Ведьма, павшая любовью.

Неделя спустя. Дорога в Чикаго.

Серена сидела на заднем сиденье машины, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела на бесконечные поля, сменяющиеся лесами, а затем — городами. Мир за окном был большим и чужим. Она чувствовала себя странно — не пленницей, а скорее попутчицей. И это пугало её больше, чем любая клетка.

Впереди, на пассажирском сиденье, молча сидел Стефан. Он не изменился с их последней встречи перед уездом к матери Агнес — такой же потерянный, с пустыми глазами и напряжёнными плечами. Серена видела его муки в каждом жесте, в каждом вздохе. Она чувствовала, как он борется с тьмой внутри себя, и это разрывало ей сердце. Но она ничего не могла сделать.

— Стефан, — позвала она тихо.

Он не обернулся.

— Стефан, посмотри на меня, — повторила она.

Он медленно повернул голову, и его глаза встретились с её. В них не было пустоты, но была такая глубокая усталость, что у неё сжалось сердце.

— Я здесь, — сказала она. — Если тебе нужно будет поговорить... я рядом.

Стефан кивнул, но ничего не ответил. Он отвернулся, и тишина в машине стала ещё тяжелее.

Клаус, сидевший за рулём, бросил на неё короткий взгляд в зеркало заднего вида, но ничего не сказал.

Чикаго. Отель.

Город встретил их серым небом, высокими зданиями и шумом, который проникал даже сквозь закрытые окна машины. Серена смотрела на небоскрёбы и чувствовала, как внутри неё закипает любопытство. Она никогда не была в Чикаго. Только Академия, Мистик-Фоллс и Нью-Йорк. Этот город был другим — живым и безжалостным.

— Нравится? — спросил Клаус, глядя на неё в зеркало заднего вида.

— Это... большой, — ответила она, не отрывая взгляда от окон. — Очень большой.

— Это город, который никогда не спит, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Здесь всё дышит историей. И кровью.

— Ты всегда добавляешь кровь в свои описания?

— Это моя специальность, — усмехнулся он. — Без крови скучно.

Машина остановилась у высокого здания с блестящим фасадом. Это был отель — дорогой, элегантный, с швейцаром у входа и золотыми буквами на вывеске. Серена вышла из машины, поднимая голову, чтобы рассмотреть здание.

— Мы будем жить здесь, — сказал Клаус, захлопывая дверь.

— Это очень красивый отель, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Ничего не бывает слишком роскошно для тебя, — ответил Клаус, протягивая ей ключ-карту. — Твой номер на восьмом этаже. Вид на озеро.

— Спасибо, — она взяла ключ, даже не посмотрев на него.

Когда она прошла мимо него к лифту, он окликнул её

— Серена. У тебя есть деньги? На покупки?

Она обернулась, приподняв бровь

— У меня есть наследство, Клаус. Я не нищая.

— Я знаю, — сказал он, и в его глазах мелькнула странная усмешка. — Но ты оставила почти всё в Мистик-Фоллс. А здесь... я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно.

Он протянул ей чёрную карточку. Кредитную. Без ограничений.

Серена посмотрела на неё, затем на него. Внутри неё закипела гордость — она не хотела брать у него ничего. Но потом она подумала о своих вещах, оставленных в Мистик-Фоллс, о том, что ей действительно нужно было купить... и о том, как приятно будет потратить его деньги.

Она взяла карточку с огоньком в глазах.

— Спасибо, — сказала она с самой невинной улыбкой, на которую была способна. — Я найду, на что их потратить.

Клаус улыбнулся в ответ — он явно догадывался о её планах.

— Я знаю, что ты найдёшь. Не стесняйся. Мне не жалко.

Серена развернулась и пошла к лифту, сжимая карточку в руке. Её план был прост: потратить его деньги. Много его денег. До последнего цента.
Ю
«Должен же ты понести хоть какой-то ущерб, — подумала она с усмешкой. — За всё, что ты сделал, это будет каплей в море. Но приятной каплей».

В номере она открыла окно, впуская ветер с озера, и улыбнулась. Впервые за долгое время она чувствовала себя счастливой. Она уже представляла, как будет ходить по бутикам, выбирать самые дорогие вещи и смотреть на лицо Клауса, когда он увидит счёт.

«О, это будет весело».

Чикаго. Днём. Магазины.

Серена шла по улице, и ветер играл с её волосами, как старый друг. Она улыбалась, глядя на витрины магазинов, сверкающие стеклом и огнями. Она не была в нормальном городе уже несколько недель, и это ощущение было опьяняющим. Свобода. Даже если временная.

Она вошла в первый бутик с дорогой одеждой и остановилась, оглядывая ряды нарядов. Ей нужно было что-то особенное — что-то, что заставило бы Клауса пожалеть, что он дал ей свою карточку, и при этом она всегда будет выглядеть на миллион долларов. Она представила его лицо, когда он увидит счёт, и на её губах заиграла злорадная улыбка.

Она выбрала платье. Потом ещё одно. И ещё. И ещё. Шёпот шёлка, блеск пайеток, мягкость кашемира — она брала всё, что привлекало её взгляд. Но одно платье привлекло её особое внимание. Черное, с красивой россыпью страз. Оно было смелым, провокационным и идеально подчёркивало её фигуру.

Когда она вышла из примерочной, продавщица ахнула.

— Вы выглядите потрясающе, — сказала она, прижав руки к груди.

— Я знаю, — ответила Серена, поворачиваясь перед зеркалом. — Это платье создано для меня.

Она взяла его. А затем взяла туфли на высоком каблуке — несколько пар. И сумочки. И косметику. И украшения, которые искрились так ярко, что казалось, будто они светятся сами по себе.

Когда она вышла из магазина, в её руках было столько пакетов, что ей пришлось позвать такси. Она сидела на заднем сиденье, глядя на горы покупок, и чувствовала себя прекрасно. Но когда она заглянула в чек, её настроение немного померкло.

«Серьёзно? — подумала она с раздражением. — Я потратила целое состояние, а на карте всё ещё осталась куча денег. Серьёзно? Сколько у него вообще там? Я так устала пытаться его разорить».

Она откинулась на сиденье, чувствуя лёгкую усталость и разочарование. Но потом она посмотрела на свои покупки и улыбнулась. По крайней мере, она отлично выглядела. И это было важно.

Отель. Вечер.

Серена стояла перед зеркалом, разглядывая себя. Черное платье сидело на ней идеально — оно подчёркивало каждый изгиб и струилось по её фигуре, как жидкий шёлк. Макияж был безупречным — яркие красные губы, дымчатые глаза, лёгкий румянец. Высокие каблуки делали её выше и увереннее.

Она выглядела так, будто собиралась на светское мероприятие, а не в ресторан с человеком, который несколько недель назад держал её в заложниках. Это было абсурдно. И ей это нравилось. Она задумалась вспоминая как именно он ее пригласил.

Четыре часа назад. Отель. Комната Серены.

Серена переступила порог своего номера, впуская за собой горнечных которые помогли ей с пакетами. Она поблагодарила их. Закрыв на ними дверь ее взгляд упал на огромный букет красных роз, который стоял на столике у окна. Он появился здесь, пока её не было. И рядом с ним лежала записка: «Сегодня вечером. Ресторан внизу. Буду ждать. — К.»

Серена сначала решила никуда не идти. Она хотела остаться в номере, заказать еду в номер, посмотреть глупый фильм и забыть о существовании Клауса. Но потом она подумала о платье. О туфлях. О том, как давно она не была в нормальном ресторане. И о том, что если уж она собиралась играть в эту игру, то делать это нужно красиво.

«Чёрт с тобой, — подумала она, поправляя волосы. — Один вечер не изменит ничего».

Настоящее время. В дверь постучали.

— Войдите, — сказала она, даже не оборачиваясь.

Вошел Клаус. Он был одет в тёмные брюки и рубашку — простой, но элегантный, с той лёгкой небрежностью, которая делала его таким опасным. Его глаза загорелись, когда он увидел её. Он буквально застыл на мгновение, изучая её взглядом, скользя от платья до лица.

— Ты выглядишь... — начал он, но слова застряли у него в горле.

— Я знаю, — сказала она, поворачиваясь к нему и улыбаясь той самой улыбкой, которая сводила мужчин с ума. — Это платье стоило целое состояние. Твоё состояние, — добавила она, чтобы позлить его.

Но Клаус не выглядел расстроенным. Наоборот, его улыбка стала шире.

— Оно того стоило, — сказал он, и его голос был низким и тёплым.

— Конечно, стоило, — ответила она, проходя мимо него к двери. — Я всегда выгляжу хорошо, когда трачу чужие деньги. Это мой талант.

Она прошла мимо его протянутой руки, стуча каблуками по паркету. Клаус усмехнулся и пошёл за ней, не скрывая любопытства.

Лифт открылся, и они вошли внутрь. Серена чувствовала его взгляд на себе, и внутри неё закипало странное тепло, которое она пыталась игнорировать. Она не знала, что это было — удовлетворение, злость или что-то другое. Но она знала, что этот вечер будет интересным.

— Надеюсь, ты выбрал хороший ресторан, — сказала она, не глядя на него. — Я очень требовательна к еде.

— Я знаю, — ответил он. — Поэтому я выбрал лучший в городе.

— Посмотрим, — она усмехнулась, глядя на его отражение в зеркале лифта. — У меня высокие стандарты.

— Я готов их превзойти, — сказал он, и в его голосе звучала уверенность.

Ресторан. Вечер.

Воздух был пропитан запахом виски, сигар и старого дерева. Ресторан оказался именно таким, как обещал Клаус — дорогим, тихим, с приглушённым светом и музыкой, которая играла где-то на границе слышимости.

Клаус заказал два напитка и сел напротив неё, откинувшись на спинку стула. Его взгляд скользил по ней с той лёгкой насмешливой теплотой, которая начинала её одновременно бесить и забавлять.

— Ты выглядишь как в своей тарелке, — сказал он, разглядывая её. — Как будто ты была здесь сотню раз.

— Я всегда выгляжу как в своей тарелке, — ответила она, поправляя волосы. — Это моя суперсила. Я могу чувствовать себя королевой даже в дешёвом мотеле.

— В дешёвом мотеле? — усмехнулся он. — Я бы тебя туда не пустил. Ты слишком дорого выглядишь для такого.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — сказала она, делая глоток коктейля. — Я бы очень расстроилась, если бы ты пытался экономить на мне.

Клаус рассмеялся — громко, искренне.

— Ты единственная, кто умеет так говорить со мной. Все остальные либо боятся, либо пытаются угодить.

— Я не умею по-другому, — сказала она, пожимая плечами. — Это мой недостаток.

— Это твоя суперсила, — сказал он, и его голос стал тише.

Серена рассмеялась.

Они разговаривали о многом. О том, как он стал вампиром. О том, как она оказалась в Академии. Они спорили о музыке, о книгах, о том, какое вино лучше — французское или итальянское. И в какой-то момент Серена поймала себя на мысли, что ей действительно интересно с ним.

Когда она отошла припудрить носик, она чувствовала себя расслабленной.

Дамская комната.

Она зашла внутрь, и дверь закрылась за ней с мягким щелчком. В комнате было тихо и пусто. Она подошла к зеркалу, поправила макияж, и уже собиралась уходить, как дверь снова открылась.

Двое парней. Наглых, самоуверенных, с ухмылками, от которых у неё внутри всё сжалось.

— Эй, красотка, — сказал один из них. — Что такая одна? Скучно?

Серена проигнорировала их, направившись к двери, но один из них преградил ей путь.

— Мы просто хотим познакомиться, — сказал второй, и его голос был масляным и липким.

— Убирайтесь, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Но они не убирались. Один из них схватил её за руку, и она попыталась вырваться.

— Отпусти меня! — крикнула она.

Он закрыл ей рот ладонью, и она почувствовала, как паника заливает её тело. Она попыталась использовать магию, но в этот момент другой парень приложил к её лицу влажный платок. Резкий химический запах ударил в нос, и мир поплыл перед глазами.

Она очнулась на полу. Голова гудела, мысли путались. Она не понимала, где она и сколько времени прошло. Двое парней сидели рядом на корточках и смотрели на неё с той же отвратительной ухмылкой.

— Проснулась, красотка? — сказал один из них. — Мы хотели, чтобы ты была в сознании. Так веселее.

Она попыталась встать, но ноги не слушались. Она отползла к стене, прижимаясь спиной к холодному кафелю. Слёзы потекли по её лицу, когда они начали приближаться.

— Не трогайте меня, — прошептала она.

— Ой, какая нежная, — усмехнулся один, протягивая руку.

Она закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы касаются её плеча.

Клаус.

Он сидел за столиком, потягивая виски, когда почувствовал это. Резкий укол в груди — тревога через клятву которая связывала их.  Он напрягся, прислушиваясь к своим ощущениям. Страх. Боль. Отчаяние. Всё это лилось из неё через невидимую связь. Она хотела что-то до него донести.

Он встал и быстро направился к дамской комнате. Постучал. Тишина. Он постучал снова — и услышал звуки борьбы. Приглушённый крик.

Злость закипела в нём мгновенно — горячая, ослепительная, тысячелетняя ярость, которую он сдерживал годами. Он выбил дверь с такой силой, что она слетела с петель.

То, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар. Серена сидела у стены, её лицо было мокрым от слёз, платье сбилось набок. Двое мужчин стояли над ней, и один из них держал её за плечи.

Он не думал. Он просто действовал. Он накинулся на них с яростью, которую не чувствовал уже столетия. Удары, хруст костей, крики, быстро сменяющиеся хрипами. Он не останавливался, пока они не перестали дышать.

Когда тишина вернулась, он повернулся к Серене. Она стояла на месте, но её глаза были пустыми. Она смотрела сквозь него, и её тело дрожало от рыданий. Затем она медленно осела на пол, теряя сознание.

Он подхватил её на руки, прижимая к себе, и понёс в номер. Она была лёгкой, почти невесомой, и он чувствовал, как её сердце бьётся — слишком быстро, слишком слабо.

В номере он уложил её на кровать, и позвал горничную чтобы она помогла Серене переодеться, сам он вышел из комнаты пока горничная не вышла и позвала его.

Он вернулся в номер накрыл ее одеялом и уже собрался уходить, когда её пальцы сжали его запястье.

— Не уходи, — прошептала она, даже не открывая глаз. — Пожалуйста. Не оставляй меня одну.

Он замер. Внутри него смешались тысячи чувств — злость, тревога, нежность, которую он не хотел признавать. Он не понимал, что именно чувствовал к этой девушке. Она была его врагом, его пленницей, его самым большим искушением и его самым глубоким страхом.

— Я здесь, — сказал он тихо. — Я никуда не уйду.

Он лёг рядом с ней, и она придвинулась к нему, уткнувшись носом в его плечо. Он чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается. Через несколько минут она уснула. Он лежал рядом, глядя в темноту, и слушал её дыхание. Он не спал.

Номер Серены. Глубокая ночь.

Она очнулась от кошмара. Громкий крик вырвался из её горла, она села на кровати, тяжело дыша. По её лбу стекали капельки пота, сердце колотилось где-то в горле. Она не понимала, где она и зачем. В голове всё ещё звучали голоса, крики, звон стекла.

Она видела смерть родителей. Мама прятала её, целовала, гладила по голове и шептала: «Доченька, ни за что не выходи отсюда». А маленькая Серена через щель в полу смотрела на страшную сцену внизу. Клаус. Его руки. Кровь. Крики. Хруст костей. Она видела, как он убивает их.

— НЕТ! — крикнула она снова, чувствуя, как слёзы текут по её щекам. Она не могла дышать.

Клаус проснулся и сел рядом с ней. Его глаза были обеспокоенными, он протянул руку, чтобы коснуться её плеча, но она отшатнулась.

— Это всё ты! — закричала она, и голос сорвался на рыдания. — Это из-за тебя! Ты убил их! Я видела это! Я видела, как ты их убил!

— О чём ты? — спросил он, и его голос был тихим и растерянным. — Что тебе снилось? Серена, что ты видела?

Она смотрела на него, и в её глазах был ужас, смешанный с ненавистью. Она ударила его кулаками в грудь, снова и снова, но он не двигался, позволяя ей выплеснуть всю боль.

— Ты убил мою маму! Ты убил моего папу! Ты забрал у меня их!

Она перестала бить его, закрыла лицо руками и просто разрыдалась — тихо, отчаянно, безнадёжно. Он не знал, что сказать. Он просто смотрел на неё, чувствуя, как внутри него закипает странное чувство — вина. Он никогда не чувствовал вины. Но сейчас она была там, и она была острой как нож.

Он осторожно положил её на кровать, накрыл одеялом и начал гладить её по голове. Она не сопротивлялась. Она просто плакала, и её слёзы пропитывали его рубашку насквозь.

— Я здесь, — прошептал он. — Ты не одна. Я рядом.

Она начала успокаиваться. Её дыхание выравнивалось, слёзы постепенно высыхали. Он продолжал гладить её по волосам, чувствуя, как её тело расслабляется.

— Не уходи, — прошептала она, проваливаясь в сон.

— Я никуда не уйду, — сказал он.

Она уснула, и он сидел рядом, глядя в темноту. В его голове кружились тысячи мыслей. Он убил её родителей. Он сделал это. И он не знал, сможет ли она когда-нибудь простить его.

Но он знал одно — он не отпустит её. Никогда. 

Номер Серены. Обед.

Серена открыла глаза, и первое, что она почувствовала — это пульсирующая боль в висках. Свет, пробивающийся сквозь шторы, казался слишком ярким, а каждый звук — слишком громким. Она медленно села на кровати, прижимая ладонь ко лбу, и почувствовала, как комната слегка плывёт перед глазами.

Воспоминания вчерашней ночи возвращались обрывками. Ресторан. Разговоры. Двое парней. Страх. Темнота. А потом — его руки, его голос, его тепло рядом с ней. Она помнила, как он нёс её на руках, как он лежал рядом, как он гладил её по голове, когда она плакала. И самый страшный сон, который она не могла забыть.

Она заметила на тумбочке два предмета: таблетку от головной боли и небольшой флакон с какой-то прозрачной жидкостью. Рядом лежала записка с коротким текстом: «Выпей это. Поможет». Ни подписи. Ни имени. Но она и так знала, от кого это.

На её губах мелькнула лёгкая улыбка — и тут же исчезла. Она подавила её, вспоминая адресата. Того, кто убил её родителей. Того, кто держал её в плену. Того, кто... спас её прошлой ночью.

«Не смей улыбаться ему», — сказала она себе. Но таблетку всё равно взяла.

Она выпила лекарство, запивая его водой из стакана. Затем заставила себя встать и дойти до душа. Горячая вода помогла — боль постепенно отступала, а мысли становились яснее. Она стояла под струями воды, перебирая в голове события вчерашнего дня, и чувствовала, как внутри неё борется благодарность и ненависть.

Когда она вышла из душа и переоделась,

боль почти утихла. Она посмотрела в зеркало — на своё бледное лицо, на круги под глазами — и вздохнула. «Выглядишь как зомби, — подумала она. И решила накраситься.

Закончив на вышла из номера, и ноги сами повели её по коридору. Она не знала, зачем идёт к нему. Может быть, чтобы сказать спасибо. А может быть, чтобы убедиться, что он вообще там. Она остановилась перед его дверью и постучала.

Дверь открылась почти сразу. Клаус стоял на пороге, слегка удивлённый её появлением. Он был одет в тёмную рубашку и выглядел так, будто уже успел проснуться, выпить кофе и обдумать все планы на день, если бы он конечно был человеком. Но в его глазах мелькнула лёгкая искра, которую она уже научилась узнавать.

— Дорогуша, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Ты выглядишь лучше, чем я думал. Я почти ожидал, что ты не встанешь до вечера.

— Я крепче, чем ты думаешь, — ответила она, скрестив руки на груди.

Он жестом пригласил её войти, но она покачала головой.

— Я не надолго. Просто... хотела сказать спасибо. За вчерашнее. За то, что ты пришёл. За то, что... не дал им...

Она замолчала, не зная, как закончить.

Клаус кивнул, и его лицо стало серьёзнее.

— Ты не должна благодарить меня за то, что я сделал. Это было правильно.

— Я знаю, — сказала она. — Но я всё равно говорю спасибо. Это по-человечески.

Она развернулась, чтобы уйти, но его голос остановил её

— Ты куда?

Серена обернулась и пожала плечами

— Я ещё не завтракала. Иду искать, что можно съесть в этом городе, где я ни черта не знаю.

— Я составлю тебе компанию, — сказал он, уже выходя из номера и закрывая дверь.

Она закатила глаза, но в этом жесте не было злости.

— Не особенно хочу терпеть твою компанию с утра пораньше, — сказала она, но голос её звучал без убеждения.

— Придётся, дорогая, — ответил он с лёгкой усмешкой, проходя мимо неё к лифту. — И если что уже обед. И я знаю здесь лучшие места. Ты оценишь.

Серена вздохнула, но всё же последовала за ним.

— Ты очень настойчивый, — сказала она, входя в лифт.

— Я всегда добиваюсь того, чего хочу, — ответил он, нажимая кнопку первого этажа.

Она ничего не ответила, но, когда лифт начал спускаться, она украдкой взглянула на него. Он стоял рядом, спокойный и уверенный, и она чувствовала странную лёгкость внутри себя. Она не знала, что это было. Но это пугало её меньше, чем раньше.