Ведьма, павшая любовью.

Серена сидела за столиком в холле гостиницы, сжимая в руках чашку остывшего кофе. Она смотрела в одну точку на стене, не видя ничего вокруг. Прошло две недели с того момента, как Стефан стал потрошителем. Он почти не выходил из своей комнаты, а когда выходил, смотрел на неё пустыми глазами, как на незнакомку.

Клаус появился внезапно, как всегда — бесшумно, с лёгкой улыбкой на губах.

— Ты выглядишь так, будто не спишь уже несколько ночей, — сказал он, садясь напротив.

— Я не сплю, — ответила она, не поднимая глаз.

— Это заметно. Но я пришёл не для того, чтобы обсуждать твои бессонные ночи. Я пришёл, чтобы отвезти тебя в одно место.

Серена подняла голову. В его глазах было что-то новое — не насмешка, не холодный расчёт. Что-то вроде интереса.

— Куда?

— Ты узнаешь, когда мы приедем. Одевайся теплее. Там холодно. И возьми с собой пару теплых вещей.

Он встал и направился к выходу, не оглядываясь. Серена посмотрела на остывший кофе и вздохнула. Она не хотела никуда ехать. Но она знала, что спорить бесполезно.

Она поднялась в номер, надела белый свитер и укороченное пальто.

Когда она спустилась вниз, Клаус уже ждал у красивой большой машины на которой он ездил последнее время. Он открыл дверь и жестом пригласил её войти.

— Ты не скажешь, куда мы едем? — спросила она, садясь внутрь.

— Это будет сюрприз, — ответил он, закрывая дверь.

— А Стефан? —спросила Серена.

—Я думаю он достаточно взрослый чтобы позаботиться о себе.

Серена смотрела в окно, пока машина петляла по горным дорогам. Городок давно остался позади, а теперь вокруг были только леса и скалы. Осенние краски были яркими — золото, багрянец, охра. Красиво. И холодно.

Они ехали около трех часов, прежде чем машина остановилась у старого домика, прилепившегося к скале. Он был маленьким, но уютным, с дымящейся трубой и резными ставнями.

— Кто здесь живёт? — спросила Серена, выходя из машины.

— Моя старая знакомая, — сказал Клаус, открывая калитку. — Она поможет тебе.

Серена остановилась.

— Помочь мне с чем?

— С твоей силой, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Ты не знаешь, на что способна, Серена. Но я догадываюсь. И я хочу, чтобы ты раскрыла её.

Она хотела возразить, но он уже открыл дверь и вошёл внутрь. Серена последовала за ним, чувствуя, как внутри неё закипает странное любопытство.

Внутри было тепло и пахло травами. Старая женщина сидела в кресле у камина, вязала что-то из шерсти. Она была маленькой, морщинистой, с седыми волосами, собранными в пучок, и проницательными глазами, которые смотрели прямо в душу.

— Никлаус, — сказала она, когда они вошли. — Я знала, что ты придёшь. Ты всегда приходишь, когда тебе что-то нужно.

— Мать Агнес, — улыбнулся Клаус, подходя к ней и целуя её руку. — Ты прекрасно выглядишь.

— Я выгляжу так же, как и сто лет назад, — усмехнулась она, — только морщин стало больше. Кто это с тобой?

Клаус повернулся к Серене.

— Это Серена. Последняя из рода Блэкторн. Она будет твоей ученицей.

Мать Агнес внимательно посмотрела на Серену. Её глаза расширились, и в них мелькнуло узнавание.

— Дочь Марты и Элиаса? — спросила она. — Ты их дочь.

Серена замерла.

— Вы знали моих родителей?

— Я знала их хорошо, — сказала Мать Агнес, откладывая вязание. — Твоя мать была моей ученицей много лет назад. Она была такой же красивой и упрямой, как ты.

Серена почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она не ожидала этого. Она не ожидала, что кто-то из прошлого её матери окажется здесь.

— Как вы здесь оказались? — спросила она.

— Я живу здесь уже семьсот лет, — сказала Мать Агнес. — Я была изгнана из Совета за то, что отказалась убивать невинных. Твой отец нашёл меня, когда я была на грани смерти. Он привёл меня сюда и дал мне новую жизнь.

Клаус усмехнулся.

— Это я привёл её сюда. Твой отец попросил меня об этом, тогда мы с мамой Агнес встретились впервые.

Серена повернулась к нему, её глаза расширились.

— Ты знал моего отца до смерти?

— Да, и я убил его, — сказал Клаус спокойно, без тени раскаяния. — Но я сделал это не потому, что хотел. Я сделал это, потому что он пытался убить меня.

Серена сжала кулаки.

— Ты не имеешь права говорить о нём так спокойно.

— Он тоже не имел права пытаться меня убить, — ответил Клаус. — Но ты не хочешь это слышать.

Мать Агнес подняла руку, останавливая их.

— Хватит, — сказала она. — Вы оба правы. И вы оба неправы. Но сейчас не время для споров. Серена, я чувствую в тебе силу. Она огромная. Но она заперта. Ты не знаешь, как ею пользоваться. Я могу научить тебя.

Серена посмотрела на неё.

— А что вы хотите взамен?

Мать Агнес улыбнулась.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты нашла свой путь, а не тот, который тебе навязали.

Дом Матери Агнес. Три дня спустя.

Серена сидела на полу в комнате Агнес, которая была заставлена книгами и травами.

Старая мудрая ведьма, ставшая для неё наставницей, учила её сосредотачиваться, чувствовать свою магию, выпускать её под контролем.

— Ты чувствуешь её? — спросила Агнес.

— Я чувствую, — ответила Серена, закрыв глаза. —Она бурлит внутри меня. Но я не могу её удержать.

— Ты пытаешься её контролировать, — сказала Агнес. — Не надо. Позволь ей течь через тебя. Ты — не сосуд. Ты — река.

Серена открыла глаза и посмотрела на свои руки. Магия пульсировала в её ладонях, тёплая и живая. Она позволила ей течь, и свет залил комнату.

Но в следующую секунду этот свет перестал быть просто мягким сиянием. Воздух в комнате резко потяжелел, зазвенели стеклянные склянки с травами, а половицы под ними мелко задрожали.

Пространство вокруг Серены пошло видимыми оптическими искажениями, словно от невыносимого жара.
Агнес, которая до этого оставалась совершенно спокойной, резко замерла. Её мудрые глаза широко распахнулись. Она смотрела не на само пламя магии, а сквозь него, считывая скрытые потоки энергии.

Наставница в этот миг осознала

То, что о Серене говорили слухи, и то, что выдавала её внешняя аура — было лишь песчинкой. Внутри этой девушки спала не просто сила тысячи ведьм, там скрывался бездонный, первобытный океан колоссальной мощи, способный переписать сами законы природы.

Сила была настолько огромной, что Агнес на секунду затаила дыхание от благоговейного страха.

— Отлично... — тихо, с глубоким уважением в голосе произнесла Агнес, помогая Серене мягко погасить вспышку. — Ты делаешь успехи. Но в тебе сокрыто гораздо больше, чем мы все думали, Серена. И нам нужно копать до самых истоков. Идем со мной.

Серена улыбнулась, чувствуя, как внутри неё растёт уверенность, и поднялась вслед за наставницей. Агнес повела её вглубь коридора и остановилась перед неприметной, узкой дубовой дверью.

Снаружи дом Агнес казался крошечным, почти разваливающимся деревянным домиком, но когда старая ведьма толкнула дверь, Серена замерла на пороге, едва не забыв, как дышать.

Маленький домик исчез.

Перед ней раскинулась потрясающая двухэтажная библиотека с невероятно высокими, уходящими в полумрак потолками.

Именно в этот момент становилось абсолютно понятно: это дом настоящей, могущественной ведьмы. Пространство было огромным, невероятно красивым и загадочным. Вдоль стен до самого верха тянулись бесконечные стеллажи, забитые старинными фолиантами.
Винтовые деревянные лестницы вели на второй ярус, пахло сухими травами, старой бумагой и чистой магией, а огромные стрельчатые окна пропускали мягкий, струящийся свет.

Агнес уверенно прошла между рядами, поднялась на несколько ступеней и достала тяжелую книгу в темном переплете.
На её обложке тускло поблескивал старинный серебряный герб.

— Это хроники твоего рода, Серена. Рода Блэкторн, — Агнес бережно положила её на массивный деревянный стол и раскрыла на пожелтевших страницах.

Они вместе склонились над текстом, написанным старинным каллиграфическим почерком, и принялись вчитываться в скрытые строки.

Информация, которую они там вычитали, заставила сердце Серены забиться чаще.

Оказывается, род Блэкторн обладал редчайшим даром «абсолютного проводника». Магия тысячи ведьм Мистик Фоллс не была заемной — те ведьмы лишь послужили живым ключом, который разблокировал её собственный, спавший от рождения источник.

Но самым важным было другое: в книге упоминалось, что клятвы на крови, сковывающие Блэкторнов, имеют одну тайную уязвимость. Если тот, кому дана клятва, сам искренне, по своей воле захочет разделить с ведьмой её силу или доверится ей — магические оковы ослабнут, и проклятие не убьет её. Это была невероятная зацепка.

Агнес тепло улыбнулась, заметив, как загорелись глаза её ученицы. Она подошла к скрытому в стене тайнику и достала оттуда другую книгу — огромную, массивную, закованную в тяжелое кованое железо.

От неё исходила такая осязаемая волна магии, что волоски на коже встали дыбом.

— Это мой подарок тебе, — Агнес бережно вложила фолиант в руки Серены. — Этому гримуару нет равных во всем мире, такой книги нет больше ни у одного ковена. Здесь собраны древнейшие, самые сильные заклинания созидания, подчинения и защиты. Она твоя. Учись, Серена. Никлаус даже не догадывается, какую бурю он пытается удержать.

Дом Матери Агнес. Неделю спустя.

Серена сидела на крыльце, поджав колени, и смотрела на закат. Щебетали сверчки, ветер шуршал листьями, а в воздухе витал запах вечерней травы.

Дверь открылась, и Клаус вышел, потягиваясь как сытый кот. Он заметил её, усмехнулся и плюхнулся рядом на деревянные доски крыльца.

— Ты выглядишь как статуя, — сказал он, закидывая ногу на ногу. — Только статуи обычно не хмурятся так сильно. У них нет причин для стресса.

— А у меня есть, — ответила Серена, не поворачивая головы. — Например, я сижу на крыльце с похитителем, который считает себя остроумным. Это очень напрягает.

— О, я не просто остроумный, — сказал Клаус, — я — легендарный. Есть разница.

— Разница в том, что легенды обычно не пахнут так сильно виски в девять утра.

Клаус рассмеялся — искренне, громко.

— Ты невозможна, знаешь? Даже в плену ты умудряешься командовать.

— Я не командую. Я просто констатирую факты, — она наконец повернулась к нему, и в её глазах мелькнул тот самый огонёк, который он так любил. — Это называется быть честной. Ты бы попробовал. Может, понравится.

— Я честен, — возразил он, притворно обидевшись. — Я честно сказал тебе, что ты мне нравишься. И что я не хочу тебя отпускать. Это было довольно честно, ты не находишь?

— Это было жутко, — парировала она. — Нормальные люди говорят «ты классная», а не «я запру тебя в фургоне с моими спящими родственниками, потому что мне одиноко».

Клаус фыркнул

— Нормальные люди скучные. А я — нет.

— Это ты называешь разнообразием? — она усмехнулась, качая головой. — Боже, Клаус, у тебя серьёзные проблемы с социализацией. Ты был бы идеальным участником реалити-шоу про странных незнакомцев.

— Я бы выиграл, — заявил он с гордостью.

— Ты бы выиграл только в категории «Самый пафосный монолог».

Он засмеялся снова, и она почувствовала, как уголки её губ предательски тянутся вверх. Она не хотела улыбаться ему. Но он был таким...наглым. И это её бесило.

— Серена, — сказал он, становясь серьёзнее. — Я правда хочу, чтобы ты знала. Ты — единственная, кто не боится говорить мне это всё в лицо. Без дрожи в голосе. Без попыток угодить.

— Я просто не умею угождать, — она пожала плечами. — Это мой недостаток. Мне было бы проще, если бы я могла притворяться, но я не умею. Даже когда от этого зависит моя жизнь.

— Именно поэтому ты мне и нравишься, — сказал он, и его голос стал мягче.

— О, ради бога, — она закатила глаза, но в голосе не было злости. — Опять ты за своё. Сейчас скажешь, что я «особенная» и «не такая, как все».

— Ты не такая, как все, — сказал он с улыбкой. — Ты — та, кто может поставить меня на место и при этом выглядеть так, будто только что вышла с показа мод.

— Это называется стиль, Клаус. Ты бы знал, если бы перестал носить эти унылые темные вещи.

— Мои свитера тебе нравятся, — усмехнулся он. — Ты просто не хочешь признавать, что у меня идеальный вкус.

— Идеальный вкус — это когда ты не запираешь людей в фургонах, — она приподняла бровь. — Это — основы дизайна интерьера.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Знаешь, я перестал удивляться, что ты всё ещё пытаешься сбежать.

— Я не пытаюсь сбежать, — сказала она честно. — Я просто жду момента. И он наступит. Но пока... я здесь. И ты меня не бесишь так сильно, как раньше.

— Это прогресс, — сказал он, и его глаза блеснули.

— Это усталость, — поправила она. — У меня просто нет сил на постоянную ненависть. Это очень энергозатратно.

Клаус наклонился чуть ближе, улыбаясь

— Значит, у тебя есть силы на то, чтобы со мной разговаривать?

— Сил на то, чтобы тратить сарказм, — поправила она. — Это разные вещи.

— Ты саркастична даже со мной.

— Привыкай, — она усмехнулась. — У тебя ещё будет много времени наслаждаться моей токсичностью.

Клаус рассмеялся и откинулся назад, глядя на звёзды.

— Ты — единственная, кто заставляет меня смеяться, Серена. Это странно. Я не привык.

— Привыкай, — повторила она. — У тебя тысяча лет впереди. Может, за это время научишься шутить лучше.

— Я буду стараться, — сказал он, и в его голосе звучала искренность, которую он не пытался скрыть.

Они замолчали, глядя на вечернее небо. И в этой тишине не было напряжения — только странное, необъяснимое спокойствие.

Дом Матери Агнес. Четырнадцатый день.

Серена стояла на поляне за домом, и её руки светились глубоким, насыщенным золотым светом.

Она плавно направляла манию в землю, и дикие цветы распускались прямо на глазах, пробивая утреннюю траву.

Это было легко и естественно.

Сила больше не вырывалась разрушительным ураганом, она подчинялась её воле.

Мать Агнес стояла рядом и мудро улыбалась.

— Ты научилась, — сказала она. — Ты открыла часть своей силы, но для твоей мощи надо еще тренироваться. В тебе скрыты целые пласты магии, которые мы едва начали пробуждать.

Серена улыбнулась, но в её глазах мелькнула грусть. Она опустила руки, и золотое свечение медленно угасло.

— Но цена слишком высока.

— Всегда есть цена, — ответила Агнес. — Ты заплатила за свою силу. Это больно, я знаю. 

Серена посмотрела на свои руки, где на запястье едва заметно пульсировал черный шрам от клятвы Клаусу.

— Я надеюсь.

Агнес внимательно посмотрела на её клеймо и её лицо стало серьезным.

— Надеяться мало, Серена. Пойдем обратно в библиотеку. За эти две недели я перевела скрытые шифры в хрониках Блэкторнов, которые оставили твои предки. Там есть ответы, которые изменят многое.

Они снова прошли сквозь неприметную дубовую дверь маленького домика, очутившись под грандиозными, уходящими ввысь потолками двухэтажной библиотеки.

Пространство дышало древними тайнами.

На этот раз Агнес повела Серену на второй ярус, к самой старой секции, где книги были закованы в цепи. Наставница открыла один из потайных ящиков массивного стола и достала странный артефакт — черное обсидиановое зеркало и старую карту ковенов.

— Твой род Блэкторн скрывал не просто силу, — Агнес зажгла вокруг зеркала три свечи, и их пламя отразилось в черной глади. — Они были хранителями «Первородного Истока». Клаус думает, что запер твою силу клятвой крови, но он совершил роковую ошибку. Он привязал тебя к себе как обычную ведьму. Но хроники гласят: кровь Блэкторнов способна адаптироваться. Каждое ментальное или физическое прикосновение Клауса к тебе, каждая вспышка той странной, темной химии, что искрит между вами, незаметно подтачивает его собственную древнюю защиту.

Серена затаила дыхание, вглядываясь в темнеющее зеркало, где начали проступать золотые нити.

— Что это значит? — тихо спросила она.

— Это значит, что твоя магия уже начала изучать его, — мудро улыбнулась Агнес, указывая на переплетающиеся нити в отражении. — Клятва не дает тебе напасть на него напрямую. Но если ты позволишь ему подойти ближе, если ты заставишь его испытывать к тебе сильные эмоции — неважно, ярость, страсть или сумасшедшее притяжение — твоя сила Блэкторна начнет зеркально поглощать его уязвимости. Ты не просто снимешь оковы. Ты сможешь стать той, кто будет контролировать самого Древнего гибрида, даже не нарушая договора.
Ты — его погибель, Серена, и он сам привел тебя к своей уязвимости.

Серена смотрела на свои ладони, чувствуя, как внутри, под замком клятвы, начинает пульсировать новая, еще более таинственная и осознанная сила.