Ритуал Ромеро

— Эй, вставай! — меня резко тряхнули за плечи. — Слышишь?!

Я резко открыла глаза. Передо мной стояла девушка с номером 3 на груди. На ней была широкая красная футболка, а не белая, как на мне. Тёмные волосы, тяжёлый чёрный макияж. Она смотрела на меня с раздражением.

— Хозяин приказал встать. Гости уже прибыли.

— Прибыли?.. — сонно повторила я, ещё не до конца понимая, где нахожусь.

— Да. И тебе лучше не опаздывать.

Я села на кровати, схватившись за голову. Вспомнилось всё: то, что Ромеро сказал про гостей, и то, что они сделали вчера с той девушкой. Внутри мгновенно поднялся холодный страх. Я пожалела, что вообще предложила ему сделку.

Что я наделала?

— Давай быстрее, — поторопила меня девушка. — Гости хотят посмотреть на новеньких.

Я медленно встала. В голове крутилась одна мысль: «Ублажать их. Любым способом». Что это значит? Что именно от меня потребуют?

— А что мне нужно делать? — спросила я.

Девушка с номером 3 уже направлялась к двери. Не оборачиваясь, бросила через плечо:

— Унижаться. И терпеть унижения. Другого здесь не требуется.

Я сглотнула. В груди стало тесно. Я не хотела унижаться. Не хотела становиться тем, во что они пытаются меня превратить.

Лучше умереть, чем ползать на коленях и молить о пощаде. Но я понимала — одного желания мало. Нужно что-то придумать.

Ромеро.

Он привёл меня сюда. Значит, я в его ведении. Он отвечает за меня перед остальными. Может быть, с ним можно как-то договориться?

Хотя после того, что я видела... мне стало дурно от одной мысли о нём.

— Подожди, — остановила я девушку уже у самой двери. — Ты не можешь дать мне хотя бы какой-то совет?

Она обернулась.

— Могу. Унижайся. Чем быстрее и глубже — тем больше шансов остаться в живых. Всё.

— Нет, — твёрдо ответила я. — Я на это не пойду.

Она пожала плечами.

— Тогда долго здесь не продержишься. Зал восемьсот тридцать пять, второй этаж. Не опаздывай.

Девушка вышла, а я осталась стоять посреди комнаты.

Я подошла к тумбочке, открыла её и нашла расчёску. Хотя бы это. Я была совершенно лохматой после всего, что со мной происходило.

Я зашла в ванную и начала расчёсывать волосы, оставив дверь открытой. Сердце стучало. Я пыталась привести мысли в порядок, но они разбегались. Что делать? Как вести себя с этими гостями? Как не сломаться?

— Долго тебя ещё ждать? — раздался низкий голос.

Я вздрогнула и резко обернулась. В дверном проёме стоял Ромеро. Он прислонился плечом к косяку, в одной руке держал бокал красного вина.

На нём была белая рубашка и тёмно-синий жилет, который подчёркивал широкие плечи и узкую талию. Выглядел он спокойно.

— Пока ты будешь здесь причесываться, гости уже могут уйти, — сказал он. — А они специально пришли посмотреть на новеньких.

Я сглотнула, глядя ему в глаза. Вспомнился мне тот случай— как он готовился изуродовать ту девушку.

Я быстро отвела взгляд.

— Я уже закончила, — ответила я.

— Бесполезно.

— Что?

— Причёсываться.

Он сделал медленный глоток вина.

— Гостям всё равно, насколько ровно лежат твои волосы.

Я сжала расчёску.

— Тогда зачем вообще заставлять нас приводить себя в порядок?

Ромеро усмехнулся.

— Потому что люди любят думать, будто выбирают глазами.

Он покрутил бокал в руке.

— На самом деле они покупают совсем другое.

— И что же?

— Власть.

Я нахмурилась.

— Не понимаю.

— Конечно, не понимаешь.

Он шагнул внутрь, и ванная сразу стала тесной.

Его присутствие заполнило всё пространство — широкие плечи, тяжёлый взгляд, запах дорогого табака и вина.

Я невольно отступила назад и упёрлась спиной в край раковины, но взгляда не отвела. Смотрела прямо на него.

Ромеро остановился в шаге от меня.

— Мужчина, который приходит сюда, может заказать девушку где угодно. В клубе. В эскорте. На улице. Это не проблема.

Он слегка пожал плечами.

— Но он всё равно приезжает сюда.

Я молчала.

— Знаешь почему?

Я покачала головой.

— Потому что здесь он покупает не тело.

Он выдержал паузу.

— Он покупает право чувствовать себя хозяином.

По коже пробежал холод.

— Это отвратительно, — говорю я.

— Нет.

Он спокойно покачал головой.

— Это дорого.

Я стиснула зубы.

— Почему именно они хотят власть над женщинами? — спросила я. — Им действительно нравится унижать тех, кто слабее?

Ромеро сделал ещё один шаг вперёд. Теперь он стоял совсем близко, и мне пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо. Ванная стала ещё теснее.

— Да, — спокойно ответил он. — Их это возбуждает. Не сама женщина. А ощущение, что они могут её сломать. Что могут заставить её делать то, от чего она будет ненавидеть себя. Это даёт им чувство власти. А власть, как ты уже, наверное, поняла, — это самое сильное возбуждение.

Он поставил бокал на край раковины и посмотрел на меня сверху вниз.

— Но знаешь, что я понял раньше многих? — продолжил он. — Люди продают себя каждый день.

Я усмехнулась.

— Не сравнивай это с тем, что происходит здесь.

— Почему?

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Политик продаёт свои обещания. Адвокат продаёт свою совесть. Полицейский иногда продаёт закон. Работник продаёт своё время. Муж продаёт любовь ради денег. Жена терпит нелюбимого мужчину ради красивой жизни.

Он слегка убрал прядь с моего лица. Я вздрогнула от странного прилива тока.

— Каждый что-то продаёт.

Я резко ответила:

— Но не каждый продаёт своё достоинство.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Ошибаешься.

Он подошёл ещё ближе, почти вплотную. Я невольно сглотнула. От его близости по коже пробежал холодок. Я старалась не показывать, насколько сильно меня это давит, но тело предательски выдало меня: руки слегка дрожали, хотя я пыталась держать их спокойно.

— Именно достоинство люди продают первым. Деньги приходят потом.

Я смотрела на него и вдруг поняла, что он действительно в это верит.

Он построил весь свой мир на этой мысли.

— Я никогда не стану такой, — отвечаю я.

— Все новенькие произносят эту фразу.

— А потом?

— Потом перестают её повторять.

Я выдержала его взгляд.

— Со мной будет иначе.

Несколько секунд он молчал.

Потом неожиданно сказал:

— Вот поэтому ты мне интересна.

Я замерла.

Он развернулся и направился к двери.

— Постарайся не умереть сегодня, Тия.

— Почему?

Он остановился, но не обернулся.

— Потому что мне не нравится терять дорогие инвестиции.

Дверь за ним тихо закрылась.

Я так и осталась стоять с расчёской в руке.

Почему-то сейчас мне стало страшнее, чем когда он угрожал мне болью.

Потому что я поняла одну вещь.

Он не считал себя злодеем.

Он считал себя человеком, который просто лучше остальных понял цену людям.

Господи... Я думала, он ударит меня. Или сделает что-то хуже. Но он просто ушёл. Я выжила. По крайней мере, на этот раз.

Я всё ещё стояла на ногах. Мне ещё не отрезали язык, как тем девушкам в зале. И не прижгли раскалённым металлом самое чувствительное место, как собирались сделать с той, которую утащил Лусио. Пока что я была цела. Физически.

Но в голове не давали покоя его последние слова.

«Вот поэтому ты мне интересна».

Что он имел в виду? Почему именно я его заинтересовала? Я не делала ничего особенного. Только пыталась держаться. Разве этого достаточно, чтобы привлечь внимание такого человека, как Ромеро?

И ещё одно не давало мне покоя. Он назвал меня Тией. Не «номер семьдесят три». Не «вещь». А именем. Тем самым, которым меня называла только сестра. Откуда он вообще знает это имя? И почему вдруг решил им пользоваться?

Я посмотрела на бокал, который он оставил на раковине. В нём ещё оставалось немного вина. Я взяла его, вылила остатки в раковину и несколько секунд просто смотрела на стекло. Потом аккуратно поставила бокал обратно на место.

Ублюдок.

Но стекло мне ещё может пригодиться. Если всё пойдёт совсем плохо, тяжёлый бокал можно разбить. А осколок... осколок всегда можно спрятать. На всякий случай.

Я глубоко вдохнула и посмотрела на своё отражение в зеркале.

«Держись, Тия, — мысленно сказала я себе. — Он назвал тебя интересной. Значит, у тебя есть хоть какой-то шанс. Нужно только понять, как этим воспользоваться, и не сломаться раньше времени».