Ритуал Ромеро

Прошло около получаса. Гостей уже вывели, и здание постепенно затихало, хотя снизу ещё доносились голоса охраны и хлопали двери.

Ромеро сидел в кабинете за столом. Перед ним лежали бумаги, которые он открыл сразу после торгов, но за всё это время почти ничего не прочёл. Несколько раз возвращался к одной и той же строчке, пока не понял, что понятия не имеет, о чём там написано.

Перед глазами снова стоял зал.

Тия на полу. Растрёпанные волосы, мокрые щёки, синяки на руках.

И тот старый ублюдок возле неё.

Ромеро стиснул зубы и только успел потянуться за сигаретами, когда дверь открылась без стука.

Леандро вошёл и бросил на стол связку ключей.

— Она у себя.

— Хорошо.

— Хорошо?

Ромеро поднял глаза.

— Что тебе надо?

— Мне? Ничего. Это ты только что отказался от двадцати пяти миллионов, выставил нас идиотами перед людьми, которых сам сюда пригласил, а теперь сидишь здесь как ни в чём не бывало.

— Я передумал.

Леандро несколько секунд молчал.

— За пять минут до этого ты торговался.

— Леандро.

— Мне просто интересно, в какой момент ты передумал. После Бруса или уже там?

Ромеро взял сигарету.

— Осторожнее.

— Вот. Опять.

Щёлкнула зажигалка.

Ромеро глубоко затянулся и откинулся в кресле.

— Говори нормально.

— Стоит кому-нибудь заговорить о ней не так, как тебе нравится, и ты сразу заводишься. Брус чуть не сдох. Сегодня ты выбросил двадцать пять миллионов. А теперь ещё и на меня рычишь.

— Ты пришёл сюда поорать? — спросил Ромеро.

Леандро тихо усмехнулся.

— Что мне теперь с ней делать?

Ромеро стряхнул пепел.

— Ничего. Закрой комнату. Пусть сидит там и не путается у меня под ногами.

— А дальше?

Ромеро промолчал.

— Ясно.

— Я разберусь.

— Продай её другому.

— Нет.

Ответ прозвучал настолько быстро, что даже Ромеро это понял.

Леандро приподнял бровь.

— Почему?

Ромеро затянулся.

— Не хочу.

— Продавать или отвечать?

— Оба варианта.

— Пиздец.

Ромеро медленно поднял на него глаза.

— Закончил? Или думаешь, я забыл про Джейда?

Улыбка с лица Леандро не исчезла, но взгляд стал внимательнее.

— Думаешь, я ворую твой товар? — спросил Леандро.

— Думаю, ты способен на многое.

— Как и ты.

— Только я не делаю это за спиной собственного брата.

Леандро провёл языком по внутренней стороне щеки.

— Доказательства есть?

— Достаточно, чтобы за тобой смотреть.

— Забавно. Ты подозреваешь меня, но совсем не смотришь на Лусио.

— На Лусио у меня ничего нет.

— А на меня, значит, есть?

— Есть вопросы. Так что вместо того, чтобы рассказывать мне, кого продавать, лучше сначала подумай о себе.

Несколько секунд братья молча смотрели друг на друга.

Леандро первым отвёл глаза.

— Знаешь, Неро, я хотя бы не выбросил бы двадцать пять миллионов из-за девчонки.

Челюсть Ромеро напряглась.

Леандро заметил.

— Даже сейчас, — добавил он. — Я говорю про деньги, а бесишься ты из-за неё.

— Выйди.

— Отец всю жизнь строил это место. Такими темпами ты скоро спустишь всё, что он оставил, в унитаз.

Ромеро ничего не ответил.

Леандро пошёл к двери.

— Только потом не говори, что никто тебя не предупреждал.

Дверь с грохотом захлопнулась.

Ромеро ещё несколько секунд смотрел в ту сторону.

Вот же ублюдок.

Он затушил сигарету и придвинул бумаги. Джейд. Пропавшие девушки. Лусио. Леандро. Дел хватало и без Тии.

Первая строчка.

Вторая.

На третьей он снова перестал понимать, что читает.

Перед глазами возник тот старый ублюдок.

Его взгляд на Тию. Ухмылка. То, как уверенно он подошёл к ней, уже считая, что через несколько минут сможет забрать её с собой.

Ромеро сжал ручку.

Пластик хрустнул.

Он разжал пальцы и посмотрел на трещину.

— Блядь.

Какого чёрта его это вообще волнует?

Старик ничего не нарушил. Тия была выставлена на продажу. Ромеро сам пригласил клиентов, сам позволил торговаться. Если бы вечер прошёл так, как планировалось, сейчас она уже принадлежала бы другому человеку.

От этой мысли раздражение вернулось мгновенно.

Ромеро поднялся и подошёл к окну.

Двадцать пять миллионов.

Он отказался от двадцати пяти миллионов и вместо того, чтобы думать о Джейде и исчезающих девушках, сидел и вспоминал, как другой мужчина смотрел на Тию.

Хуже было другое.

Если бы торги пришлось провести завтра, ответ уже не изменился бы.

Нет.

Ромеро провёл ладонью по лицу.

Значит, пока лучше её не видеть.

***

Тисалия

Прошло пять дней.

Меня заперли в комнате и больше никуда не выпускали. Вообще.

Дважды в день открывалась дверь, кто-нибудь из охраны оставлял еду — обычно кашу, фрукты, воду — и снова запирал меня.

Я ничем не отличалась от заключённого.

Ромеро не появлялся.

Сначала я решила, что это хорошо. После торгов видеть его не хотелось. Я всё ещё помнила тот зал, мужчин, его молчание и то, как долго он позволял всему происходить прежде, чем наконец сказал, что меня не продаст.

Но на второй день стало ясно: без него я вообще ничего не могу сделать.

Лусио я не видела. Леандро тоже. Искать Ирэн было невозможно. Даже выйти в коридор мне не позволяли.

К пятому дню я уже могла нормально ходить, хотя всё ещё слегка хромала. Синяки постепенно желтели, спина болела намного меньше.

А голова начинала ехать.

Я часами ходила от стены к стене. Считала шаги. Снова ходила.

Каждый день звала Ромеро.

Ничего.

Он исчез.

И чем дольше это продолжалось, тем меньше я понимала, зачем он вообще оставил меня здесь.

Чего он от меня хочет?

Я подошла к двери и несколько раз ударила ладонью.

— Ромеро!

Тишина.

— РОМЕРО! Я знаю, что ты меня слышишь!

Никакой реакции.

Я ударила кулаком.

— Какого чёрта ты меня здесь держишь?! Открой дверь!

За ней было тихо.

— Ромеро!

Я звала его ещё несколько минут, пока ладонь не заболела.

Потом отошла.

Через час начала снова.

К вечеру голос охрип. Я уже успела поругаться с охранниками, потребовать открыть дверь, угрожать, что разнесу здесь всё, хотя прекрасно понимала: разносить особенно нечего.

Один раз снаружи послышались шаги.

Я сразу бросилась к двери.

Они остановились.

— Ромеро?

Несколько секунд я ждала.

Потом шаги удалились.

— Придурок, — прошептала я.

Больше кричать не хотелось.

Я села на пол возле кровати, прислонилась спиной к её краю и подтянула колени. Пять дней в четырёх стенах неожиданно оказались тяжелее, чем я думала.

Глаза защипало.

Я быстро вытерла первую слезу, потом вторую.

Бесполезно.

Я закрыла лицо ладонями.

Мне просто надоело.

Надоело каждый раз заставлять себя держаться. Убеждать себя, что ещё немного — и я что-нибудь придумаю. Что найду Ирэн. Что выберусь.

Я даже не знала, есть ли кого ещё искать.

Не знаю, сколько просидела так.

За окном уже стемнело, когда в коридоре снова появились шаги.

Я даже головы не подняла. Решила, что принесли ужин.

Щёлкнул замок.

Дверь открылась.

Я убрала ладони от лица.

Ромеро.

Столько дней я представляла этот момент. Думала, что наброшусь на него с вопросами сразу, как только увижу.

Теперь просто смотрела.

Он тоже молчал.

На нём была чёрная футболка и тёмные брюки. Волосы слегка растрёпаны, под глазами появилась усталость. Он выглядел не так, как обычно: меньше привычной холодной собранности, больше раздражения, которое он явно пытался держать при себе.

Ромеро закрыл дверь.

Его взгляд остановился на моём лице.

Я тут же вытерла щёки.

Только жалости мне не хватало.

— Довольный? — голос после нескольких часов крика стал хриплым.

Он нахмурился.

— Чем?

Я коротко рассмеялась.

— Ты серьёзно?

Ромеро ничего не сказал.

Я ухватилась за край кровати и поднялась. Нога ещё немного тянула, поэтому пришлось перенести вес на другую.

Он сразу посмотрел вниз.

— Пять дней, — сказала я. — Ты держишь меня здесь пять дней.

— Знаю.

— Правда? А я уже думала, забыл.

— Ты звала меня.

Я уставилась на него.

— Каждый грёбаный день.

— Я слышал.

Несколько секунд я просто смотрела.

— Ты слышал?

Ромеро отвёл глаза.

Вот тогда меня и накрыло.

— То есть ты специально не приходил?

Он не ответил.

— Почему ты от меня бегаешь?

Его взгляд вернулся ко мне.

— Я от тебя не бегаю.

— Конечно. Просто пять дней слышал, как я ору твоё имя, и делал вид, что меня здесь нет.

— Следи за словами.

— А то что?

Он замолчал.

Раньше этого хватило бы, чтобы я остановилась.

Сейчас — нет.

Я сделала шаг к нему.

— Что ты со мной делаешь, Ромеро? Что тебе от меня нужно? Почему ты меня не продал?

Он молчал.

— Ответь.

— Не кричи.

— А что мне делать? Сидеть здесь и ждать следующего твоего решения? Сначала ты собираешься меня продать. Потом позволяешь этим ублюдкам делать со мной всё, что захотят. Потом отказываешься от денег и запираешь меня здесь. Что дальше?

— Ничего.

— Что значит «ничего»?

— Именно это.

Я смотрела на него и всё сильнее злилась.

Он снова ничего не объяснял.

— Тогда продай меня.

— Что?

— Ты слышал. Продай. Двадцати пяти мало? Попроси тридцать. Пятьдесят. Сто.

— Замолчи.

— Или убей.

— Хватит.

— Нет! Если собираешься держать меня здесь до конца жизни, лучше убей сразу. Только перестань делать это со мной. Я уже не понимаю, чего от тебя ждать.

Ромеро стоял неподвижно.

— Ты сам не знаешь, — добавила я.

— Заткнись.

— Не знаешь, что со мной делать.

— Тия.

— Потому что ты слабак.

Вот теперь что-то изменилось.

Ромеро выпрямился.

— Повтори.

— Слабак. Ты можешь избить человека до полусмерти, похищать людей, приказывать, угрожать. А сказать мне правду не можешь.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

— Тогда объясни.

— Я не обязан перед тобой отчитываться.

— Конечно.

Я толкнула его ладонями в грудь.

Он даже не качнулся.

— Убирайся.

Ромеро остался на месте.

— Я сказала, уходи!

Толкнула снова.

— Зачем вообще пришёл? Проверить, не сдохла ли я?

— Хватит, Тия.

— Нет!

Я ударила его кулаком в грудь. Потом в плечо. Ещё раз, уже куда пришлось.

— Ненавижу тебя!

Когда я замахнулась снова, Ромеро поймал мою руку.

Я попыталась ударить второй — поймал и её.

Пальцы сомкнулись на запястьях.

— Отпусти!

Я рванулась назад.

— Успокойся.

— Не говори мне успокоиться!

Он держал крепко, но не выкручивал руки.

— Отпусти меня.

— Чтобы ты продолжила?

— Да!

На мгновение его лицо изменилось.

Я тяжело дышала.

— Хотя бы это я от тебя получу. Потому что ничего другого ты всё равно не скажешь.

Хватка на запястьях ослабла.

Мы стояли почти вплотную.

Ромеро смотрел на меня несколько секунд.

— Ты хочешь знать, почему я тебя не продал? — спросил он.

— Да.

Он помолчал. Затем добавил:

— Я тоже хочу это знать.

Я перестала вырываться.

Ромеро наклонился, коснувшись своим лбом моего.

Его дыхание стало чаще.

— Блядь... Я тоже хочу знать, понимаешь? — повторил он.

Я сглотнула.

Он отпустил одну мою руку и провёл ладонью по затылку, пальцы запутались в волосах.

Я замерла.

Ромеро тоже не двигался.

Несколько секунд ничего не происходило.

Его взгляд опустился на мои губы.

Потом снова поднялся.

— Что ты делаешь? — спросила я тихо.

— Не знаю.

Он наклонился чуть ближе, остановился.

Мне следовало отойти.

Я не успела решить, собираюсь ли.

Ромеро поцеловал меня.

Первое прикосновение вышло коротким и неловким. Его губы коснулись моих и тут же замерли. Ладонь осталась у меня на затылке, пальцы запутались в волосах, вторая рука всё ещё держала запястье.

Я не ответила.

Моя ладонь так и лежала у него на груди. Под ней сердце билось быстро — совсем не в том спокойном ритме, которого я ожидала от Ромеро.

Он отстранился на несколько сантиметров и посмотрел на меня.

Я молчала.

Он тоже.

Кажется, мы оба ждали, что сейчас кто-нибудь из нас скажет хоть что-нибудь.

Ромеро тихо выругался.

Его пальцы на моём затылке дрогнули.

А потом он снова наклонился.

На этот раз поцелуй был другим. Он не торопился. Сначала осторожно прихватил губами мою верхнюю губу, задержался на мгновение и отпустил. Потом сместился ниже, коснулся нижней — чуть увереннее, но всё ещё с той странной осторожностью, которой я от него совсем не ожидала.

Я чувствовала каждый его короткий вдох.

Ромеро снова коснулся моей верхней губы, затем нижней, словно сам пытался понять, что делает и почему до сих пор не остановился. Пальцы в волосах то сжимались, то тут же ослабевали.

Я по-прежнему не отвечала.

Только стояла неподвижно, прижав ладонь к его груди.

И он это почувствовал.

Ромеро замер прямо у моих губ.

Ещё секунду не отстранялся, тяжело дыша, а затем медленно убрал руку с моего затылка и сделал шаг назад.

Несколько секунд смотрел на меня, потом отпустил совсем и провёл ладонью по лицу.

— Блядь.

Я стояла перед ним и не могла пошевелиться.

Он меня поцеловал.

Дважды.

Зачем?

Ромеро отошёл в сторону, постоял там несколько секунд, потом вернулся на середину комнаты. Судя по всему, сам не знал, куда себя деть.

— Ты... — начала я.

— Забудь.

Я моргнула.

— Что?

— То, что сейчас было.

После столько дней молчания он пришёл, позволил мне кричать на него, поцеловал дважды — и теперь предлагал забыть?

— Ты придурок.

Ромеро коротко усмехнулся.

— Знаю.

Он направился к двери.

— Поэтому ты меня не продал?

Рука замерла на дверной ручке.

Я сама не знала, зачем задала следующий вопрос.

— Чтобы воспользоваться самому?

Ромеро медленно повернул голову.

Его взгляд задержался на моём лице, потом спустился к футболке. На груди всё ещё были напечатаны большие чёрные цифры.

Я машинально потянула ткань вниз.

Он заметил.

Взгляд прошёлся по рукам, задержался на оставшихся синяках, опустился к ногам. На колене ещё виднелась ссадина, и я всё ещё слегка берегла одну ногу при ходьбе.

Ромеро посмотрел на меня снова.

— Ты действительно думаешь, что я оставил тебя ради этого? — спросил он.

— А что мне ещё думать?

Он ничего не ответил.

Ромеро снова посмотрел на номер.

— Больше не надевай эту футболку.

Я опустила глаза.

— Почему?

— Потому что не хочу больше видеть на тебе эту цифру.

Я подняла голову, но он уже открыл дверь.

— Ромеро...

Он не остановился.

Дверь закрылась.

Несколько секунд я смотрела на неё, потом медленно опустила взгляд на собственную грудь.

73.

Я провела по ней пальцами, а потом невольно коснулась губ.

Нет.

Вот об этом я точно сейчас думать не буду.

Только пальцы почему-то так и остались на губах.