Ведьма, павшая любовью.

Вечер опустился на уединенный дом в лесу, и в просторной столовой, залитой мягким светом свечей, воцарилась обманчиво спокойная атмосфера.

За дубовым столом ужинали трое.

Клаус, Серена и Мать Агнес.

Серена сидела прямо напротив Древнего гибрида, крепко держа в уме тайну своего рода и новые знания о слабости его клятвы. Клаус ни о чем не догадывался, но напряжение между ними можно было резать ножом.
Клаус вальяжно крутил в пальцах бокал со скандинавским вином, глядя на Серену с ленивой, хищной улыбкой.

— Должен признать, Агнес, твоя еда восхитительна, — Клаус перевел взгляд на Серену, прищурившись.

— Куда лучше, чем манеры твоей ученицы. За весь вечер ни единого слова благодарности своему спасителю. А ведь Дэймон Сальваторе сейчас жив и здоров только благодаря моей щедрости.

Серена изящно отложила приборы и посмотрела ему прямо в глаза.

— Твоя «щедрость», Клаус, обычно пахнет шантажом и чужой кровью, — ровным, бархатным голосом ответила Серена, слегка наклонив голову. — К тому же, я уже заплатила за эту кровь. Своей свободой. Так что мы в расчете. Или Древний гибрид настолько обнищал, что теперь торгуется за простое «спасибо»?

Клаус тихо рассмеялся, но в его глазах промелькнул опасный огонек. Её смелость не злила его, она его заводила. Он обожал, когда ему бросали вызов.

— Свободой? О, милая Серена, ты здесь в безопасности, учишься магии у лучшей из ведьм. Я бы назвал это роскошным отпуском под моей личной защитой, — вкрадчиво произнес он, подавшись вперед.

— Защитой от кого? От тебя самого? — парировала Серена, не отводя взгляда.

Мать Агнес мудро наблюдала за этой дуэлью взглядов. Заметив, как Серена незаметно сжала пальцы, готовая к новому раунду колкостей, наставница решила вмешаться.

— Клаус, дорогой, — мягко прервала их Агнес. — Раз уж ты сегодня в таком благодушном настроении, не мог бы ты принести из погреба ту старую бутылку ежевичного набора? Мои старые колени сегодня жутко ноют от сырости, а твоя скорость сбережет нам кучу времени.

Клаус на секунду нахмурился, словно недовольный тем, что его отвлекли от любимой игрушки, но затем его губы тронула легкая улыбка. Он поднялся со своего места, бросив на Серену долгий, многозначительный взгляд, в котором читалось обещание продолжить этот разговор позже, и покинул столовую.

Как только его шаги затихли в глубине дома, Серена облегченно выдохнула и повернулась к наставнице.

— Не верится, что я должна терпеть его каждый день, — тихо, со злостью в голосе сказала Серена. — Он хладнокровный, эгоистичный монстр. В нем нет ничего человеческого.

Мать Агнес тепло улыбнулась, глядя на пламя свечи, и покачала головой.

— Не будь так категорична, дитя, — тихо произнесла мудрая ведьма. — В ледяной стене, которую ты выстроила против него, уже есть одна маленькая трещина. Ты просто еще не знаешь о ней. Серена удивленно приподняла брови.

— О чем ты, Агнес?

— Клаус Майклсон сотворил много ужасных вещей, — наставница посмотрела Серене прямо в глаза. — Но много лет назад, когда я будучи ведьмой еще не открыла свои силы, совет скрыл их от меня также как и от тебя, мой собственный ковен приговорил меня к смерти за то, что я отказалась практиковать темную магию крови. Они заперли меня в горящем склепе. Знаешь, кто вытащил меня оттуда, пройдя сквозь адское пламя и перебив весь совет ковена? Клаус.

Серена замерла, пораженная услышанным. Она никак не ожидала связать Клауса с понятием спасения.

— Почему он это сделал? — прошептал она. — Из выгоды?

— Нет, — Агнес покачала головой. — Тогда я не могла ничего ему дать. Он сделал это просто потому, что в тот момент услышал мой плач и вспомнил свою собственную мать. Клаус соткал вокруг себя образ безжалостного зверя, чтобы никто и никогда не смог причинить ему боль. Но внутри него все еще живет тот сломленный ребенок, который отчаянно ищет верности и тепла.
Твоя магия Блэкторнов чувствует это, Серена. Именно поэтому между вами искрит это напряжение. Он не такой уж хладнокровный, каким хочет казаться. И если ты найдешь путь к этой его скрытой стороне, ты получишь ключ не только к своей свободе, но и к его душе.

В коридоре послышались шаги возвращающегося Клауса. Серена быстро выпрямилась, её сердце бешено заколотилось от слов Агнес, а взгляд, устремленный на пустой стул Клауса, стал гораздо глубже и задумчивее.

«Это бред, а каком напряжении идет речь, и не нужна мне его душа! Мне бы только избавиться от него.»

Дом Матери Агнес. Спустя еще две недели.

День отъезда наступил незаметно. На рассвете Клаус уехал в ближайший город, чтобы подготовить транспорт для нашей долгой дороги, дав нам с Агнес время до вечера.

Это была наша последняя тренировка на залитой туманом поляне.
Я стояла в центре, раскинув руки, и земля вокруг меня буквально ходила ходуном.

Воздух вибрировал, искажался от нечеловеческого жара, а из моих ладоней вырывались уже не просто золотые искры, а целые жгуты слепящего первобытного пламени. Сила была бешеной, штормовой. Она рвалась наружу, заставляя столетние дубы гнуться до самой земли. Я едва удерживала этот напор, тяжело и прерывисто дыша.

— Не пытайся сковать бурю, Серена! — сквозь гул ветра крикнула Агнес. Её мудрое лицо было сосредоточенным, но в глазах светилась гордость. — Направляй её как продолжение своего тела. Твоя магия — это живой хаос, и сегодня мы лишь сорвали замки с её истоков.

Каждую тренировку, каждую частичку Серена прочувствовала, и это была адская боль.
Я сделала резкий выдох, и пламя с глухим хлопком втянулось обратно под кожу, оставив на траве выжженный круг. Мои руки дрожали от перенапряжения.

— Она слишком огромная, Агнес, — прошептала я, вытирая пот со лба. — Я чувствую, что контролирую едва ли половину. Она словно ждет чего-то.

— И будет ждать, — наставница подошла ближе и мягко положила руки мне на плечи, передавая свое спокойствие.

— Твоя мощь Блэкторнов теперь привязана к твоей душе. Оставшиеся частички силы будут открываться постепенно, ведомые твоими самыми сильными, искренними эмоциями — яростью, страхом, или... любовью. Никогда не бойся своих чувств, Серена. Клаус думает, что подчинил тебя, но помни: клятва — это лишь иллюзия контроля. Учись читать его, ищи трещины в его броне.

Я кивнула, сжав кулаки. Накатившая усталость напомнила о годах, проведенных в неведении. Этот вопрос мучил меня все две недели.

— Агнес... почему ведьмы из Академии скрыли это от меня? Зачем они заблокировали мою силу при рождении и заставили верить, что я обычная, посредственная ведьма?

Лицо Агнес омрачилось, она грустно вздохнула и посмотрела на вековые деревья.

— Ковены всегда боялись того, чего не могли контролировать, дитя. Академия — это не просто школа, это инструмент поддержания баланса, которым руководят старейшины. Когда ты родилась, они увидели в тебе пророчество Блэкторнов — силу, способную в одиночку уничтожить целые ковены или бросить вызов Древним вампирам. Они испугались, что твоя магия нарушит мировой порядок. Твои наставники наложили на тебя ментальный блок, решив, что безопаснее держать тебя «серой мышкой», чем позволить этой силе уничтожить их привычный мир. Они предали тебя ради своего спокойствия. Но судьбу не обмануть — Клаус сам, не ведая того, сломал их блокировку, когда привел к тебе тысячу призраков.

Эти слова отозвались во мне глухой, ледяной злостью на прошлое.

Агнес ласково потрепала меня по плечу, переводя тему.

— Клаус вернется только к ужину. У тебя есть еще пара часов. Иди в библиотеку, если хочешь. Побудь наедине с книгами, изучи то, что посчитаешь нужным перед дорогой.

Я поблагодарила наставницу и направилась в дом. Снова толкнув неприметную дубовую дверь, я оказалась под грандиозными, уходящими ввысь потолками двухэтажной библиотеки.

Сегодня здесь было особенно тихо. Огромные стрельчатые окна пропускали косые лучи заходящего солнца, окрашивая корешки книг в багровые тона.

Я медленно ходила между стеллажами первого яруса, листая старинные гримуары и впитывая новые знания о древней магии крови, ментальных щитах и иллюзиях. Информация ложилась в мою голову легко, словно я всегда это знала.

Но когда я поднялась на второй ярус, в самый темный и пыльный угол, мое сердце вдруг пропустило удар.

Мне стало странно.

Воздух вокруг меня будто сгустился, а в ушах раздался едва слышный, едва различимый шепот.

Магия внутри меня встрепенулась, отозвавшись на этот зов.
Я пошла на этот странный импульс и остановилась перед полкой с книгами, покрытыми вековой паутиной. Мой взгляд намертво приковал к себе тонкий, невзрачный фолиант в переплете из грубой, потемневшей от времени кожи.

На нем не было ни гербов, ни названий.
Стоило мне протянуть руку и коснуться корешка кончиками пальцев, как по моему телу прошла мощная электрическая судорога.

Черное клеймо клятвы на моем запястье обожгло невыносимым, раскаленным жаром, а золотая магия внутри меня дико забилась в грудную клетку.

Книга словно... узнала меня.

Она буквально дышала той же энергией, что и я.

Дрожащими руками я сняла её с полки и открыла первую страницу. На пожелтевшем пергаменте старинными чернилами было выведено лишь одно имя: «Серена Блэкторн Первая».

Это был личный дневник самой основательницы нашего рода — ведьмы, которая тысячу лет назад была лично знакома с Первородной семьей еще до того, как они стали вампирами. Я судорожно принялась вчитываться в каллиграфические строки. Там, среди древних тайн, была сделана запись, от которой у меня перехватило дыхание.

«...Кровь Древнего гибрида создана магией его матери, но его волчья сущность требует подчинения. Если ведьма Блэкторн свяжет свою судьбу с Первородным узами крови, их силы станут сообщающимися сосудами. Чем сильнее он будет привязываться к ней ментально, тем больше его бессмертия перейдет в её заклинания. Она станет его главным уязвимым местом, но и его единственным щитом...и той...кто сможет убить его без белого дуба.»

Я захлопнула книгу, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось в ушах. Это было не просто знание. Это было оружие. Клаус Майклсон думал, что везет с собой послушную рабыню, скованную смертельным договором, но на самом деле он забирал с собой ту, кто обладал ключом к его вековой непобедимости. Внизу, на первом этаже библиотеки, с оглушительным стуком захлопнулась входная дверь дома, и до меня донесся знакомый, бархатный и опасный голос Клауса, зовущий Агнес.

Время вышло.

Я быстро спрятала дневник предков обратно на полку, подальше от глаз Клауса, сделала глубокий вдох, заставляя свои глаза погаснуть, и медленно пошла вниз, готовая встретиться со своим Древним гибридом лицом к лицу.

Сердце бешено колотилось в груди. Рассказать Клаусу? Ни за что. Зная его паранойю, он скорее убьет меня на месте от страха перед смертью, чем позволит этой силе развиться. Я буду молчать.

Отныне это только моя игра, и правила в ней устанавливаю я.

Я спустилась в столовую, стараясь выглядеть максимально невозмутимо.

Клаус уже ждал меня, готовый отдать приказ к немедленному отъезду, но Мать Агнес внезапно покачала головой.

— Никлаус, у меня очень плохое предчувствие, — тихо, но веско произнесла мудрая наставница, глядя в окно на сгущающиеся сумерки. — Луна уходит в тень, магия дорог сегодня неспокойна.
Вам лучше выехать завтра утром.

Клаус недовольно прищурился, в его глазах вспыхнуло привычное раздражение человека, не привыкшего ждать. Однако, уважая древнюю ведьму, он неохотно кивнул.

— Хорошо. Но на рассвете мы уезжаем, без отговорок.

Я лишь молча и с легким, едва заметным высокомерием кивнула ему на прощание и ушла в свою комнату. Мне нужно было побыть одной.

Дом Матери Агнес. Ночь. Комната Серены.

В голове, как в безумном калейдоскопе, складывался сложный пазл. Пророчество рода, уязвимость клятвы Клауса, предательство ведьм Академии... и от мыслей о том, как долго меня использовали, внутри закипала холодная ярость.

Мой взгляд упал на туалетный столик, где лежал изящный серебряный амулет — вещь, которая связывала меня с Советом Ведьм.

Раньше он казался мне символом принадлежности к высшему кругу, но теперь я видела в нем лишь ошейник. Я села на кровать, сжимая амулет в ладонях.

Мои пальцы подрагивали от переполнявших эмоций — смесь страха и решимости боролась во мне.
Я долго смотрела на него, а затем активировала свою новообретенную магию. Артефакт отозвался тусклым, розоватым свечением.

— Я хочу поговорить с вами, — твердо, без тени прежней неуверенности сказала Серена.

Через мгновение из глубины подвески раздался сухой, безликий хор голосов Старейшин.

— Мы слушаем, Серена. Ты нашла способ уничтожить гибрида?

На моих губах появилась горькая, опасно-сладкая улыбка.

— Я знаю, что вы использовали меня. Вы изначально знали о масштабе моей силы. Вы знали, что из-за вашей блокировки я не смогу убить Клауса на ритуале. Но вы всё равно отправили меня к нему. На смерть. Вы просто хотели избавиться от неудобного оружия.

В амулете воцарилось тяжелое молчание, прежде чем один из голосов сухо ответил

— Мы не знали наверняка, Серена. Это был необходимый риск ради высшего блага ковенов.

— Вы лжёте, — отрезала я, и в моем голосе звенящей сталью проступила непоколебимая гордость. — Я больше не ваша пешка. И уж точно не ваша послушная игрушка, которую можно выбросить, когда она станет слишком опасной. Я разрываю все связи с Советом. Прямо сейчас.

— Ты не можешь! — властно и с угрозой прикрикнул голос. — Ты обязана подчиняться Совету, Серена! Без нас ты никто, твоя магия сожрет тебя!

— Я никому ничего не должна, — тихо, почти ласково прошептала я, чувствуя, как бешеная, золотая буря внутри меня срывает последние ментальные запреты Академии. — Я — свободна. А вы совершили огромную ошибку, сделав меня своим врагом.

Я изо всех сил сжала амулет в кулаке.

Моя магия мощной волной вырвалась из ладоней. Серебряный артефакт внутри не просто треснул — он с оглушительным звоном разлетелся на мельчайшие сверкающие осколки, не выдержав напора силы.

Магический свет мгновенно погас, и в комнате воцарилась абсолютная, звенящая темнота.
Я медленно разжала ладонь, позволяя серебряной пыли осыпаться на покрывало, и тяжело, но глубоко выдохнула. Каждая клеточка моего тела вибрировала от прилива чистой энергии.
Я наконец-то сбросила оковы чужого мнения и ожиданий. Я чувствовала себя невероятно легко. Свободнее, чем когда-либо в жизни.

Утренний туман густой пеленой окутал поляну, когда Клаус положил мои вещи в багажник своего автомобиля.

Солнце ещё не взошло, и предрассветный воздух был колко-холодным. Время пришло — наше затишье подошло к концу.
Мать Агнес стояла у крыльца своего маленького домика, кутаясь в теплую вязаную шаль. Её мудрый, спокойный взгляд был устремлен на меня. Когда Клаус отошел к водительской двери, наставница тихо подозвала меня к себе.

— Серена, дитя мое, подойди, — её голос звучал мягко, но в нем сквозила грусть.

Я подошла, чувствуя, как к горлу подступает тяжелый ком.

Агнес протянула ладони и бережно вложила в мои руки маленькую, искусно вырезанную из темного дерева коробочку, от которой исходил едва уловимый аромат лаванды и сухих трав.

— Это тебе наперекор дорожным невзгодам, — тихо прошептала она, накрывая мои пальцы своими теплыми, сухими руками. — Внутри защитный оберег и редкие семена вербены, выращенные на чистой магии. Они помогут тебе скрыть свои истинные мысли от любого, даже самого древнего существа. Помни всё, чему я тебя учила. Сила внутри тебя — это река, а не оковы. И ты найдешь способ направить её в нужное русло.

Я не выдержала. Гордость и маски отступили на задний план, уступая место искренней, щемящей боли расставания. Я крепко, изо всех сил обняла старую ведьму, уткнувшись носом в её плечо.

Агнес нежно погладила меня по спине, безмолвно передавая свою поддержку и благословение.

За эти недели она стала для меня близким человеком, той кто не побоялся моей настоящей сути и протянул руку помощи.

— Ну же, любовь моя, мы теряем драгоценные часы прохлады, — раздался сзади нетерпеливый, бархатный голос Клауса.

Дверца машины с глухим стуком захлопнулась.Я неохотно разорвала объятия, бережно спрятала коробочку в карман и, сжав всю свою волю в кулак, направилась к автомобилю. Обойдя, я села на пассажирское сиденье. В салоне пахло дорогой кожей и едва уловимым, терпким парфюмом гибрида — аромат, от которого по коже непроизвольно пробегали мурашки.

Клаус плавно завел мотор, и машина мягко тронулась с места, шурша шинами по влажной гравийной дорожке.

Я повернула голову к окну. Агнес осталась стоять на крыльце, медленно поднимая руку в прощальном жесте, пока её фигура не начала растворяться в утреннем тумане.

Одинокая, горячая слеза всё-таки скатилась по моей щеке. Я быстро смахнула её кончиками пальцев, надеясь, что Клаус с его вампирской внимательностью ничего не заметил. Было невыносимо грустно покидать это безопасное место, ставшее для меня чем то теплым, и снова отправляться в неизвестность вместе со своим главным врагом и пленителем.

Машина набрала скорость, окончательно скрывая домик Агнес за вековыми деревьями.

Я глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться, и уставилась на убегающую вперед ленту серого шоссе.

Прошлое осталось позади.

Впереди была долгая дорога, Клаус и моя самая большая, смертельно опасная от него тайна.