Ритуал Ромеро

Машина давно выехала за ворота особняка, а Ромеро всё ещё не сказал мне ни слова.

Поначалу я даже не придала этому значения. После прошлой ночи молчание казалось самым удобным вариантом для нас обоих. Я сама не знала, что могла бы ему сказать. Сделать вид, что ничего не случилось? Спросить, почему он сначала едва не вытряс из меня правду, а потом сам выставил из комнаты? Или поинтересоваться, почему сегодня утром рядом с собакой он выглядел почти нормальным человеком, а через несколько минут снова превратился в того Ромеро, которого я знала?

Нет уж.

Пускай молчит.

Я повернулась к окну и стала смотреть на дорогу.

Особняк остался далеко позади. В салоне работал кондиционер, и мне время от времени приходилось приглаживать ладонью ткань платья на коленях, чтобы занять руки хоть чем-нибудь.

Платье тоже было новым.

Его принесли утром сразу после того, как Ромеро приказал мне собираться. В отличие от вчерашнего, оно не выглядело вызывающим. Светлая мягкая ткань, закрытая грудь, тонкие рукава до локтя, юбка чуть ниже колен. Никаких блёсток, открытой спины или каблуков, на которых страшно сделать лишний шаг.

Простое.

Красивое.

Даже слишком нежное для места, куда меня сейчас везли.

Я снова посмотрела на него.

Ромеро сидел за рулем, чуть откинувшись на спинку сиденья. Чёрная рубашка, тёмные брюки, часы на запястье. Телефон лежал у него в ладони. Иногда он просматривал сообщения, затем сразу смотрел на дорогу.

Только не на меня.

За всё время дороги — ни разу.

Это уже начинало раздражать.

Вчера я не знала, куда деваться от его взгляда. Он смотрел слишком долго, слишком внимательно, словно пытался разобраться во мне.

Сегодня я могла бы исчезнуть с сиденья — он, наверное, заметил бы только тогда, когда машина остановилась.

Я чуть повернулась к нему.

— Ты злишься?

Никакой реакции.

Он смотрел на дорогу.

— Ромеро.

— Что?

Даже головы не повернул.

— Я спросила, ты злишься?

— Нет.

— Понятно.

Очень содержательно.

Я снова отвернулась к окну.

Продержалась минуты три.

— Ты всегда такой по утрам?

Я тут же пожалела, что спросила.

— Какой?

— Неразговорчивый.

— Ты сегодня особенно интересуешься моим настроением.

— Просто вчера тебя было слишком много, а сегодня как-то подозрительно мало.

Несколько секунд он смотрел на меня.

Я уже ожидала привычной усмешки.

Её не было.

Он снова отвернулся.

— Тия, займись чем-нибудь.

— Например?

— Помолчи.

Я недовольно посмотрела на его профиль.

Ладно.

Как скажешь.

Больше я действительно не произнесла ни слова.

Но теперь его поведение тревожило меня сильнее.

Ромеро вообще не был человеком, которого легко прочитать. Даже когда он улыбался, я никогда не понимала, смеётся он надо мной или уже решил, что со мной делать.

Сегодня было ещё хуже.

Он будто намеренно держал дистанцию.

Никаких взглядов.

Никаких насмешек.

Я посмотрела на свои руки.

Может, он действительно пожалел о том, что произошло ночью?

Не обо мне.

О себе.

Ему не понравилось, что он потерял контроль.

Вот это уже звучало правдоподобнее.

Телефон в его руке завибрировал.

Ромеро посмотрел на экран.

Леандро.

Я успела заметить имя до того, как он поднёс телефон к уху. Другой рукой держал руль.

— Да.

Голос Леандро был достаточно громким, но разобрать слова я не могла. Только интонацию.

Он что-то объяснял.

Ромеро смотрел перед собой.

— Да.

Пауза.

Леандро снова заговорил.

— Мне всё равно.

Я невольно прислушалась.

Ромеро заметил это боковым зрением, но ничего не сказал.

— Пригласи их к восьми.

Леандро что-то ответил. Я не разобрала слов, только услышала его удивлённую интонацию.

Ромеро постучал большим пальцем по рулю.

— Всех, кто сможет приехать.

Я нахмурилась и покосилась на него.

Кого — всех?

Ромеро слушал ещё несколько секунд. На лице ничего не изменилось.

— Скажи, сегодня будет на что посмотреть. И пусть готовят деньги.

У меня неприятно сжался живот.

Я уже понимала, о каких гостях идёт речь, но всё ещё надеялась, что ошибаюсь.

Ромеро заметил, что я смотрю на него. Наши глаза на секунду встретились, однако он тут же перевёл взгляд обратно на дорогу.

— Сегодня выставляем семьдесят третий номер.

Я застыла.

Семьдесят три.

Меня.

Леандро что-то быстро спросил. Даже через телефон я услышала, как изменился его голос.

Ромеро крепче сжал руль.

— Ты прекрасно слышал.

Снова пауза.

Воздух словно стал плотнее.

Я медленно выпрямилась.

Нет.

Мне послышалось.

Леандро что-то спросил.

Ромеро наконец посмотрел на меня.

Наши глаза встретились.

И теперь он не отвернулся.

— Да, — произнёс он в телефон. — Она готова к продаже.

Я смотрела на него, не моргая.

Он продолжал держать телефон возле уха.

— Подготовь зал.

Ромеро отключился и положил телефон рядом с собой.

Я продолжала смотреть на него.

Он не произнёс ни слова.

— Семьдесят третий номер, — сказала я.

Он повернул голову.

— Это я.

— Знаю.

Всего одно слово.

У меня внутри всё сжалось.

— Ты хочешь продать меня сегодня? — спросила я.

— Да.

Так просто.

Я отвела глаза.

Несколько секунд смотрела на собственные колени.

Я провела пальцами по ткани.

Вчера ванна.

Еда.

Комната.

Сегодня новое платье.

Я действительно решила, что это связано с его интересом ко мне.

Какая глупость.

Возможно, он просто приводил товар в порядок.

От этой мысли стало мерзко.

— Поэтому ты был таким вежливым? — спросила я.

Ромеро ничего не ответил. Просто продолжал смотреть на дорогу. Я повернула голову и посмотрела на него.

— Разве мне не нужно ещё учиться?

— Тия.

— Что?

— Молчи.

Я коротко усмехнулась. Даже это показалось мне смешным в такой момент.

— Ты требуешь молчать, когда речь идёт обо мне и о моём теле?

Я подождала, но он так и не ответил. Тогда я продолжила:

— Ты вчера привёз меня в свой дом. Накормил. Оставил ночевать. Сегодня утром дал новую одежду. А теперь говоришь, что через несколько часов меня будут рассматривать какие-то мужчины.

Ромеро сжал челюсть. Пальцы на руле побелели.

— Ты знала, зачем находишься в организации, — отвечает он.

— Конечно.

— Тогда к чему этот разговор?

Я не сразу нашлась с ответом. Наверное, потому что ещё вчера всё действительно казалось немного другим. Но сказать это ему? Нет. Никогда.

— Ни к чему, — ответила я и отвернулась к окну.

Машина продолжала ехать. Лес за стеклом постепенно редели, уступая место серым зданиям.

Мне хотелось спросить, зачем он вообще привозил меня в особняк. Зачем всё это было? Чтобы поужинать? Чтобы проверить собственное любопытство? Чтобы убедиться, что я ему нравлюсь, а потом быстрее избавиться?

Последняя мысль неприятно задела.

Может, именно так.

Может, после вчерашнего он решил, что проще продать меня сейчас, пока всё не зашло дальше.

Я покосилась на него. Ромеро смотрел на дорогу. Его свободная рука лежала на бедре, пальцы медленно сгибались и разгибались. Раз. Ещё раз. Потом он сжал их в кулак.

— Ромеро.

— Твою мать! — он ударил по рулю и начал злиться. — Ты можешь хоть на минуту замолчать?!

Я вздрогнула от неожиданности. Он сжал руль так сильно, что костяшки побелели, и начал ехать быстрее.

— Ромеро! Что Ромеро? — он повернулся ко мне, злобно посмотрел на меня, потом обратно на дорогу. — Зови меня хозяином. Я твой хозяин, поняла?

Я вжалась в сиденье и не знала, что говорить. Он накричал на меня. Впервые за всё время так открыто.

— Я понял, что это я позволяю тебе так распускать язык, — продолжил он уже более жёстко. — Таким, как ты, я их отрубаю, когда слишком много говорят. И я сделаю это, если хоть слово больше произнесёшь. И не испытывай, чёрт возьми, моё терпение, потому что сегодня его у меня нихрена нет. Поняла?

Я сглотнула от его резкости и честно призналась себе — испугалась.

Я отвернулась к окну и больше не сказала ни слова.

Ладно.

Хочешь, чтобы я молчала, — буду молчать.

Я сцепила пальцы на коленях и заставила себя смотреть на дорогу. Сердце всё ещё колотилось после его крика.

Я привыкла к его угрозам, к приказам, даже к тому, как легко он говорил о страшных вещах. Но сейчас было другое. Он сорвался неожиданно, почти на пустом месте.

И это напугало сильнее самой угрозы.

В машине стало тихо. Только двигатель гудел под капотом, да шины шуршали по дороге.

Ромеро больше не смотрел на меня.

Он держал руль обеими руками и ехал быстрее, чем раньше. Стрелка спидометра постепенно ползла вверх. Машина обгоняла одну за другой, а он будто этого не замечал.

Я крепче прижалась спиной к сиденью.

Очень хотелось попросить его ехать медленнее.

Но после слов про язык желание разговаривать как-то исчезло.

Мы проехали ещё несколько километров, прежде чем перед нами открылись тяжёлые ворота. Я не замечала раньше, насколько огромной была эта территория. Снаружи всё выглядело именно так, как и должно выглядеть — настоящей тюрьмой: высокие бетонные стены, колючая проволока, вышки с охраной. Ничего лишнего. Ничего человеческого.

Ромеро остановил машину на парковке, расстегнул ремень и коротко бросил:

— Выйди.

Я вышла сразу, не дожидаясь повторения. Чтобы не провоцировать. Он пошёл вперёд, и я молча последовала за ним. Поднялись по ступенькам, охрана без слов открыла нам дверь.

Как только мы оказались внутри, Ромеро остановился посреди коридора. Красный свет снова ударил в глаза. Он повернулся ко мне и посмотрел своими наглыми зелёными глазами.

— Иди к себе и не выпендривайся, — сказал он. — Сегодня вечером придут гости. Будь готова. И... — он сделал шаг ближе, почти касаясь меня, — на этот раз я не прощу тебе, если ты ослушаешься. Будешь выполнять всё, что они попросят. Попросят лизнуть слюну — сделаешь. Попросят даже мочу — сделаешь. Иначе мы перейдём к более строгому режиму.

После этих слов он развернулся и пошёл дальше по коридору, не дожидаясь ответа.

Я осталась стоять, чувствуя, как холод пробирает до костей. Его шаги затихли где-то на втором этаже.

Вот и всё.

Я медленно выдохнула и только сейчас заметила, как сильно сжала пальцы. Ногти впились в ладони.

Что с ним произошло?

Он решил продать меня.

Почему?

Я двинулась по коридору к своей комнате, стараясь не обращать внимания на охрану.

Может, я действительно ему надоела?

Нет.

Слишком просто.

Если бы дело было только в моём поведении, он мог наказать меня. Здесь с этим проблем никогда не возникало.

Но Ромеро словно хотел не наказать.

Он хотел избавиться от меня.

Чем быстрее, тем лучше.

И почему-то именно эта мысль неприятно задела.

Я остановилась.

Что?

Мне-то какое дело?

Пусть продаёт. Пусть ненавидит. Пусть вообще больше никогда на меня не смотрит.

Я добралась до комнаты и закрыла за собой дверь.

Тишина.

Села на край кровати.

Меня вечером покажут покупателям.

От этой мысли внутри всё сжалось.

Но хуже было другое.

Мне вспомнился Ромеро в машине.

«Она готова к продаже».

Не Тия.

Не она.

Номер семьдесят три.

Он словно специально снова превратил меня в номер.

— Ну и прекрасно, — сказала я.

Я сердито стянула обувь и отбросила их в сторону.

Прекрасно.

Так даже лучше.

Теперь никаких глупостей.

Никаких попыток понять Ромеро.

Никаких мыслей о том, почему он смотрит или почему не смотрит.

Мне нужен Лусио.

Если вечером меня действительно кому-то отдадут, времени почти не осталось.

Я поднялась.

И только тогда призналась себе в одной вещи, которая разозлила меня сильнее всего.

Мне было больно.

Совсем немного, но достаточно, чтобы это заметить.

И я понятия не имела, какое право Ромеро Неро вообще получил заставлять меня чувствовать подобное.

От автора ❤️

Дорогие читатели, ну как вам эта глава?

Что, по-вашему, происходит с Ромеро? Почему он так резко изменился после особняка?А что происходит с Тией — почему решение Ромеро так сильно её задело?

И самый главный вопрос: как думаете, действительно ли Ромеро сможет её продать? 👀

Очень хочется почитать ваши догадки и впечатления. Даже пара строчек от вас безумно радует и помогает понять, какие эмоции вызывает история. ❤️🫶

Спасибо каждому, кто читает, ждёт продолжения и делится своими мыслями. Вы у меня лучшие! ❤️