Ритуал Ромеро

Дверь за Лусио закрылась, а я ещё какое-то время смотрела на неё.

Идиотка.

Мы остались вдвоём. Он нёс меня через половину здания, потом стоял возле моей кровати, и никто не мешал задать один-единственный вопрос.

Ты знаешь, где Ирэн?

Вместо этого я сказала: «Ничего».

Я прижала ладонь ко лбу и поморщилась. Даже лежать на боку было больно. Ныла спина, горело бедро, руки саднило, а любое неловкое движение напоминало о палке Бруса.

Легко теперь ругать себя. Несколько минут назад я лежала на полу и всерьёз думала, что меня забьют насмерть. Потом появился Ромеро, чуть не убил Бруса, Леандро оттаскивал его, Лусио нёс меня сюда... И где-то между всем этим я, оказывается, должна была спокойно вспомнить о расследовании и начать расспрашивать человека, которому до сих пор не доверяла.

Нет. Следующий шанс я не упущу.

Если он вообще будет.

Эта мысль вернула меня к вечеру. К восьми приедут клиенты.

Странно, но прежней паники не было. Ещё утром слова Ромеро о продаже выбили из меня воздух, а сейчас я почему-то не могла заставить себя поверить, что он действительно отдаст меня кому-то.

Это было глупо. Опасно глупо.

Я ничего для него не значила. Он сам объяснил это достаточно доходчиво: номер семьдесят три, товар, его собственность до тех пор, пока кто-нибудь не заплатит достаточно.

Только человек, которому совершенно плевать на товар, не избивает другого почти до смерти из-за нескольких синяков.

Я нахмурилась.

Нет. Не надо искать заботу там, где её нет.

Возможно, Брус просто превысил полномочия. Возможно, испортил товар перед важными клиентами. Возможно, Ромеро взбесило, что кто-то нарушил его приказ. Объяснений можно придумать десяток.

Только я видела его лицо.

И оно не подходило ни под одно из них.

Глаза защипало. Я отвернулась к стене, сама не понимая, чего хочу сильнее: чтобы Ромеро действительно не продал меня или чтобы мне наконец стало плевать на его поступки.

Я сама не заметила, как уснула.

Проснулась от звука открывающейся двери и резко приподнялась на руках, о чём тут же пожалела. Спину прострелило болью.

В комнату вошёл Леандро.

На нём была рубашка, похожая на те, что носил Ромеро. Если бы не русые волосы, со спины их действительно можно было спутать. Леандро прикрыл за собой дверь и осмотрел меня.

— Бедняжка, — усмехнулся он. — Пострадала, значит?

Он серьёзно пришёл надо мной издеваться?

— Если пришёл посмотреть, как я выгляжу после ваших уроков, можешь не стесняться. Насмотрелся?

— Я вообще-то пришёл за тобой.

— За мной?

— Сегодня наконец-то мы от тебя избавимся.

— Я тебе мешаю?

— Ещё как. Ты отвлекаешь моего брата, а это уже начинает меня раздражать.

Я осторожно попыталась сесть удобнее.

— Что ты хочешь этим сказать?

Леандро проследил за моим движением, но помогать, конечно, не стал.

— До твоего появления Ромеро было плевать, что происходит с девушками после обучения. А теперь Брус лежит с разбитой мордой и радуется, что вообще дышит.

— Может, он просто перешёл границу.

— Здесь? — Леандро усмехнулся. — Здесь нет таких границ, Тия. Особенно для Ромеро. Если бы всё шло как обычно, он бы даже не спустился в тот зал.

Я вспомнила лицо Ромеро, когда он увидел меня на полу. Как быстро перестал слышать объяснения Бруса. Как Леандро пришлось буквально оттаскивать его.

— Тогда почему он пришёл?

— Вот это я тоже хотел бы знать.

— Спроси у него.

— Я жить хочу.

Несмотря на боль, я коротко фыркнула.

— До тебя мой брат был довольно предсказуемым человеком. Херовым, конечно, но предсказуемым. А теперь утром он выставляет тебя на продажу, а днём я оттаскиваю его от человека, который выполнял его же приказ. Поэтому спрошу прямо: между вами что-то было?

Я напряглась.

— Ничего не было.

— Тогда всё ещё интереснее.

Он произнёс это без обычной насмешки, и именно поэтому слова задели сильнее. Значит, странность заметила не только я.

Почему Ромеро вмешался?

Если я ему не нужна, зачем было так срываться? А если нужна, почему через несколько часов он собирается отдать меня тому, кто предложит больше?

— Пора, — сказал Леандро.

Сердце неприятно дёрнулось.

— Они приехали?

— Да.

Вот и всё.

Страх пришёл не сразу. Сначала появилась какая-то усталая пустота.

— Я никуда не пойду. Я хочу поговорить с Ромеро. И с тобой тоже.

Леандро наклонился ко мне, и на губах снова появилась раздражающая усмешка.

— Со мной? Неужели я тебе нравлюсь?

— Мечтай.

— Уже легче. А то я начал переживать, что семейная привлекательность действует на тебя без разбора.

Я помолчала. Если сегодня меня купят и увезут, другого шанса может не быть.

— Я хочу кое о ком спросить.

Усмешка на его лице немного поблекла.

— О ком?

— Об одной девушке. Её зовут Ирэн.

Леандро смотрел на меня, а я пыталась уловить хоть какую-нибудь реакцию.

— Ирэн, — повторил он. — И кто она?

— Не притворяйся. Я знаю, что она у тебя.

Я сказала это специально, надеясь, что он выдаст себя.

Леандро усмехнулся.

— Тогда, скорее всего, она мертва. Со мной редко кто долго живёт, чучело. И имён я обычно не запоминаю. Может, была какая-то Ирэн. Может, я её трахнул, а потом убил. А может, продал.

У меня перехватило дыхание.

— Ты хочешь сказать, что убил мою сестру?

Его брови поползли вверх.

— А-а-а, так она твоя сестра? Очень жаль, чучело. Если бы знал, ни в коем случае не убивал бы.

Он издевался. Я понимала это и всё равно не смогла остановить слёзы.

Я дёрнулась к нему, собираясь ударить, но боль мгновенно скрутила тело.

— Если ты хоть пальцем её тронул, я тебя убью!

— Ой, боюсь. — Леандро поднял руки.

Он рассмеялся, а потом будто потерял к разговору всякий интерес.

— Всё, наболтались. Вставай. На тебя ставки большие, хотя я бы за тебя сейчас ничего не дал.

Последнюю фразу я почти не услышала.

В голове осталось только одно слово.

Убил.

Я видела Ирэн такой, какой помнила дома, и отчаянно пыталась убедить себя, что Леандро врёт. Конечно врёт. Он понял, куда ударить, и сделал это специально.

Но если нет?

Я отвернулась и вытерла щёки ладонями.

— Вставай.

— Я не могу.

На этот раз это не было упрямством. После слов об Ирэн меня трясло, голова стала тяжёлой, а тело и до этого едва слушалось.

— Придётся.

Леандро схватил меня за предплечье и рывком поднял с кровати.

— Не надо...

Ноги коснулись пола, и боль сразу прошила бедро и спину. Я вскрикнула, ухватившись за край кровати.

— Подожди.

— Некогда.

Он потянул меня к двери.

— Я хочу поговорить с Ромеро.

— Не увидишь ты его. Шагай.

В коридоре Леандро шёл слишком быстро. Я едва переставляла ноги, несколько раз споткнулась, но каждый раз он только сильнее сжимал мою руку и тянул дальше.

— Медленнее...

Никакой реакции.

У лестницы я остановилась.

— Я не смогу подняться.

— Сможешь.

После нескольких ступеней нога подогнулась. Я едва не рухнула на колени.

— Помедленнее.

— Твою мать.

Терпение у него закончилось. Он подхватил меня, почти оторвав от пола, и дальше фактически втащил наверх. Мне пришлось вцепиться в его плечо, потому что самостоятельно удерживаться на ногах я уже не могла.

Наверху он поставил меня у стены.

Из-за больших дверей впереди доносились музыка, мужской смех и голоса.

Я сразу поняла.

Они там.

— Нет...

Леандро схватил меня за плечо.

— Пошли.

Двери открылись.

В просторном зале на диванах сидели мужчины с бокалами и сигаретами. Перед ними танцевали полураздетые девушки, ещё несколько стояли у стены, ожидая, когда на них обратят внимание. Музыка была достаточно громкой, чтобы заглушать отдельные разговоры, но не смех.

Ромеро я увидела сразу.

Он сидел на дальнем диване в чёрной рубашке, с сигаретой между пальцами. Одна рука лежала на спинке, рядом на столике стоял почти полный бокал. По тому, насколько спокойно он выглядел, невозможно было догадаться, что несколько часов назад Леандро силой оттаскивал его от Бруса.

Ромеро повернул голову.

Наши глаза встретились.

На несколько секунд он перестал слушать мужчину, сидевшего рядом. Взгляд прошёлся по моему лицу, задержался на руках, потом опустился к ногам и наконец остановился на пальцах Леандро, крепко сжимавших моё плечо.

— Иди, — бросил Леандро.

Я не смогла.

— Я сказал, иди.

Он толкнул меня вперёд.

Ноги сразу подвели. Я рухнула на колени и выставила ладони, чтобы не удариться лицом о пол. Боль от коленей отдала в бедро и спину, пришлось на несколько секунд зажмуриться и просто переждать.

Когда я снова подняла голову, разговоры уже стихали.

Я помнила эти лица. Лысого мужчину с тяжёлым золотым кольцом, худого седого, ещё нескольких, которые приезжали раньше. Теперь они рассматривали меня совершенно открыто.

В углу стояли четыре девушки с номерами. Одна сцепила пальцы перед собой, другая смотрела исключительно в пол. Я не знала, предназначались ли они тоже для продажи или должны были развлекать гостей, но ни одна из них не выглядела так, будто находится здесь по собственной воле.

— Ого, — протянул лысый. — А с ней что случилось?

— Небольшие сложности с воспитанием, — ответил Леандро.

Несколько мужчин рассмеялись.

— Это семьдесят третья?

— Она.

— Вижу, упрямилась.

— Только товар подпортили.

Кто-то вспомнил, как в прошлый раз я сама вмешивалась в их торги, и смех стал громче.

Я сидела на полу и чувствовала, как привычная злость куда-то исчезает. Обычно именно она держала меня на ногах, заставляла огрызаться, спорить, делать хоть что-нибудь. Сейчас от неё почти ничего не осталось. Я слишком устала, слишком сильно всё болело, слишком много произошло за один день.

Ромеро всё это время молчал.

Наконец один из мужчин посмотрел непосредственно на него:

— Она вообще сегодня способна выполнять команды?

Ромеро будто только этого и ждал.

— Не беспокойтесь. Теперь она выполнит всё. Её хорошо проучили.

Я медленно повернула к нему голову.

Хорошо проучили.

Вот, значит, как.

Так он называл то, после чего я до сих пор едва могла сидеть.

Несколько часов назад я видела, как он потерял контроль из-за Бруса, и успела придумать этому слишком много значений. Искала причины, которых, возможно, вообще не существовало.

Я действительно дура.

Лысый перевёл взгляд на меня.

— Тогда хочу сначала убедиться, что обучение не прошло зря.

— Валяй, — произнёс кто-то рядом.

Я посмотрела на Ромеро.

Он поднёс сигарету ко рту.

Ни слова.

Седой мужчина поднялся с дивана.

Тело среагировало раньше, чем я поняла, чего испугалась. Я попыталась отползти назад, но колено сразу вспыхнуло болью.

Он остановился передо мной.

— Тебе со мной понравится, семьдесят три.

Я смотрела на него с ненавистью. На него, на остальных мужчин, спокойно наблюдавших за происходящим.

И всё равно снова искала глазами Ромеро.

Вот за это я ненавидела себя сильнее всего.

Он не смотрел.

Сигарета. Стена. Человек рядом с ним.

Куда угодно.

Только не на меня.

И именно здесь возникал вопрос, который я не могла прогнать: если ему действительно плевать, почему он так старательно избегает моего взгляда?

Седой начал демонстративно расстёгивать ремень.

Меня затошнило.

Я отодвинулась ещё немного и закрыла глаза, когда он достал член и начал дрочить прямо передо мной. Пальцы вцепились в платье так сильно, что ткань собралась в кулаке. Я старалась не смотреть, но звуки никуда не исчезали: его тяжёлое дыхание, движения руки, смешки мужчин вокруг.

Самым страшным было даже не то, что происходило передо мной.

А то, насколько спокойно реагировали остальные.

Никто не удивился. Никто не отвернулся. Кто-то продолжал пить, другой затянулся сигаретой, третий что-то тихо сказал соседу.

Для них это было нормально.

Сколько раз такое уже происходило в этом зале?

И сколько всего здесь происходило такого, чего я ещё даже не видела?

Я снова посмотрела на Ромеро.

Он сидел в прежней позе, но теперь одна его рука была сжата в кулак. Слишком сильно. Костяшки побелели. Сигарета тлела между пальцами почти сама по себе.

Он тоже не смотрел на седого.

Значит, неприятно?

Прекрасно.

Пусть смотрит.

Пусть хотя бы раз увидит собственную организацию не из кабинета и не через цифры в документах.

Я хотела, чтобы ему стало мерзко.

Хотела, чтобы ему стало настолько же мерзко, насколько сейчас было мне.

Мужчина не останавливался. Я слышала его дыхание и тихие смешки вокруг, пока слёзы наконец не покатились по щекам.

Я быстро стёрла их.

Тия, хватит.

Не здесь.

Не перед ними.

Это закончится. Я найду Ирэн. Мы уйдём отсюда. Когда-нибудь всё это станет просто чем-то страшным, что осталось позади.

Но сколько бы я ни приказывала себе прекратить, слёзы продолжали течь. Наверное, дело было уже не только в этом мужчине. Брус, боль, страх за Ирэн, торги, Ромеро — всё навалилось одновременно.

Мужчина громко застонал и кончил на пол. Сперма блестела на грязном бетоне. Я отвернулась.

Он вернулся на своё место под смешки остальных.

Ромеро теперь смотрел на него.

Вот только выражение его лица мне не понравилось.

Нога едва заметно дёргалась, челюсть напряглась. Сигарету он больше не курил. Просто держал между пальцами, пока пепел не осыпался вниз.

— Посмотрим, чему научил тебя Ромеро, — сказал седой. — Ползи и вылижи.

Я закрыла глаза.

Нет.

Даже не потому, что хотела показать характер.

Я просто не могла.

Тело болело настолько, что сама мысль о необходимости ползти вызывала дурноту. Но дело было уже не только в боли.

Я снова посмотрела на Ромеро.

На этот раз он смотрел прямо на меня.

Наконец-то.

Провёл рукой по лицу, потом бросил недокуренную сигарету на пол и придавил носком ботинка.

— Чего медлишь? — вмешался лысый. — Мы вообще-то хотим посмотреть, за что будем платить.

— Она так и будет сидеть? — спросил другой.

Ромеро ничего не отвечал.

— Семьдесят три! — рявкнул Леандро. — Сделай, что тебе говорят.

Я вздрогнула.

Ладони упирались в пол, колени дрожали, но я даже не попыталась двинуться.

— Я не буду.

— Она опять отказывается? — лысый раздражённо посмотрел на Ромеро.

— Не усугубляй, — процедил Леандро.

Я повернулась к нему.

— Пошёл ты.

Кто-то рассмеялся.

Седой, наоборот, выглядел довольным.

— Норовистая. Хорошо. Мне нравится.

Он откинулся на диван и впервые назвал цену:

— Пять миллионов.

Смех постепенно стих.

Лысый покрутил бокал в руке.

— Семь.

— Десять, — сразу ответил седой.

Вот теперь начались настоящие торги.

Я смотрела только на Ромеро.

Ну давай.

Вот ради чего ты всё это устроил.

Он сидел, наклонившись вперёд, локти упирались в колени. Несколько раз сцепил и разжал пальцы. В торгах, которые сам же организовал, он почему-то вообще не участвовал.

— Пятнадцать, — прозвучало с дивана напротив.

Леандро повернулся к брату.

— Ромеро. Пятнадцать миллионов.

Ромеро поднял голову, но посмотрел не на мужчину, который предложил деньги.

На меня.

Я не отвела глаз.

Пусть видит.

Меня на полу. С опухшим от слёз лицом. С руками, которыми несколько часов назад прикрывала голову от Бруса.

Я хотела, чтобы он наконец решил.

Не между пятнадцатью и двадцатью миллионами.

Между тем, кем пытался быть всё это время, и тем человеком, который сегодня ворвался в зал на мой крик.

— Двадцать, — сказал седой.

По комнате прошёл лёгкий гул.

Ромеро отвёл взгляд.

У меня внутри стало пусто.

Вот и ответ.

Какой же дурой нужно было быть, чтобы после Бруса решить, что между нами хоть что-то изменилось.

— Двадцать пять, — сказал лысый.

Теперь замолчали почти все.

Даже я поняла: это уже не обычная ставка.

Леандро подошёл ближе к брату.

— Двадцать пять миллионов, Ромеро.

Тот не ответил.

— Продано? — спросил мужчина.

Я стиснула ткань платья в кулаке.

Сейчас.

Одно слово.

После него я больше никогда не буду пытаться понять Ромеро Неро.

Никогда не вспомню, как он смотрел на меня в особняке. Не буду искать смысл в том, почему прибежал на мой крик. Не стану думать о том, почему избивал Бруса так, будто тот сделал что-то лично ему.

Я просто запомню последнее:

он выбрал деньги.

— Ромеро? — позвал Леандро.

Ромеро медленно поднялся.

Мне почему-то стало трудно дышать.

Седой улыбнулся.

— Так что, Неро?

Ромеро несколько секунд смотрел на него.

— Нет, — ответил Ромеро.

Я не сразу поняла.

Седой тоже.

— Что?

— Она не продаётся.

По залу прошёл шум.

Леандро резко повернулся к брату.

— Ты издеваешься?

Ромеро ничего не ответил.

— Ты сам пригласил этих людей. Сам решил выставить её.

— Знаю.

— Тебе только что предложили двадцать пять миллионов.

Ромеро посмотрел на него.

— Я слышал.

— И?

— И ничего.

Седой поднялся с дивана.

— Тогда назови свою цену.

— Её нет.

— У всего есть цена.

Ромеро медленно повернулся к нему.

— У неё — нет.

У меня внутри что-то болезненно дёрнулось.

Нет.

Не надо.

Не делай из этих слов что-то другое.

Он всё ещё тот человек, который привёл меня сюда.

Я заставила себя помнить об этом.

— Ты серьёзно сейчас? — спросил седой.

— Более чем.

— Тогда какого хрена мы здесь делаем?

Ромеро не ответил.

Его взгляд снова нашёл меня.

Всего на пару секунд.

Этого оказалось достаточно, чтобы седой тоже посмотрел в мою сторону.

Уголок его рта пополз вверх.

— Подожди. Так вот оно что.

Ромеро медленно повернул голову.

— Закрой рот.

— Неро, ты серьёзно? Из-за девчонки?

В голосе мужчины появилось откровенное веселье.

Ромеро сделал шаг к нему.

— Я сказал — закрой рот.

Улыбка седого немного поблекла.

Леандро быстро подошёл к брату и заговорил тише:

— Ты понимаешь, что делаешь? Ты собрал их здесь сам. После такого каждый будет задавать вопросы.

— Пусть задают.

— Ромеро, двадцать пять миллионов.

— Я умею считать.

— Тогда какого хрена?

Ромеро резко посмотрел на брата.

— Я сказал: она остаётся.

Леандро замолчал.

Я тоже.

Несколько минут назад Ромеро уверял этих людей, что меня «хорошо проучили». Сидел и позволял им унижать меня. Делал вид, что всё происходящее его совершенно не касается.

А теперь отказался от двадцати пяти миллионов.

Он выглядел не как человек, который наконец принял правильное решение.

Скорее как человек, которого собственное решение бесит не меньше остальных.

И именно это сбивало с толку сильнее всего.

Седой забрал со стола бокал.

— Ты зря потратил наше время.

— Тогда больше не приезжай.

— Осторожнее, Неро.

Ромеро коротко усмехнулся.

— Это ты сейчас мне угрожаешь?

Мужчина промолчал.

— Вечер окончен, — сказал Ромеро охране. — Проводите всех.

Зал моментально загудел. Кто-то возмущался, кто-то требовал объяснений, несколько мужчин откровенно матерились.

Ромеро уже не слушал их.

Он смотрел на меня.

Я сидела на полу и сама не знала, чего во мне больше.

Облегчения или ненависти.

Благодарности точно не было.

Он сам привёл меня сюда. Сам заставил сидеть перед этими людьми. Сам позволил им торговаться и смотреть, как меня унижают.

Одно «она остаётся» ничего этого не стирало.

Я вытерла щёку.

— Леандро, уведи её, — приказал Ромеро.

И сразу направился к выходу.

Вот так.

Я смотрела ему вслед и чувствовала совершенно неуместное облегчение.

Меня не продали.

Мне было стыдно даже признавать, насколько сильно я этому рада.

Здесь я хотя бы знала стены и коридоры. Здесь был Лусио. Здесь оставались следы Ирэн. Если бы меня сегодня увезли, поиски сестры могли закончиться навсегда.

— Блядь, — Леандро шёл ко мне.

По его лицу было видно: на этот раз шуток не будет.

Он схватил меня за локоть и одним рывком поднял.

Боль сразу прошила спину.

— Ай... подожди.

— Встала и пошла.

Колено подогнулось, и я повисла на его руке.

— Я не могу нормально идти.

— Мне насрать.

Он дёрнул меня вперёд.

Приходилось буквально заставлять ноги переставляться. Несколько раз я споткнулась, в коридоре плечом ударилась о стену, когда Леандро слишком резко свернул.

— Медленнее...

— Закрой рот.

У лестницы я остановилась.

Нет.

После того, как он тащил меня наверх, я уже знала, что обратно сама не спущусь.

— Леандро, я не могу.

Он резко развернулся.

— Из-за тебя мой брат только что послал нахер двадцать пять миллионов и людей, с которыми мы работаем годами. А я теперь должен ещё уговаривать тебя идти?

— Я его об этом не просила.

— Мне плевать, чего ты просила!

Он дёрнул меня вниз.

На второй ступени боль заставила меня вскрикнуть. На следующей нога подвернулась, и я полетела вперёд.

Леандро успел схватить меня.

— Твою мать!

Дальше он уже почти не давал мне идти самой. Подхватил под руку и практически стащил вниз, принимая часть веса только для того, чтобы я не свалилась с лестницы.

— Не знаю, что между вами происходит, — процедил он, — но мне это уже нихрена не нравится.

Я ничего не ответила.

Не потому, что нечего было сказать.

Просто не осталось сил.

До комнаты он дотащил меня почти волоком. Распахнул дверь и втолкнул внутрь.

Я попыталась устоять.

Не получилось.

Колени ударились о пол, руки не удержали вес, и я завалилась набок.

Леандро даже не вошёл.

— Заебала уже.

Дверь захлопнулась.

Я осталась лежать на полу.

До кровати было всего несколько шагов. Сейчас я не могла заставить себя сделать даже один.

Холод от пола постепенно проникал через одежду, но мне было всё равно.

Я закрыла глаза.

В голове снова прозвучал голос Ромеро:

Она остаётся.

Двадцать пять миллионов.

Он отказался от двадцати пяти миллионов.

Ради меня?

Нет.

Я тут же оттолкнула эту мысль.

Не ради меня.

Я не позволю себе снова совершить ту же ошибку.

Но одного отрицать уже не получалось.

Когда он сказал, что меня не продаст, я почувствовала такое облегчение, что едва не заплакала второй раз.

И именно это пугало меня больше всего.

Потому что Ромеро Неро постепенно становился человеком, от которого мне хотелось сбежать...

и человеком, от которого я почему-то начала ждать, что он меня не отдаст.

От автора:Ну что... кажется, Ромеро сам загнал себя в ловушку 😏

А Тия теперь запуталась ещё сильнее. Потому что ненавидеть человека гораздо проще, когда он ведёт себя именно так, как от него ожидаешь. Но что делать, когда тот, кого ты считаешь своим врагом, вдруг начинает поступать совсем не по правилам?

Как думаете, почему Ромеро всё-таки не смог её продать? И понял ли он уже сам причину своего решения? ❤️‍🔥❤️❤️🫶🫶❤️