Дневники вампира и ГБУЗ ЦРБМФ № 1

Часть 1. Пробуждение в аду

Запах хлорки стал настолько привычным, что Стефан уже почти не замечал его. Вместо этого в нос ударил новый аромат — смесь подгоревшей овсянки, прогорклого масла и чего-то химического, похожего на ацетон. Он открыл глаза и уставился в уже знакомый облезлый потолок с картой Южной Америки. Голова была тяжёлой, как после недельного запоя, а во рту стоял привкус мела и дешёвых антибиотиков.

— Елена? — прошептал он, поворачивая голову.

Она лежала на соседней кровати, свернувшись калачиком, и тихо дышала. Её лицо было бледным, но уже не таким измождённым, как вчера. Должно быть, организм всё же цеплялся за любые крохи энергии, даже из той отравы, что им скормили.

— Я не сплю, — отозвалась она, не открывая глаз. — Просто лежу и думаю, как мы докатились до этого.

— Я тоже, — признался Стефан, приподнимаясь на локтях. — Но знаешь, что самое паршивое?

— Что?

— Я уже начал привыкать к запаху хлорки.

Елена слабо улыбнулась, но улыбка тут же погасла. В коридоре послышались тяжёлые шаги, от которых завибрировала дверь. Это могла быть только одна персона.

Дверь распахнулась с грохотом, и на пороге выросла Роза Кошмаровна. В одной руке она держала алюминиевую утку, в другой — пластиковое ведро с чем-то, издававшим резкий запах.

— Подъём, засранцы! — рявкнула она, ударив уткой по дверному косяку. — Через десять минут завтрак! И не дай бог кто-то опоздает! Лично буду кормить из этого ведра!

— А что в ведре? — осторожно спросила Елена, не в силах сдержать любопытство.

— Сюрприз, — осклабилась Роза, показав жёлтые зубы. — Для тех, кто не доест завтрак. Шевелитесь!

Она развернулась и ушла, оставив за собой шлейф запаха пота и табака. Стефан спустил ноги с кровати и попытался встать. Ноги держали, но колени предательски дрожали.

— Ты как? — спросил он, глядя на Елену.

— Лучше, чем вчера, — ответила она, садясь. — Но сил всё равно нет. И ещё... — Она прислушалась к себе. — Я не чувствую вампирского голода. Вообще. Как будто я снова человек.

— Таблетки, — мрачно произнёс Стефан. — Они блокируют всё. Даже жажду крови.

— Это пугает, — призналась Елена. — Я не знаю, кто я теперь.

— Мы разберёмся, — пообещал он, хотя сам уже не был в этом уверен.

Они вышли в коридор и столкнулись с остальными. Деймон выглядел так, будто его всю ночь мучили кошмары, — бледный, с красными глазами и взлохмаченными волосами. Кэролайн и Бонни держались за руки, как две утопающие. Элайджа, как всегда, пытался сохранить остатки аристократического достоинства, но даже он казался сломленным.

— Ну что, — произнёс Деймон, — кто-нибудь спал?

— Нет, — ответила Елена. — Эта сумасшедшая Изольда всю ночь таскалась по коридору и заглядывала в палаты.

— Она и к нам заходила, — тихо призналась Бонни. — Сидела на краю моей кровати и дышала. Просто дышала и смотрела.

— Да. Она и ко мне подходила, — добавил Элайджа. — Пыталась... прикоснуться.

— И что ты сделал? — спросил Деймон.

— Я сказал, что, если она не уйдёт, я за себя не ручаюсь, — ответил Элайджа. — Она ушла. Но пообещала вернуться.

— Замечательно, — вздохнул Стефан. — Ладно, идём. Иначе Роза накормит нас из ведра.

— Из какого ведра? — насторожился Деймон.

— Неважно.

Часть 2. Завтрак с сюрпризом

Столовая встретила их гулом голосов и запахом, от которого у Бонни подкосились ноги. На раздаче, как всегда, колдовала Резида Заразовна. Сегодня она была особенно воодушевлена — на её лице сияла широкая улыбка, а в руках она держала черпак, которым яростно размешивала что-то в кастрюле.

— Маи дарагие! — пропела она, увидев героев. — Садзицесь, садзицесь! Сегодня завтрак — асобый! Овсянка с куриный гребешок! Очень сытна! Очень палезна!

— С чем? — переспросил Деймон, чувствуя, как желудок сжимается.

— С куриный гребешок! — радостно повторила Резида. — Вкусна! Пальчики оближешь! И для мужской сила! — Она подмигнула Деймону. — Тебе, красивый, особенно нужно. А то твой дружок совсем упал. — Она захихикала, указывая на его штаны.

— О боже, — выдохнул Деймон, отступая. — Если это то, о чём я думаю, то я лучше голодным останусь.

— Э-э, нет! — Резида погрозила черпаком. — В гасударственный балница все едят! И ты будешь! Или я скажу Роза, и она тебе в рот зальёт!

Они взяли тарелки и сели за свободный стол. Овсянка с куриными гребешками выглядела как серая каша с кусками чего-то оранжевого и скользкого. От неё пахло варёным куриным жиром и чем-то, напоминавшим грязные носки.

— Ну, — произнёс Элайджа, глядя на свою тарелку, — это... это даже хуже, чем вчерашняя перловка.

— А ты думал, будет лучше? — хмыкнул Деймон. — В этой больнице всё идёт по нисходящей.

Пациенты, сидевшие за соседними столами, уже начали свою утреннюю травлю. Дед с гнилыми зубами, успевший чем-то испачкать рубашку, тыкал ложкой в сторону героев.

— О, гляньте, они опять носы воротят! — заорал он. — Ишь, какие нежные! Гребешки им не нравятся! Вампиры, блядь, привыкли кровь сосать, а тут — куриные гребешки! Им, наверное, человечину подавай!

— А давайте им целую голову куриную в тарелку! — подхватила бабка с бородавкой. — Чтоб смотрела, как они жрут! Вампиры, они ж всё сожрут, что дадут! Они ж как свиньи! Всёядные!

— Я вас сейчас сам в свиней превращу, — пробормотал Деймон, но Кэролайн пихнула его в бок.

— Не связывайся, — прошептала она. — Они только этого и ждут.

— Знаю, — ответил он. — Но как же хочется...

— Потом, — повторил Стефан. — Всё потом.

Есть пришлось. Овсянка с гребнями курей оказалась ещё хуже, чем можно было представить. Она была холодной, комковатой, с хрящами, которые противно хрустели на зубах. Бонни зажала нос, чтобы не чувствовать запах, и глотала, не жуя. Кэролайн едва сдерживала тошноту. Елена заставляла себя есть, думая о том, что каждая ложка — это крошечный шаг к свободе.

— Таблетки! — раздался звонкий голос Аграфены Изалуповны, которая появилась в столовой, как всегда, внезапно. Она несла в руках пластиковый контейнер с уже знакомыми пилюлями. — Всем принять! Рот открыли!

— Опять? — простонал Деймон. — Мы же вчера принимали!

— Вчера принимали, сегодня принимаете, завтра будете принимать! — отрезала Аграфена. — Это курс, а не разовая акция. И не дай бог кто-то попытается спрятать таблетку за щеку. Я лично проверю. Языком.

— Она серьёзно? — прошептала Кэролайн.

— Абсолютно, — ответила Аграфена, услышав её. — И начну с тебя, профурсетка. Открывай рот. Шире. Шире! Я должна видеть, как таблетка падает в глотку.

Кэролайн, заливаясь краской, открыла рот. Аграфена с силой засунула таблетку ей на язык, а затем, не церемонясь, ткнула пальцем в горло, проверяя, что таблетка прошла.

— Глотай! — скомандовала она. Кэролайн с трудом сглотнула. — Вот так. Следующий!

Так повторилось с каждым. Таблетки были такими же горькими, как и вчера. После них во рту оставался привкус мела и какой-то химии, от которой начинала болеть голова.

— Ну вот, — удовлетворённо произнесла Аграфена, когда все приняли лекарство. — Теперь можете доедать свой завтрак. Потому что впереди у вас очень насыщенный день.

— Что за день? — спросил Стефан.

— Анализы, — ухмыльнулась Аграфена. — У мальчиков — колоноскопия и мазок из уретры. У девочек — ФГДС и клизма.

— Что?! — в один голос воскликнули все шестеро.

— Колоноскопия — это когда шланг с камерой засовывают в задницу, — пояснила Аграфена с явным удовольствием. — А мазок из уретры — это когда в член вставляют зонд. ФГДС — это шланг в глотку. А клизма — это... ну, вы поняли. Всякое бывает.

— Это... это незаконно! — воскликнул Элайджа, вскакивая.

— Слышь, индюк, — Аграфена уставилась на него ледяным взглядом, — в этой больнице закон — я. И, если ты сейчас не сядешь, я тебе лично зонд в уретру вставлю. Без анестезии. И не только зонд.

Элайджа медленно сел. Его лицо было белым как мел.

— Вот так-то лучше, — кивнула Аграфена. — А теперь доедайте и идите в процедурные. И не дай бог вы опоздаете.

Она развернулась и вышла, оставив героев в состоянии, близком к панике.

— Мне кажется, это конец, — прошептала Бонни.

— Нет, — возразил Стефан, хотя голос его дрожал. — Это только начало.

Часть 3. Процедурный кабинет №5: Мужское унижение

Мальчики шли по коридору к кабинету номер пять, и каждый шаг отдавался в их ногах свинцовой тяжестью. Деймон впервые за долгое время не отпускал шуточек. Элайджа был бледен, как смерть. Стефан старался держаться, но внутри у него всё дрожало.

— Колоноскопия, — произнёс Деймон, нарушая тишину. — Это когда в задницу засовывают шланг. С камерой. И смотрят, что у тебя там внутри.

— Спасибо за уточнение, — процедил Элайджа. — Я знаю, что такое колоноскопия.

— Я просто хочу убедиться, что мы все осознаём масштаб трагедии, — пояснил Деймон. — Потому что это, блядь, самая унизительная процедура, какую только можно придумать. А я, поверьте, многое пережил.

— А мазок из уретры? — тихо спросил Стефан. — Что это?

— Это когда в член засовывают длинную палочку, — с готовностью объяснил Деймон. — И крутят ею внутри. Больно так, что искры из глаз.

— Откуда ты знаешь? — удивился Стефан.

— Читал, — уклончиво ответил Деймон. — И ещё слышал. В общем, приятного мало.

Кабинет номер пять был небольшим, но оснащённым по последнему слову советской медицины. В углу стоял аппарат для колоноскопии — громоздкий, ржавый, с торчащими проводами. На стене висели плакаты: «Береги здоровье смолоду!» и «Кишечник — зеркало организма!». За столом сидел тот же лысый мужик в очках, что вчера принимал у них спермограмму. Геннадий Рукоблудович.

— А, знакомые лица! — усмехнулся он, поднимая голову. — Ну что, петушары, пришли на процедуры? Хорошо. Раздевайтесь ниже пояса и вставайте раком.

— Что, прямо так сразу? — опешил Деймон.

— А чего тянуть? — пожал плечами мужик. — Колоноскопия дама капризная, ждать не любит. Чем быстрее начнём, тем быстрее кончим. В прямом и переносном смысле.

— Мы можем хотя бы узнать, зачем нам это? — спросил Элайджа, стараясь сохранить достоинство.

— Зачем? — мужик вытаращился, будто его спросили, зачем дышать. — Чтобы проверить ваш кишечник, задницы, и прочие внутренности. А то, знаете ли, вампиры — существа загадочные. Вдруг у вас там что-то растёт. Или, наоборот, не растёт. Наука должна знать!

— Это не наука, это садизм, — тихо произнёс Стефан.

— А вот это уже не твоего ума дело! — рявкнул мужик. — Раздевайтесь! И не забудьте снять штаны. Полностью. Чтобы я мог видеть, с чем работаю.

Мальчики переглянулись. Выхода не было. Они стянули штаны и белье.

Трое мужчин стояли голые посреди процедурного кабинета, прикрываясь руками. Мужик окинул их оценивающим взглядом и хмыкнул.

— Ну-с, — произнёс он, — члены у вас, я смотрю, обычные. Не светятся, не ядовитые. Уже неплохо. Хотя у тебя, — он указал на Элайджу, — я смотрю, достоинство побольше. Аристократ, сразу видно. А у вас, — он перевёл взгляд на Деймона и Стефана, — так, серединка на половинку. Ничего выдающегося.

— Спасибо за комплимент, — процедил Элайджа.

— Не за что, — мужик не понял сарказма. — Ладно, начнём с колоноскопии. Кто первый?

— Пусть аристократ, — быстро предложил Деймон. — У него ж член побольше..

— Заткнись, — огрызнулся Элайджа.

— Не ссорьтесь, — мужик поманил Элайджу пальцем. — Давай, гордый, подходи. Вставай на кушетку, на четвереньки. И расслабь задницу. Если напряжёшься, будет очень, очень больно.

Элайджа медленно подошёл к кушетке и, преодолевая стыд, встал на четвереньки. Мужик щедро смазал его анус каким-то гелем и подкатил аппарат.

— Шланг, конечно, старый, — признался он, — но работает. Сейчас введём... сантиметров тридцать. Потом посмотрим, что у тебя там.

— СКОЛЬКО? — воскликнул Элайджа.

— Тридцать, — повторил мужик. — А если надо будет, то и глубже. Не дёргайся.

Он приставил кончик шланга к входу и надавил. Элайджа застонал, вцепившись в края кушетки. Шланг медленно, но неотвратимо проникал в него.

— Блядь... — прохрипел он. — Это... это невыносимо...

— Терпи, аристократ, — усмехнулся мужик. — Скоро привыкнешь. Ну, что тут у нас... Ага, кишка обычная. Гладкая. Без язв. А вот это что? — Он всмотрелся в экран. — Это... это, кажется, полип. Или нет? Надо покрутить.

Он начал вращать шланг, и Элайджа завыл от боли. Деймон и Стефан, наблюдавшие за этим, побледнели.

— Господи, — прошептал Стефан. — Я не хочу этого.

— Я тоже, — отозвался Деймон. — Но у нас нет выбора.

Когда с Элайджей было покончено (он сполз с кушетки, хватаясь за стену), настала очередь Стефана. Его колоноскопия прошла чуть легче — мужик сказал, что кишка у него «юношеская, эластичная», но от этого было не легче. Деймон, ложась на кушетку, попытался шутить:

— Если найдёшь там что-то лишнее, вытащи. Например, моё чувство собственного достоинства.

— Ах ты ж шутник, — хмыкнул мужик. — Ничего, сейчас я тебе так пошучу, что ты на всю жизнь запомнишь.

Шланг вошёл в Деймона, и тот, к своему стыду, не сдержал крика. Было ощущение, что внутри него прокладывают тоннель. Мужик с интересом смотрел на экран.

— Ого, — произнёс он, — а у тебя там... какашки.

— Что?! — взвился Деймон.

— Какашки, — повторил мужик. — Маленькие такие. Ты что, не сходил в туалет перед процедурой? Надо было!

— Меня никто не предупредил! — заорал он.

— Теперь будешь знать, — пожал плечами мужик. — Ладно, заканчиваем. Вытаскиваю.

Он выдернул шланг, и Деймон взвыл, чувствуя, как внутренности встают на место. Когда все трое, обессиленные и униженные, стояли голые у стены, мужик объявил:

— Теперь мазок из уретры. Это, скажу вам, ещё то удовольствие. Потому что палочка туда заходит... глубоко. И крутится.

— Мы знаем, — мрачно произнёс Стефан.

— Тогда чего ждём? — ухмыльнулся мужик. — Кто первый? Опять аристократ?

Элайджа, всё ещё держась за стену, отрицательно покачал головой. Мужик вздохнул.

— Ладно, — сказал он, — давайте по алфавиту. Деймон, иди сюда.

Деймон подошёл. Мужик взял длинную тонкую палочку с ватным наконечником и смазал её гелем.

— Расслабься, — скомандовал он, хотя Деймон был напряжён как струна. — И смотри в потолок.

Он приставил палочку к отверстию уретры. Деймон зажмурился.

— Твою мать... — прошептал он.

Палочка вошла. Это была острая, пронизывающая боль, которая, казалось, пронзила его от члена до самых почек. Деймон зашипел, сжав кулаки. Мужик, не обращая внимания на его мучения, начал вращать палочку.

— Терпи, — приговаривал он. — Сейчас всё соберём. Ага, вот тут что-то есть... Может, инфекция. Или просто слизь.

— Блядь, — хрипел Деймон, — ты можешь быстрее?!

— Не могу, — ответил мужик. — Наука требует точности.

Наконец палочка была вытащена. Деймон согнулся пополам, хватая ртом воздух. Следом за ним были Стефан и Элайджа. У обоих мазок вызвал такие же болезненные ощущения. Стефан, к своему ужасу, почувствовал, как из его глаз потекли слёзы. Элайджа стиснул зубы так, что они едва не раскрошились.

— Ну вот, — произнёс мужик, откладывая палочки в пробирки, — теперь вы чистенькие. Или не чистенькие. Завтра узнаем. А теперь одевайтесь и валите. У меня ещё обход.

Они вышли из кабинета, пошатываясь. Деймон прислонился к стене и медленно сполз по ней на пол.

— Я чувствую себя... — начал он и замолчал.

— Как? — спросил Стефан.

— Как использованный презерватив, который выбросили в мусорку, — ответил он.

— А я чувствую себя ещё хуже, — признался Элайджа. — Мне кажется, я потерял часть себя. И не в переносном смысле.

— Пошли к девочкам, — предложил Стефан. — У них, наверное, не лучше.

Часть 4. Процедурный кабинет №6: Женское унижение

Пока мальчики страдали в кабинете номер пять, девочек вели в кабинет номер шесть. Там их уже ждала Аграфена Изалуповна. Она стояла у стола, на котором были разложены инструменты: клизменный резервуар, длинная резиновая трубка, наконечники, зонд для ФГДС.

— Ну что, красавицы, — произнесла она, облизывая губы, — готовы к процедурам?

— Нет, — честно ответила Кэролайн.

— А вот это уже не важно, — усмехнулась Аграфена. — Сначала ФГДС. Это когда шланг с камерой засовывают в рот и в желудок. Потом клизма. Большая, тёплая. С солью. Чтобы всё, что накопилось, вышло.

— Боже, — прошептала Бонни. — Я не хочу.

— Хотеть не обязательно, — отрезала Аграфена. — Надо делать. Раздевайтесь.

Девочки разделись до пояса, а затем, по требованию Аграфены, сняли и штаны. Та придирчиво осмотрела их.

— Хм, — произнесла она, разглядывая Елену, — а ты, я смотрю, после вчерашнего гинекологического осмотра не отошла. Всё ещё красная. Ничего, сегодня будет ещё веселее.

— Вы — садистка, — тихо произнесла Елена.

— А ты — шлюха вампирская, — парировала Аграфена. — Так что мы квиты. Ложись на кушетку. Сначала ФГДС.

Елена легла на бок. Аграфена подкатила аппарат и взяла длинный гибкий зонд.

— Открой рот, — скомандовала она. — Шире. Шире! И не кусайся, а то я тебе зубы выбью.

Елена открыла рот. Аграфена грубо вставила загубник, а затем начала вводить зонд. Это было ужасно. Ощущение инородного тела в горле вызвало рвотный рефлекс. Елена задыхалась, из её глаз текли слёзы.

— Тихо! — рявкнула Аграфена. — Не дёргайся! Зонд уже в пищеводе. Сейчас дойдём до желудка.

— Она задыхается! — воскликнула Кэролайн.

— Не задыхается, — отмахнулась Аграфена. — Просто истерит. Смотри, — она надавила на зонд, и Елена застонала, — уже лучше. Видишь, я снимаю. Вот твой желудок. Красивый. Розовый.

Наконец зонд был вытащен. Елена, кашляя и задыхаясь, сползла с кушетки. Её желудок горел огнём.

— Следующая! — объявила Аграфена. — Форбс, давай.

Кэролайн прошла через ту же пытку. Ей казалось, что зонд входит в неё бесконечно, раздирая горло. Бонни, наблюдавшая за этим, тихо плакала. Когда пришла её очередь, она попыталась отказаться.

— Я не буду, — прошептала она. — Вы не можете меня заставить.

— Не могу? — Аграфена подошла к ней и схватила за подбородок. — Слышь, ведьма, у меня есть специальный загубник для таких, как ты. Он вставляется насильно. А если ты будешь сопротивляться, я вызову Розу, и она тебе не только рот, но и нос зондом прочистит. Поняла?

Бонни, всхлипывая, открыла рот. Зонд вошёл, и она почувствовала, как её горло разрывается. Ей казалось, что она умирает.

Когда ФГДС было закончено для всех троих, Аграфена объявила:

— Теперь клизма. Вставайте на четвереньки. По очереди.

Первой была Елена. Она встала на четвереньки на клеёнчатой подстилке. Аграфена смазала наконечник вазелином и подошла сзади.

— Расслабься, — произнесла она, — а то будет больно. Хотя, если честно, мне всё равно.

Наконечник вошёл. Елена вскрикнула, почувствовав холодную смазку. Аграфена открыла клапан, и тёплая жидкость начала медленно заполнять её кишечник.

— Это... это ужасно, — прошептала Елена, чувствуя, как её живот раздувается.

— Терпи, — усмехнулась Аграфена. — Это только пол-литра. Потом будет ещё.

Когда жидкость наполнила её, Аграфена вытащила наконечник и скомандовала:

— Теперь беги в туалет. Но не сразу. Сначала потерпи. Нужно, чтобы соль подействовала.

Елена, согнувшись, побежала в туалет, едва удерживая в себе содержимое. За ней последовали Кэролайн и Бонни. Их стоны и крики разносились по коридору.

Когда все трое, обессиленные и опустошённые, вернулись в кабинет, Аграфена удовлетворённо кивнула.

— Ну вот, — произнесла она, — теперь вы чистенькие. И изнутри, и снаружи. А теперь идите в столовую. Обед.

— Обед? — Кэролайн вытаращила глаза. — После клизмы?!

— А что такого? — пожала плечами Аграфена. — Клизма освобождает место для еды. Полезно. Идите.

Девочки вышли из кабинета, держась друг за друга. В коридоре они столкнулись с мальчиками. Вид у тех был не лучше.

— Ну как? — спросил Стефан.

— Нас промыли, — ответила Елена.

— А нас... — Стефан замолчал. — Неважно. Пошли на обед.

Часть 5. Обед

Обед в ГБУЗ ЦРБМФ №1 был не просто приёмом пищи — это был ритуал унижения. Герои сидели за своим столом, ковыряясь в тарелках с чем-то, что называлось «суп с фрикадельками». На деле это были серые комки теста, плавающие в мутной жиже.

— Я не могу, — прошептала Бонни, отодвигая тарелку. — У меня внутри всё сжалось после клизмы.

— Ешь, — тихо сказал Элайджа. — Нам нужны силы.

— Какие силы? — горько усмехнулась Кэролайн. — Нас уже сломали. Осталось только дождаться, когда мы превратимся в овощи.

— Не говори так, — возразила Елена. — Мы вампиры. Мы выживали в худших ситуациях.

— Мы больше не вампиры, — напомнил Деймон. — Мы — мешки с мясом, которые кормят отравой и пичкают таблетками. И знаете, что самое смешное?

— Что? — спросил Стефан.

— Что я начинаю скучать по аду, — ответил Деймон. — Там хотя бы было понятно, кто мучитель.

— А здесь? — спросила Кэролайн.

— Здесь все мучители, — ответил он. — Даже пациенты.

И словно в подтверждение его слов, за соседним столом снова разгорелся скандал. Толстая тётка, причмокивая, тыкала ложкой в сторону героев.

— Гляньте, как они жрут! — заорала она. — Как свиньи! Уже и клизму сделали, и зонды проглотили, а всё равно жрут! Ненасытные!

— Вампиры, блядь, — поддакнул дед. — Они и после клизмы жрать будут. Им всё мало!

— А девки-то ихние, — добавила бабка, — теперь точно чистенькие! Им и к мужикам можно! Может, их теперь и в мужскую палату переведут, для общего пользования!

Герои ели молча, стараясь не обращать внимания. Но с каждым словом, с каждой насмешкой в них росла ненависть. Ненависть, которая, возможно, однажды выплеснется наружу.

После обеда Аграфена объявила:

— Теперь у вас прогулка. Свежий воздух полезен. Внутренний двор.

— Прогулка? — недоверчиво переспросил Деймон. — Нас выпустят на улицу?

— Ага, — кивнула она. — Конечно. Почему бы и нет? Там есть скамейки. И всё такое.

Часть 6. Прогулка во внутренний двор

Внутренний двор ГБУЗ ЦРБМФ №1 представлял собой зрелище, от которого у любого нормального человека началась бы депрессия. Это был заасфальтированный пятачок, окружённый стенами больницы, с одинокой ржавой скамейкой и переполненными мусорными баками. На земле валялись окурки, шприцы (почему-то много), обрывки бинтов и какой-то подозрительный пакет. Пахло здесь ещё хуже, чем в столовой, — смесью гниющего мусора, мочи и чего-то сладковатого, разлагающегося.

— Это... это называется прогулка, свежий воздух? — воскликнула Кэролайн, оглядываясь. — Тут же помойка!

— Привыкайте, — бросила Роза Кошмаровна, которая вывела их сюда и теперь стояла у двери, поигрывая уткой. — Других прогулок не будет. Воздух свежий, а остальное — не ваше дело.

— А где остальные пациенты? — спросил Стефан.

— У них прогулка в другое время, — ответила Роза. — Чтобы вы, твари, не поубивали их. Хотя, если честно, я бы на это посмотрела.

Герои расселись по краю скамейки, стараясь не касаться ржавчины. Погода была пасмурной, моросил мелкий дождь. Пахло сыростью и отчаянием.

— Ну, — произнёс Деймон, глядя на мусорные баки, — это, пожалуй, самое живописное место в этой больнице.

— Ирония не поможет, — заметила Бонни. — Мы застряли здесь. И с каждым днём всё глубже.

— Мы выберемся, — твёрдо сказал Стефан. — Нужно только верить.

— Во что? — спросила Елена. — В то, что нас отпустят? Или в то, что мы снова станем сильными?

— В себя, — ответил он. — В нас. Мы уже пережили многое. Переживём и это.

— А если нет? — тихо спросила Кэролайн.

— Тогда мы умрём, — ответил Деймон.

Они сидели на ржавой скамейке, вдыхая зловоние помойки, и думали о том, что их ждёт. Впереди был ужин. И снова таблетки. И снова унижения.

Когда Роза скомандовала возвращаться в палаты, герои поднялись со скамейки. Деймон подошёл к мусорному баку и заглянул внутрь.

— Что ты делаешь? — спросила Кэролайн.

— Ищу что-нибудь полезное, — ответил он. — Например, гвоздь. Или проволоку.

— Зачем?

— Чтобы открыть замок. Или сделать оружие.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — ответил он. — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока нас сломают. Мы должны действовать.

Он сунул руку в бак и вытащил ржавый гвоздь. Положил его в карман.

— Это, конечно, не меч, — произнёс он. — Но лучше, чем ничего.