«Правила нашего дома» | BL

В комнате повисла оглушительная, звенящая тишина, в коториой, казалось, можно было услышать стук сердца Доюна. Хёну среагировал мгновенно. Алкогольная мягкость и настойчивость слетели с него в ту же секунду, уступая место привычной жесткости и холодному расчёту.

Он резко отпрянул от Доюна, оставив младшего лежать на кровати. Доюн лишь слабо заворочался, что-то несвязно пробормотав во сне, и снова затих, окончательно сморенный алкоголем.

Хёну поднялся с кровати, одним слитным движением поправил футболку и, не теряя ни секунды, вывел ошарашенного Джинхёка в тёмный коридор. Дверь комнаты за их спинами захлопнулась с негромким, но отчётливым щелчком.

--Что такое? -- ледяным тоном спросил Хёну, сложив руки на груди. Его глаза опасно сузились, а весь его вид выражал крайнюю степень раздражения. -- Что тебе нужно посреди ночи?

Джинхёк, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного, несколько раз глупо захлопал глазами и заикнулся:

--Чем... Чем вы тут вообще занимались?! Хёну, какого чёрта? Это выглядело так, будто вы... Кхм...

--Ты ослеп, придурок? -- Хёну даже не моргнул, его голос звучал абсолютно уверенно и строго, не оставляя места для сомнений. -- Доюн в гостиной перебрал за столом. Я просто донёс его до кровати, чтобы он себе шею не отлежал на полу, и к тому же это правило номер один, не спать в гостиной. А вот ты-то что у него забыл в такое время?

Джинхёк виновато почесал затылок. Оправдание Хёну прозвучало настолько обыденно и логично, что у ленивого и простодушного Джинхёка даже мысли не возникло искать в этом двойной смысл.

--Да я это... -- Джинхёк помялся с ноги на ногу. -- Хотел спросить у Доюна, где мои личные вещи. Я никак не могу найти свою любимую толстовку и зарядку от приставки. Думал, может, он знает.

Хёну тяжело вздохнул и устало потёр переносицу, едва сдерживая желание отвесить другу подзатыльник.

--Придурок, твои вещи в коробках в коридоре у самого входа стоят. Ты их сам туда поставил и так и не занёс к себе в комнату.

--Серьёзно? -- Джинхёк удивлённо округлил глаза. -- Блин, а я и забыл... Я просто думал, что Доюн уже всё разобрал и всем всё принёс.

Взгляд Хёну стал ещё холоднее. В нём отчётливо читалась злость - не только из-за того, что Джинхёк прервал их интимный момент с Доюном, но и из-за потребительского отношения к младшему.

--Он тебе что, служанка? -- резко оборвал его Хёну. -- Доюн отвечает за мытьё посуды и уборку, а не за то, чтобы таскать твои шмотки, которые тебе лень донести до своей комнаты. Марш к себе.

--Ладно, ладно, Хёну, не кипятись. Понял я, ухожу. -- пробормотал Джинхёк, примирительно подняв руки, и поплёлся в сторону своей спальни, тихо ворча себе под нос.

Хёну проводил его взглядом до тех пор, пока за Джинхёком не закрылась дверь. Оставшись один в коридоре, он ещё долго стоял неподвижно. Адреналин всё ещё бурлил в венах, а перед глазами стояло лицо Доюна - его затуманенный взгляд и то, как мягко его губы коснулись губ Хёну. Но самым горьким было понимание: Доюн сделал это, думая о Сону.

Хёну резким шагом пошёл на кухню. Он подошёл к холодильнику, где висела маркерная доска с правилами их дома. Сорвав колпачок с чёрного маркера, Хёну сдерживая ярость, размашисто, крупными буквами написал новую строчку: "№3 В чужие комнаты без стука не заходить! Обязательно стучать в дверь. Штраф за нарушение - 10 000 вон"

Впечатав маркер обратно в подставку, он наконец отправился спать, решив, что разберётся со всем этим утром.

Утро субботы встетило Доюна нещадной, раскалывающейся головной болью. Стоило ему открыть глаза, как комнату закружило в безумном хороводе, а в висках застучали невидемые молоточки.

--Боже... Зачем я столько выпил... -- простонал Доюн, утыкаясь лицом в подушку. Он попытался восстановить в памяти события прошлого вечера и ночи: «Сначала всё было хорошо: пятница, соджу, мы сидели в гостиной. Я сидел рядом с Сону-хёном. Потом Сону ушёл спать. Джинхёк тоже куда-то делся. Остался только Хёну-хён.»

И тут Доюна прошиб холодный пот. Воспоминания возвращались резкими, болезненными вспышками. «Тебе нравится Сону?» -- всплыл в голове низкий, пронзительный голос Хёну. Доюн вспомнил свою панику. Вспомнил, как судорожно хватал рюмку за рюмкой, чтобы сбежать от ответа. А потом... потом была темнота коридора, чьи-то сильные руки, которые бережно несли его на кровать.

Доюн резко сел на постели, проигнорировав новый приступ тошноты. Глаза его в ужасе округлились. В памяти отчётливо отпечатался финал ночи: он открывает глаза, видит перед собой мужской силуэт, тянется к чужим плечам и... целует. Пьяный разум услужливо подкинул картинку - это был Сону. Его недосягаемый, холодный Сону-хён

--Нет, нет, нет, этого не может быть. -- прошептал Доюн, хватаясь за волосы. Ему хотелось провалиться сквозь землю. -- Я поцеловал Сону-хёна? Прямо в губы?! Боже, я сошёл с ума. Он теперь возненавидит меня. Выгонит из дома... -- сердце Доюна бешено колотилось от страха и стыда.

Кое-как приведя себя в порядок и пытаясь унять дрожь в руках, он на не гнущихся ногах медленно поплёлся на кухню. Ему нужно было встретиться со своим страхом лицом к лицу.

На кухне уже было шумно. За столом сидела троица. Сону, как обычно молча попивал свой утренний кофе, просматривая что-то в телефоне. Он выглядел абсолютно спокойным. На его лице не было ни капли злости, брезгливости или смущения.

Доюн замер в дверях, не зная радоваться ему или плакать. «Может... может, он решил сделать вид, что нечего не было? Или я просто настолько плохо целуюсь, что он даже не придал этому значения?» -- панически думал младший.

--О, проснулся наш алкоголик! -- весело воскликнул Джинхёк, заметив Доюна. -- Ну ты вчера и дал жару, мелкий. Вырубился прямо за столом. Хёну пришлось тащить тебя до кровати.

Доюн робко прошёл к раковине, тихо выдовив:

--Доброе утро хёны... Простите за вчерашнее.

Сону лишь слегка кивнул, даже не подняв глаз от телефона. Сердце Доюна болезенно сжалось от этой привычной холодности. В этот момент Джинхёк, с кружкой чая в руке, подошёл к холодильнику и вдруг подавился, уставившись на маркерную доску.

--Эй, Хёну! Ты издеваешься?! -- возмутился он на всю кухню. -- Какое ещё нафиг третье правило?! "Без стука не заходить"?! Ты когда его написать успел, маньяк ты финансовый?

Хёну, сидевший за столом с ноутбуком, даже голову не повернул. Его голос прозвучал жестоко и холодно:

--Обычное правило, Джинхёк. Для тех, у кого нет понятия о личных границах. И кстати, за твой вчерашний ночной визит в комнату Доюна без предуприждения - с тебя уже десять тысяч вон. Так что, гони деньги. Или я запишу это в долг с процентами.

--Да я же просто вещи искал! -- взбунтовался Джинхёк. -- Сону, ну скажи ты ему! Он же нас таким темпом, совсем без денег оставит со своими штрафами!

Сону лишь равнодушно пожал плечами:

--Правило справедливое. Нужно уважать чужую приватность. Просто оплати штраф, Джинхёк.

Пока Джинхёк шумно страдал и ворчал, Доюн медленно повернулся от раковины. Слова Джинхёка о том, что Хёну нёс его на руках, и штраф за "ночной визит" со свистом пронеслись в его голове, складываясь в ужасающую мозаику.

Доюн поднял глаза и столкнулся с прямым и тяжёлым взглядом Хёну. Хёну смотрел на него в упор, и в его тёмных глазах горело что-то наглое и собственническое. Доюна словно током ударило.

Сону ведёт себя абсолютно нормально не потому, что проявил милосердие. Он ведёт себя так, потому что он вообще ни при чём. Прошлой ночью над ним нависал, принимал пьяный поцелуй и злился вовсе не Сону.

«Это был Хёну-хён?!» -- с ужасом подумал об этом Доюн.