Царство

Утро следующего дня встретило Изабеллу серым небом и запахом дождя, который ещё не начался, но уже висел в воздухе, тяжёлый и влажный. Она не спала. После бала, после поцелуя, после всего — сон не пришёл. Она лежала в своей кровати, смотрела в потолок и думала: о слове «приемлемо», о записках под пресс-папье, о Марии, которая смеялась в танце, о Франциске, который просил защитить девушку, способную его погубить. И о матери, которая где-то в глубине дворца уже плела новую паутину.

Екатерина позвала Изабеллу на совет. Формально — чтобы обсудить торговые договоры с Бургундией. На деле — чтобы снова напомнить, кто здесь хозяйка.

Изабелла вошла в зал спокойно, с прямой спиной, но в её походке была та самая небрежность, которая бесила Екатерину больше всего. Платье — тёмно-синее, простое, без украшений. Волосы убраны назад. Амулет на шее. Никакого оружия, кроме ума.

Екатерина уже сидела в кресле у окна — прямая, неподвижная, с лицом, высеченным из мрамора. Советники стояли вдоль стен, перешёптываясь. Нострадамус, как всегда, — в тени колонны. Он не смотрел на Изабеллу. Или делал вид, что не смотрит.

— Наконец-то, — процедила Екатерина, едва Изабелла переступила порог. — А мы уж думали, ты решила, что дворцовые дела — это слишком мелко для тебя.

— О, нет, — Изабелла присела в лёгком реверансе, который скорее походил на насмешку. — Просто я предпочитаю заниматься делами тогда, когда они действительно важны. А не тогда, когда их используют как повод, чтобы меня позвать.

Екатерина сжала пальцы на подлокотнике.

— Не дерзи, — холодно сказала она.

— Разве это дерзость? — Изабелла села напротив, сложила руки на коленях, но в её глазах плясали искры. — Это просто честность. Говорят, она ценится при дворе. Или я ошиблась?

Советники переглянулись. Кто-то кашлянул.

— Мы здесь, чтобы обсудить договор с Бургундией, — Екатерина говорила так, будто каждое слово давалось ей с трудом. — Не твои капризы и не твои прогулки.

— Прогулки? — Изабелла приподняла бровь. — Ах, ты про вчерашний день. Прости, я забыла отчитаться. В следующий раз пришлю записку: «Выехала в лес. Вернусь к ужину. Надеюсь, никто не умрёт от волнения».

Екатерина побледнела.

— Довольно, — отрезала она. — Ты ведёшь себя как ребёнок.

— Возможно, — согласилась Изабелла, наклоняясь чуть вперёд. — Но даже дети знают, что нельзя выдавать их замуж без их согласия. Или в этом дворце правила изменились?

Тишина упала на зал, как тяжёлый занавес. Советники замерли. Екатерина смотрела на Изабеллу так, будто хотела прожечь в ней дыру.

— Ты забываешься, — прошептала она.

— Нет, — спокойно ответила Изабелла. — Я как раз всё прекрасно помню. И помню, что в прошлый раз ты выбрала жениха, который оказался связан с аптекарем-мошенником. Какая удача, что я вовремя узнала. А то бы пришлось объяснять королю, почему будущий зять окружён скандалами.

Екатерина встала. Резко, так, что кресло отъехало назад.

— Ты играешь с огнём, — сказала она, и голос её звучал теперь не как голос королевы, а как голос женщины, которую загнали в угол.

— Огонь — это единственное, что здесь греет, — парировала Изабелла, поднимаясь следом. — Всё остальное — лёд. И поверь мне, матушка, в этом ты разбиралась всегда лучше всех.

Екатерина побагровела. Советники опустили глаза. Нострадамус, стоявший в тени, чуть повернул голову — его губы дрогнули, но он не улыбнулся. Он думал о её губах на своих губах, о слове «приемлемо», и о том, что эта женщина, которая сейчас ломает королеву словами, как ломают сухие ветки, — та же, что вчера целовала его так, будто впервые в жизни позволила себе быть мягкой.

Изабелла поклонилась — на этот раз без насмешки, просто как положено по этикету.

— Если больше ничего, я пойду. У меня ещё есть дела. Например, проверить, не появились ли новые женихи в списке. Вдруг кто-то опять забыл проверить репутацию. А то в последний раз вышло неловко — эрцгерцог так и не доехал. Обидно, наверное, столько сил потратить — и всё зря.

С этими словами она вышла, оставив Екатерину одну — с её яростью, с её бессильной злобой и с пониманием, что игра становится всё сложнее.