Ритуал Ромеро

Я направилась к выходу. Коридор был пуст. Красный свет мигал. Слышала крики девушки. Той самой что увели.

Я побежала в сторону крика все еще не веря что могу так свободно передвигаться.

Если они здесь занимаются похищением девушек, то куда смотрит полиция? Я не понимала как они этим так свободно занимаются.

Я остановилась рядом с комнатой откуда доносился крик девушки.

— Не надо, прошу! — кричала она.

Я осторожно заглянула в комнату.

Девушка лежала на столе на спине. Руки были связаны за головой. Лусио стоял у неё между ног и крепко держал её за лодыжки, разводя ноги в стороны. Она отчаянно пыталась свести колени, но он держал её намертво. На лице у неё был настоящий ужас.

Ромеро стоял чуть в стороне. В руках он держал длинный металлический прут с утолщением на конце. Он медленно водил им над небольшой газовой горелкой, установленной на столе. Металл уже начал краснеть.

Девушка смотрела на него и трясла головой.

— Нет... нет, пожалуйста... не надо... — всхлипывала она. — Я больше не буду, я всё поняла... пожалуйста, не делайте этого...

Ромеро не отвечал. Он продолжал спокойно поворачивать прут над огнём, проверяя, насколько сильно он раскалился. Когда металл стал ярко-оранжевым, он слегка кивнул Лусио.

— Держи крепче, — сказал он.

— Нет! Нет-нет-нет! — закричала девушка, изо всех сил пытаясь свести ноги. — Пожалуйста! Я больше никогда! Я буду слушаться! Не надо!!

Лусио сильнее надавил на её лодыжки, полностью зафиксировав её в неподвижном положении.

Ромеро сделал шаг ближе, держа раскалённый прут в нескольких сантиметрах от её тела. Девушка завизжала, увидев, как близко к ней подносят раскалённый металл.

— Нет!! Пожалуйста, не надо!! — кричала она уже в полный голос, дёргаясь всем телом. Слёзы текли по её лицу. — Я больше не буду! Я всё поняла!!

Ромеро остановился. Посмотрел на неё сверху вниз. На его лице не было ни злости, ни удовольствия. Только деловая сосредоточенность.

— Ты обмочилась, как животное, — спокойно произнёс он. — Значит, и пахнуть будешь, как животное. Запомнишь на всю жизнь.

Он медленно опустил раскалённый прут ещё ниже.

Девушка забилась в истерике, крича так, что у меня зазвенело в ушах. Она дёргала головой из стороны в сторону, пытаясь хоть как-то вырваться.

— Нет!! Нет!! Пожалуйста, не надо!! — надрывалась она.

Я стояла в дверном проёме, прижав ладонь ко рту. Меня начало трясти.

Я не могла отвести взгляд, хотя очень хотела.

Я понимала, что если сейчас войду — мне тоже достанется. Но смотреть на то, как они собираются её изуродовать, было невыносимо.

Я знала, что Ромеро жестокий. Но не настолько.

Раньше он вёл себя иначе — спокойно и сдержанно. А сегодня в его глазах я увидела настоящее безумие. Он был не в себе. Обжечь интимное место девушки... у меня это до сих пор не укладывалось в голове.

Я шагнула к двери своего номера. На ней белыми цифрами было написано «73». Ноги и руки дрожали так, что я едва держалась на ногах.

Это было самое страшное, что я видела за всю свою жизнь.

Теперь я понимала, как они наказывают здесь женщин. Отрезают языки. Обжигают самое чувствительное. Что ещё они творят? Одному Богу известно.

Я вошла в комнату, закрыла дверь и села на край кровати. Обхватила голову руками, упёршись локтями в колени, и позволила себе заплакать. Слёзы текли сами.

Постепенно до меня начало доходить, куда я попала.

Я морщила нос, будто могла этим жестом отогнать тошноту и ужас.

Как они могли с ней так поступить?

Мне было невыносимо жалко ту девушку. Гад. Сволочь. Мне хотелось убить Ромеро и всех его братьев собственными руками.

Я закрыла глаза, всё ещё морща нос от отвращения.

— Так, держись, — прошептала я себе. — Не сломайся. Не всё потеряно.

Мне нужно было мыслить трезво, если я хотела выбраться отсюда. А для этого нужно было узнать слабости Ромеро. Только так я смогу хоть как-то изменить эту ситуацию.

Я легла на кровать, продолжая тихо плакать. Слёзы текли по вискам и впитывались в подушку.

В голове всё ещё стоял крик той девушки и запах палёной кожи.

А Лусио... тихоня с внутренними демонами. Он просто стоял и смотрел, как это происходит. Будто ему было всё равно.

Боже... как она там сейчас? Ей, наверное, очень больно. Бедняжка.

Я прижала ладони к глазам, пытаясь остановить слёзы.

Плакать было опасно.

Здесь слабость — это приговор.

Я должна была перестать быть той, кем была раньше. Должна была стать другой. Холодной. Расчётливой. Чтобы выжить и однажды вырваться отсюда.