край нечто, похожее на расползшийся от влаги бинт.

— А ну, стоять! — рявкнула она, подходя ближе. — Это чё за херня?

— Судя по всему, это... перевязочный материал, — процедил Элайджа, с трудом сохраняя самообладание. — Использованный. Им, вероятно, обрабатывали гнойные раны. Очень... обильно.

— Ах, он, видите ли, брезгует! — захохотала Роза, хлопая себя по ляжкам. — Благородный хер! А ты знаешь, что в советских больницах бинты не стирали? Их кипятили и снова использовали! А ты тут нос воротишь! А ну, сожми его в кулаке! Крепко сожми! Пусть хлюпает!

— Мне кажется, это негигиенично... — начал было Элайджа, но Роза, не дослушав, замахнулась уткой.

— Заткнись! — проревела она. — Сожми! Почувствуй, как настоящий человек! Аристократ херов, индюк напыщенный! Думаешь, ты самый умный? А вот хрен тебе! Ты в моей прачечной, и будешь делать то, что я говорю!

Элайджа, зажмурившись от отвращения, сжал бинт. Внутри него что-то хлюпнуло. По его лицу пробежала судорога. Ему показалось, что он слышит, как его гордость, тихо всхлипнув, уползает в сливное отверстие в полу.

— Вот так-то лучше, — удовлетворённо кивнула Роза. — А теперь — тереть! Тереть до дыр! Пока не засияет!

Она ушла, громко топая, а герои остались, чувствуя, как с каждой минутой всё глубже погружаются в безумие.

Через час работы у Бонни начали трястись руки. Хлорка разъела её и без того ослабшие пальцы, а от вони, стоявшей в подвале, кружилась голова. Елена сидела на корточках, прислонившись к грязной стене, и просто смотрела в одну точку. Кэролайн, кажется, плакала, но слёзы смешивались с хлоркой, и никто не мог сказать наверняка.

— Ненавижу, — прошептала она. — Ненавижу эту больницу. Ненавижу эту хлорку. Ненавижу эту тварь Розу. Ненавижу свою жизнь.

— Тише, — попытался успокоить её Стефан, но его голос звучал так же обречённо. — Мы справимся.

— Справимся с чем? — взорвалась Кэролайн. — С горой грязного белья? С нашими жизнями, которые превратились в какой-то сюрреалистический кошмар? С тем, что мы, могущественные существа, стоим в вонючем подвале и стираем чьи-то засранные простыни?!

— Мы застряли здесь, — тихо произнесла Бонни. — И выбраться не можем. А даже если выберемся — куда? Мы без сил, без денег. Мы никто.

— Мы вампиры, — упрямо повторил Элайджа, хотя его голос дрожал. — И мы... мы должны помнить об этом.

— Помнить? — Деймон горько усмехнулся, выжимая очередную тряпку. — О чём помнить? О том, как мы веками убивали людей? Или о том, как мы были всесильными? Сейчас мы просто шесть жалких существ, которые не могут отстирать пятно от свекольника с больничного халата.

В этот момент, словно услышав их отчаяние, сверху снова раздались шаги. На этот раз это была не Роза. По лестнице спускалась Мария Дурындовна, санитарка с приторно-сладким лицом.

— Ах, мои дорогие! — проворковала она, всплеснув руками. — Как вы тут? Уже устали? Бедненькие! — Она обошла их, с фальшивым сочувствием качая головой. — Ничего, ничего, это полезно. Физический труд облагораживает. Особенно таких, как вы.

— Ты пришла позлорадствовать? — спросил Деймон, не поднимая головы. — Или у тебя есть для нас что-то новенькое?

— Что ты, милый! — Мария изобразила обиду. — Я пришла помочь. Я всегда помогаю бедным заблудшим душам. — Она подошла к Елене и погладила её по голове. Елена вздрогнула, как от удара. — Ты устала, девочка. Пойдём, я провожу тебя в палату. Ты заслужила отдых.

— Уже? — удивилась Елена, поднимая на неё заплаканные глаза. — А как же...

— Ах, остальные сами справятся, — отмахнулась Мария. — Им это только на пользу. А тебе, такой нежной, не место в этом ужасном месте. — Она потянула Елену за руку, но та, нахмурившись, отдёрнула руку.

— Нет, — твёрдо сказала Елена. — Я останусь с друзьями.

Мария замерла. На мгновение её ангельская маска дала трещину, и в глазах блеснуло что-то холодное, змеиное.

— Ну, смотри, — процедила она, и её голос стал жёстче. — Как знаешь. Потом не жалуйся, что я не предлагала помощь. Вы, вампиры, такие... неблагодарные.

Она резко развернулась и, взмахнув своих халатом, скрылась на лестнице. Герои переглянулись.

— Какая мерзкая лицемерка, — прошептала Кэролайн. — Ещё хуже Розы.

— Все они тут мерзкие, — отозвалась Бонни. — Просто каждая по-своему.

Работа продолжалась ещё около часа. К концу этого времени герои были полностью деморализованы. Они так и не отстирали и четверти того, что было в подвале. Их руки покрылись красными пятнами от хлорки, одежда промокла насквозь, а вонь от белья, казалось, впиталась в саму их суть.

Когда сверху снова послышались шаги, они уже даже не подняли головы. Это была Роза.

— Всё! — рявкнула она, стоя на верхних ступенях. — Время вышло! Пора в палаты! Остальное доработаете потом!

— Потом? — простонал Деймон, разгибаясь. — То есть, это повторится?!

— А ты думал? — хохотнула Роза. — Это ваша новая жизнь, придурки. Стирка, уколы, клизмы и снова стирка. Привыкайте! А теперь — наверх! Живо! И не дай бог вы устроите бунт. У меня для каждого найдётся персональное ведро с хлоркой.

Герои, пошатываясь, как стадо измученных зомби, побрели к лестнице. Элайджа споткнулся о какой-то таз и чуть не упал; Стефан поддержал его за локоть. Деймон шёл, глядя прямо перед собой, и губы его что-то беззвучно шептали — то ли проклятия, то ли молитвы.

Когда они поднялись на первый этаж, их уже ждала Мария Дурындовна. Она стояла в коридоре, сложив руки на груди, и улыбалась своей фирменной сладкой улыбкой.

— Ну вот, мои хорошие, — проворковала она. — Пора баиньки. Я провожу вас до ваших палат. Чтобы никто не потерялся по дороге.

Она пошла впереди, а герои поплелись за ней, чувствуя, как с каждым шагом их ведёт всё дальше от надежды и всё ближе к ночному кошмару, который, как они уже знали, обязательно наступит.

— Спокойной ночи, мои дорогие, — пропела Мария, когда они разбрелись по своим палатам. — И помните: я всегда рядом. Если что-то понадобится... — Она наклонилась к Деймону и прошептала ему на ухо: — ...то попроси у Аграфены. А я посмотрю, как ты будешь страдать.

Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок.

Герои остались в темноте. Впереди была ночь.

Часть 3. Ночь. Изольда расправляет крылья

Ночь в ГБУЗ ЦРБМФ №1. Все ждали. Ждали, когда придёт Изольда Шаболдовна.

Она не заставила себя долго ждать.

Первой она навестила палату Элайджи и Бонни. Дверь открылась бесшумно, и на пороге выросла её фигура в полумраке. В руке она держала небольшой фонарик, который направила прямо в лицо Элайдже.

— Не спится, аристократ? — проворковала она. — Я так и знала. Мужчины-вампиры — они все такие. Страстные. Неспокойные.

— Чего вы хотите? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Хочу, чтобы ты расслабился, — ответила она, садясь на край его кровати. — И позволил мне... позаботиться о тебе.

— Я не нуждаюсь в заботе, — произнёс он.

— О, нуждаешься, — улыбнулась Изольда, и её рука скользнула под одеяло, легла ему на бедро. — Все вы нуждаетесь. Просто не знаете об этом.

Элайджа напрягся. Её рука была холодной и липкой, как у змеи. Она медленно поползла вверх, к его паху.

— Уберите руку, — процедил он.

— А то что? — она придвинулась ближе. — Позовёшь Бонни? — Она кивнула на соседнюю кровать, где Бонни лежала, сжавшись в комок. — Она не поможет.

Бонни, услышав своё имя, вздрогнула. Она не спала, но боялась пошевелиться.

Изольда, не дожидаясь ответа, сжала член Элайджи через штаны. Тот дёрнулся, как от удара током.

— О-о-о, — протянула она, — а вот это... это внушительно. Какой большой! Перворождённый, да? Это чувствуется. Наверное, он в стоячем виде, как дубина. Хоть гвозди забивай.

— Уберите руку, — повторил Элайджа, хватая её за запястье.

— Ах, какой ты грубый! — Изольда сделала вид, что обиделась. — Но мне нравится. Мужчина должен быть грубым. Особенно в постели.

— Это не постель, — прорычал он, отталкивая её руку. — Это больничная койка. И вы — больничная садистка.

— Я — ночная медсестра, — поправила она, вставая. — И я знаю, что нужно пациентам. Особенно таким, как ты. Ты, наверное, уже давно не получал... разрядки? А, Элайджа? Или я ошибаюсь?

Она подошла к кровати Бонни и направила на неё фонарик.

— А ты, ведьма, — произнесла она, — почему не спишь? Слушаешь? Нравится? Небось, уже мокренькая вся от возбуждения? Хочешь, я и тебя... осмотрю?

— Оставьте нас в покое, — прошептала Бонни.

— А вот это вряд ли, — усмехнулась Изольда. — Потому что этой ночью я собираюсь навестить каждого. Она вернулась к Элайдже и снова села на кровать. — Ну-ка, покажи мне свой член. Я хочу посмотреть, как он выглядит при свете фонарика.

— Вы сумасшедшая, — произнёс Элайджа, отстраняясь.

— Возможно, — согласилась она. — Но это не мешает мне делать свою работу. А моя работа — заботиться о пациентах. В том числе и о их... потребностях.

Она резким движением откинула его одеяло и попыталась стянуть больничные штаны. Элайджа, собрав остатки сил, оттолкнул её.

— Уйди, — прохрипел он. — Иначе я за себя не ручаюсь.

— О, как страшно! — рассмеялась Изольда. — Ну давай, ударь меня. Покажи, какой ты сильный. Только помни: у меня есть Роза с уткой. И Аграфена с клизмой. Тебе же хуже будет.

Она встала и, послав ему воздушный поцелуй, направилась к двери.

— Я ещё вернусь, — пообещала она. — И тогда мы поиграем подольше. А пока пойду навещу твоих друзей. Особенно Деймона. У него такой... хулиганский вид. Наверное, и член у него хулиганский.

Дверь закрылась. Элайджа, тяжело дыша, повернулся к Бонни.

— Ты как? — спросил он.

— Я в ужасе, — ответила она. — Она же ненормальная.

— Я знаю, — кивнул он. — И она идёт к Деймону. Мне почти жаль его. Почти.

Часть 4. Изольда и Деймон. Битва титанов

Изольда вплыла в палату Деймона и Кэролайн, как акула в бассейн с тюленями. Её глаза блестели в темноте, а губы растянулись в плотоядной улыбке.

— Ну, здравствуй, красавчик, — пропела она, подходя к кровати Деймона. — Я так долго ждала этого момента.

— Чего ждала? — настороженно спросил он, приподнимаясь на локтях.

— Возможности остаться с тобой наедине, — ответила она, садясь на край кровати. — Ты же у нас такой... дерзкий. Такой... горячий. Наверное, и член у тебя такой же.

— Слушай, Изольда, — начал он, — я понимаю, что у тебя давно никого не было, но я, блядь, не в настроении.

— А настроение тут ни при чём, — отрезала она, и её рука скользнула к его паху. — Я здесь, чтобы проверить, как ты... функционируешь. После всех этих процедур. И таблеток.

— Функционирую? — переспросил он. — Ты серьёзно?

— Абсолютно, — кивнула она, сжимая его член через штаны. — И я должна убедиться, что всё работает. Как надо.

Деймон дёрнулся, но она держала крепко. Её пальцы, холодные и цепкие, сжали его яйца с такой силой, что у него потемнело в глазах.

— Ах ты ж сука, — прохрипел он, пытаясь оттолкнуть её. — Отпусти!

— Ну уж нет, — промурлыкала она, массируя его мошонку. — Я только начала. О, а яйца-то у тебя... тяжёлые. Прямо как у быка. Наверное, и спермы много. Мне нравится.

Кэролайн, лежавшая на соседней кровати, с ужасом наблюдала за этой сценой. Она хотела вмешаться, но страх парализовал её.

— Отстань от него! — наконец крикнула она.

— А ты молчи, профурсетка! — рявкнула Изольда, не оборачиваясь. — Или я и до тебя доберусь. Но сначала — он. Ну-ка, покажи мне свой член. Я хочу увидеть его во всей красе.

Она резко стянула с Деймона одеяло и вцепилась в его больничные штаны. Деймон, извиваясь как угорь, пытался вырваться, но Изольда была на удивление сильной.

— Не дёргайся, — приговаривала она, стягивая его штаны, — а то я случайно что-нибудь оторву.

Наконец ей удалось стянуть штаны до колен. Деймон остался в одних трусах, которые предательски обтянули его достоинство.

— О-о-о, — протянула Изольда, разглядывая выпирающий бугор. — Какой большой! А я знала! Я знала, что у тебя там... внушительный инструмент. Ну-ка, покажи его мне. Полностью.

Она запустила руку в его трусы и вытащила член наружу. Он был мягким, но даже в спокойном состоянии производил впечатление: длинный, с красивой головкой, покрытый сеткой тёмных вен.

— Блядь, — выдохнул Деймон, чувствуя, как её холодные пальцы обхватывают его член. — Убери руки!

— Ну уж нет, — усмехнулась Изольда, начиная медленно водить рукой вверх-вниз. — Я хочу, чтобы он встал. Чтобы я увидела его во всей красе. Чтобы почувствовать, какой он твёрдый.

— Тебе не понравится, — прохрипел Деймон, пытаясь бороться с нарастающим возбуждением. — Я кусаюсь.

— А я люблю, когда кусаются, — промурлыкала она, ускоряя темп. — Это так... по-вампирски. Хотя, говорят, что у вампиров члены холодные. А у тебя, смотрю, тёпленький. И такой... гладкий. Как шёлк.

Кэролайн, зажмурившись, слушала эти слова и чувствовала, как её тошнит. Она хотела закрыть уши, но не могла. Каждое слово Изольды отдавалось в голове, как молот.

— О, а вот и он встаёт! — радостно объявила Изольда, чувствуя, как член Деймона наливается кровью. — Какой красивый! Какой длинный! Прямо как у порноактёра! А головка-то какая! Красная, блестящая! А яйца-то! Тяжёлые, как два грецких ореха! Ты, наверное, кончаешь много.

— Я сейчас тебе в лицо кончу, — прорычал Деймон, но его голос предательски дрожал.

— О, да! — простонала Изольда, сжимая его член сильнее. — Сделай это! Я хочу! Хочу, чтобы ты кончил мне на лицо! Покажи, на что способен вампир! Ну же, давай!

Она двигала рукой всё быстрее, её дыхание стало тяжёлым, а глаза горели безумным огнём. Деймон, извиваясь, пытался вырваться, но её хватка была железной.

— Блядь, — простонал он, чувствуя, как оргазм нарастает. — Ты... ты...

— Да, я! — выдохнула Изольда. — Давай, мой хороший! Кончай! Кончай на меня!

И Деймон, против своей воли, сдался. Его тело выгнулось дугой, и он излился — длинной, густой струёй, которая попала Изольде на лицо и грудь. Она, не прекращая движения, продолжала доить его член, пока он не обмяк.

— Ну вот, — произнесла она, облизывая губы, покрытые его спермой. — А ты говорил, что не в настроении. А сам-то как быстро кончил! Вампиры, вы все такие. Только с виду гордые, а на деле — обычные похотливые самцы.

— Ты... ты... — Деймон, задыхаясь, не мог связать двух слов. — Ты ебанутая.

— Возможно, — согласилась Изольда, вытирая лицо краем его одеяла. — Но я получила то, что хотела. А теперь пойду навещу твоего братца. У него, наверное, член не хуже.

Она встала и, послав ему воздушный поцелуй, направилась к двери. На пороге обернулась.

— Кстати, Кэролайн, — произнесла она, — я ещё вернусь. И тогда мы и с тобой поиграем. Ты, наверное, такая же горячая, как и он. А может, и горячее.

Дверь закрылась. Деймон, всё ещё лежащий с обнажённым членом, медленно повернулся к Кэролайн.

— Я ... я не хотел, — прошептал он. — Она... она заставила меня.

— Я знаю, — ответила она. — Я всё видела. Это было ужасно.

— Мне так стыдно, — признался он. — Я чувствую себя... изнасилованным.

— Потому что тебя изнасиловали, — произнесла она. — Но мы выживем. И мы отомстим.

— Обязательно, — кивнул он. — Обязательно, блядь, отомстим.

Часть 5. Изольда и Стефан. Провальная попытка

Изольда вошла в палату Стефана и Елены. Она была всё ещё разгорячена после визита к Деймону, и её глаза блестели в темноте, как у кошки, нажравшейся сметаны. В руке она держала маленький фонарик, которым тут же нахально посветила в лицо Стефану.

— Ну, здравствуй, праведник, — проворковала она, опуская фонарик и садясь на край его кровати так резко, что пружины жалобно скрипнули. — Не спишь? Ждёшь меня?

— Я жду, когда это закончится, — сухо ответил Стефан, не открывая глаз. — Уходи, Изольда.

— Ой, какие мы грубые! — она картинно надула губы и тут же ухмыльнулась. — А твой братец был повежливее. Хотя бы не выгонял. Ну, сначала. Пока я ему не… — она облизнулась, — не помогла.

Она положила свою холодную ладонь ему на грудь и медленно провела вниз, к животу. Стефан напрягся, как натянутая струна, и схватил её за запястье.

— Я сказал — уходи. Я не Деймон. Твои штучки со мной не сработают.

— Ах, какие мы нежные! — рассмеялась Изольда, вырывая руку. — Знаешь, Стефан, у меня на тебя особые планы. Ты же у нас такой… правильный. Такой… романтичный. Всегда думаешь о своей Еленочке. — Она бросила быстрый взгляд на кровать Елены, которая лежала, затаив дыхание. — А что, если я скажу, что, если ты сейчас не будешь со мной поласковее, я сделаю с твоей Еленочкой что-нибудь очень… неприятное? Например, поставлю ей катетер без анестезии. Или, ещё лучше, сделаю ей клизму с хлоркой.

Елена вздрогнула. Стефан резко сел, сжав кулаки.

— Ты не посмеешь.

— Посмею, ещё как посмею, — промурлыкала Изольда, наклоняясь к нему так близко, что он почувствовал запах перегара и дешёвых духов. — Поэтому будь умницей. Снимай штаны.

Стефан заколебался. Он перевёл взгляд на Елену, которая едва заметно покачала головой, но в её глазах был страх. Он не мог допустить, чтобы из-за его гордости ей причинили вред.

— Хорошо, — выдохнул он, откидывая одеяло. — Но только быстро.

— Быстро не получится, — ухмыльнулась Изольда, потирая руки. — Сначала осмотр, потом стимуляция, потом… ну, ты понял.

Она бесцеремонно стянула с него больничные штаны и трусы одним движением. Член Стефана безжизненно лежал на бедре — среднего размера, аккуратный, с бледной головкой, едва выглядывающей из-под крайней плоти.

— Ого, — разочарованно протянула Изольда, бесцеремонно беря его орган двумя пальцами и приподнимая. — А я-то думала, у тебя там что-то… повнушительнее. Деймон вон какой агрегат продемонстрировал, а у тебя так, скромненько. Но ничего. Главное — как работает.

Она принялась вяло массировать его член, но тот даже не думал твердеть. Изольда нахмурилась, усилила хватку.

— Ну же, давай, вставай, — бормотала она, двигая рукой быстрее. — Чего ты такой капризный? Или тебе Еленочка нужна, чтобы возбудиться? Так она вон, смотрит. Может, позвать её поближе?

— Не трогай её, — процедил Стефан, чувствуя, как отвращение захлёстывает его. Его тело не реагировало — таблетки и нервное истощение сделали своё дело. Член оставался вялым, несмотря на все старания медсестры.

— Да что ж такое! — Изольда начала злиться. — У Деймона уже через минуту каменный стоял, а ты, святоша, на женщину не реагируешь! Может, ты не по девочкам? Или Елена тебя уже выжала досуха?

— Пошла вон, — прошептал Стефан, отвернувшись.

— Ах ты, импотент недоделанный! — взвизгнула Изольда, схватив его за яйца и сжав с такой силой, что у Стефана потемнело в глазах. — Я сейчас тебе такой устрою, что ты у меня не только встанешь, но и запоёшь!

Она, не церемонясь, наклонилась и взяла его вялый член в рот, начав неумело сосать. Стефан застонал от боли и омерзения: её зубы царапали нежную кожу, а слюна текла по мошонке. Но даже это не помогло — орган оставался безжизненным.

— Блядь! — выругалась Изольда, отстраняясь и вытирая рот тыльной стороной ладони. — Да что с тобой не так? Ты что, совсем конченый? У всех мужиков встаёт, а у тебя — как у дохлого карася! Это всё таблетки, да? Или ты просто меня не хочешь?

— И то, и другое, — выдохнул Стефан, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

— Ну, знаешь, — прошипела Изольда, поднимаясь. Её лицо исказилось злобой, — я это так не оставлю. Завтра же пожалуюсь заведующему. Пусть назначит тебе свечи для потенции. И уколы в член. И электростимуляцию. Посмотрим, как ты тогда запротивишься!

Она резко развернулась к Елене, которая лежала, вжавшись в матрас.

— А с тобой, профурсетка, я ещё разберусь. Посмотрим, может, у тебя с возбуждением всё в порядке, а? Или ты тоже такая же фригидная, как твой хахаль?

— Оставь её в покое! — крикнул Стефан, пытаясь встать, но ноги не слушались.

— Сиди уж, герой-импотент! — бросила Изольда, направляясь к двери. — Ничего, я вам устрою сладкую жизнь.

Она с грохотом захлопнула дверь. В палате повисла тишина. Стефан, всё ещё с приспущенными штанами, медленно лёг, глядя в потолок. Елена осторожно повернулась к нему.

— Ты в порядке? — прошептала она.

— Не знаю, — ответил он. — Она хотела, чтобы я… но у меня не получилось. И это… наверное, к лучшему. Но всё равно унизительно.

— Прости, — прошептала Елена, и из её глаз покатились слёзы. — Это из-за меня. Из-за того, что ты защищал меня.

— Нет, — твёрдо произнёс Стефан, наконец натягивая штаны. — Это из-за них. Из-за этих садистов. Но мы вытерпим. И когда-нибудь заставим их заплатить.

Он протянул руку, и Елена сжала её. Так они и лежали, держась друг за друга.

Ночь тянулась бесконечно. Изольда успела еще пару раз снова всех навестить. Каждый визит был похож на предыдущий, но с разными вариациями унижений. К утру все шестеро чувствовали себя выпотрошенными. Но впереди был новый день. И новый кошмар.