Ведьма, павшая любовью.

Клаус стоял у двери, прислонившись к косяку, с видом человека, которому принадлежит весь мир. Его улыбка была холодной, торжествующей — он получил то, что хотел.

— У вас два часа, — сказал он, переводя взгляд с Серены на Стефана. — Соберите необходимые вещи и попрощайтесь со всеми. Через два часа я вернусь. И мы уедем.

— Куда? — спросила Серена, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Клаус усмехнулся.

— Ты узнаешь, когда мы приедем.

Он развернулся и вышел из дома, оставляя за собой тишину и тяжесть.

Серена стояла в гостиной, чувствуя, как внутри неё всё обрывается. Она больше не была свободна. Она была пленницей, игрушкой в руках монстра. Она смотрела на свои руки — на чёрный магический шрам, который теперь украшал её запястье, — и чувствовала, как внутри неё поднимается волна ярости и отчаяния.

Она выбежала из комнаты и направилась в ванную, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она захлопнула дверь и прислонилась к стене, чувствуя, как дыхание сбивается.

— Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет.

Она не могла поверить, что это произошло. Она — Серена Блэкторн, последняя из своего рода, ведьма, которая должна была уничтожить Клауса, — теперь была его рабыней. Она продала свою свободу, чтобы спасти друга. И она сделала бы это снова. Но боль от этого не становилась меньше.

Она подошла к раковине и посмотрела на себя в зеркало. Её глаза были красными, макияж размазался, волосы растрепались. Она выглядела так, будто проиграла войну. И она действительно проиграла.

— Почему? — прошептала она, глядя на своё отражение. — Почему я позволила ему это сделать?

Она сжала кулак и ударила по зеркалу. Стекло разбилось на сотни осколков, отражая её разбитое лицо. Боль пронзила руку, но она не почувствовала её — только ярость, которая закипала в груди. Она ударила снова, и осколки посыпались на пол, как слёзы.

Она опустилась на колени, и рыдания вырвались из её груди. Это был не просто плач — это была истерика. Она плакала по Дженне, по Елене, по Деймону, который недавно умирал у неё на глазах. Она плакала по себе — по той девочке, которая когда-то мечтала о мести, а теперь стала рабыней своего врага.

— Я не должна была соглашаться, — шептала она. — Я должна была найти другой способ.

Но она знала, что другого способа не было. Деймон умирал. Клаус был единственным, кто мог его спасти. И она заплатила за это своей свободой.

Она плакала долго, чувствуя, как слёзы смешиваются с кровью на её разбитых пальцах. Она знала, что Клаус уничтожил не только её семью, не только Дженну. Он уничтожил её будущее. Он отнял у неё всё, что она строила последний месяц. Дружбу. Доверие. Дом.

Она поднялась на ноги, чувствуя, как дрожат колени. Она подошла к раковине, открыла кран и умылась холодной водой. Она смыла размазавшийся макияж, смыла слёзы и кровь с разбитых пальцев.

Затем она подошла к осколку зеркала, который всё ещё висел на стене, и посмотрела на себя. Она выглядела разбитой, но в её глазах всё ещё горел огонь.

— Ты сильная, — сказала она себе, и голос дрогнул. — Ты справишься.

Она открыла свою косметичку и начала наносить макияж заново. Тональный крем, чтобы скрыть красноту глаз. Консилер, чтобы скрыть тени под глазами. Чёрный карандаш для глаз, тушь. И помада — ярко-красная, как кровь, как её ненависть.

Она красила губы, глядя на своё отражение в осколке, и улыбнулась. Улыбка была болезненной, вымученной, но она была там. Она была жива.

— Я справлюсь, — сказала она снова, и на этот раз голос звучал твёрже.

Она убрала косметичку, поправила волосы и вышла из ванной, чувствуя, как внутри неё закипает новая сила. Она не сломается. Она выживет.

Когда она поднялась в свою комнату, всё выглядело так же, как и всегда. Уютная, красивая, её — вещи, духи, книги. Её маленький мир, который она создала за последние несколько месяцев.

Но теперь она покидала его.

Она открыла гардеробную и начала собирать вещи. Это было похоже на ритуал — она брала каждую вещь, смотрела на неё и вспоминала, когда купила её. Платье, в котором она танцевала на вечеринке в доме Локвудов. Блейзер, в котором она ходила на встречу с подружками в баре. Свитер, в котором она сидела на кухне и смеялась с Кэролайн.

Она собрала небольшую сумку — только самое необходимое. Она не знала, куда они поедут, и сколько времени это займёт. Но она знала, что должна быть готова.

Она взяла в руки последнюю вещь — маленький амулет, который носила всегда, подарок матери. Она сжала его в руке, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Я вернусь, — прошептала она.

Деймон лежал на диване в гостиной. Его лицо всё ещё было бледным, но в глазах горела жизнь — кровь Клауса сработала. Он был спасён. Стефан уже попрощался со всеми и ушел к Клаусу.

— Серена, — сказал он, пытаясь подняться. — Я слышал, что ты сделала. Ты не должна была.

— Должна была, — сказала она, садясь рядом с ним. — Ты бы сделал то же самое для меня.

— Но вы продали свою свободу, — сказал он, и в его голосе слышалась боль. — Ты теперь принадлежишь ему.

— Я знаю, — сказала она, и её голос дрогнул. — Но я не жалею об этом. Ты жив. Это всё, что имеет значение.

Деймон посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула благодарность.

— Я верну тебя, — сказал он. — Я обещаю. Я найду способ освободить тебя от этой клятвы.

— Я знаю, — сказала она, улыбаясь сквозь слёзы. — Ты всегда находишь способ.

Она наклонилась и обняла его, чувствуя, как тепло разливается в груди. Она не хотела прощаться, но знала, что должна.

— Не умирай, — прошептала она. — Пожалуйста.

— Не собирался, — слабо усмехнулся он. — Кто тогда будет спасать тебя от твоих же глупых решений?

— Договорились, — сказала она, разрывая объятие.

Она поднялась и увидела Бонни, стоящую у лестницы. Она выглядела уставшей и расстроенной.

— Серена, — сказала Бонни, подходя к ней. — Я... я не знаю, что сказать. Я должна была найти другой способ.

— Ты сделала всё, что могла, — сказала Серена, обнимая её. — Ты спасла Деймона. Ты не виновата.

— Но я не смогла защитить тебя, — сказала Бонни, и её голос дрожал. — Я должна была найти способ...

— Бонни, — сказала Серена, держа её за плечи. — Ты сделала всё, что могла. Это не твоя вина.

Бонни кивнула, и слёзы покатились по её щекам.

— Я верну тебя, — сказала она. — Я тоже обещаю.

— Я знаю, — сказала Серена. — Ты всегда держишь обещания.

В этот момент входная дверь распахнулась, и в гостиную вбежали Кэролайн и Хейли. Их лица были заплаканными, глаза покраснели от слёз.

— Серена, — сказала Кэролайн, бросаясь к ней. — Это наша вина. Если бы мы не позволили Тайлеру ранить Деймона, этого бы не случилось.

— Нет, — сказала Серена, обнимая её. — Вы не знали что так получится.

— Но мы могли бы быть осторожнее, — сказала Хейли, и её голос дрожал. — Мы могли бы избежать этого. Ты и Стефан...

— Вы не могли знать, — сказала Серена, обнимая и её. — Вы не виноваты.

— Мы так виноваты, — сказала Кэролайн. — Мы должны были прийти раньше. Мы должны были быть там, когда ты...

— Тш-ш, — сказала Серена, гладя её по голове. — Я не хочу, чтобы вы винили себя. Я сделала этот выбор сама. И я не жалею о нём.

— Но ты теперь... — начала Хейли, но Серена перебила её.

— Я справлюсь, — сказала Серена. — Я всегда справляюсь. Я сильная. Вы знаете это.

Она посмотрела на них — на Кэролайн, которая плакала, на Хейли, которая пыталась сдержать слёзы, — и почувствовала, как внутри неё что-то обрывается. Она прощалась с ними. Со своей жизнью. Со своей свободой.

— Я вернусь, — сказала она.

— Мы будем ждать тебя, — сказала Хейли.

Серена разжала объятия и посмотрела на Елену, которая стояла у окна, прижимая руки к груди. Она подошла к ней.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — сказала Елена, и её голос дрожал. — После...смерти...Дженны, ты не прости моя подруга.. ты мне уже как сестра..

— Я тоже не хочу уходить, — сказала Серена. — Но это единственный способ спасти Деймона. Я сделаю это ради вас. Ради всех.

— Ты слишком добрая для этого мира, — сказала Елена, обнимая её.

— Я не добрая, — усмехнулась Серена. — Я просто умею принимать правильные решения. А вот ты правда очень добрая и ранимая, береги себя.

Они обнялись, и Серена почувствовала, как внутри неё что-то обрывается. Она прощалась со своей семьёй. Со своим домом.

— Береги его, — прошептала Серена. — Он тебя любит.

— Я знаю, — сказала Елена, и слёзы потекли по её щекам.

Серена отстранилась, провела рукой по ее волосам, поправляя причёску. Она взяла свою сумку и посмотрела на всех в последний раз.

— Спасибо вам, — сказала она. — За всё. За то, что приняли меня. За то, что стали моей семьёй.

Она улыбнулась им той самой улыбкой, которая была и болью, и силой одновременно.

— Я люблю вас, — сказала она.

И вышла за дверь.

Фургон Клауса стоял у входа. Он был чёрным и безликим, как и его хозяин. Клаус стоял у двери, прислонившись к ней, и улыбался. Его улыбка была холодной и торжествующей.

— Ты готова, Серена? — спросил он, когда она вышла.

— Я всегда готова, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Стефан стоял рядом с ней, сжимая кулаки, но не говоря ни слова. Он тоже потерял всё. Он тоже был пленником.

— Тогда поехали, — сказал Клаус, открывая дверь фургона.

Серена задержалась на мгновение, оглядывая дом Сальваторе. Её дом. Её семья. Её свобода.

Она не чувствовала страха. Она чувствовала только ненависть — ледяную, чистую, которая закипала в её груди. Клаус отнял у неё всё. Он отнял её семью, её свободу, её будущее. И теперь она принадлежала ему.

Но в глубине души она знала — она не сдастся. Она найдёт способ вернуть свою свободу. И она уничтожит его. Она сделает всё, чтобы он страдал так же сильно, как страдала она.

Она сделала шаг вперёд и вошла в фургон. Дверь закрылась за ней, и она почувствовала, как мир рушится вокруг неё. Она смотрела в окно, на дом, который становился всё меньше, и чувствовала, как слёзы снова подступают к глазам, но она не позволила им пролиться. Она должна была быть сильной. Ради себя. Ради тех, кто остался.

Рядом с ней за рулем сидел Клаус, и его глаза горели жёлтым огнём. Он смотрел на неё с предвкушением, как смотрит хищник на свою добычу.

— Теперь ты моя, — сказал он тихо.

Серена посмотрела на него, и в её глазах мелькнула ненависть.

— Я никогда не буду твоей, — сказала она, и её голос был холоден, как сталь. — Я буду твоим самым страшным кошмаром.

Клаус усмехнулся, и в его глазах мелькнуло любопытство.

— Я жду этого, — сказал он.

Фургон тронулся, и Мистик-Фоллс остался позади. Серена смотрела в окно, чувствуя, как холодный ветер проникает в её душу. Они были одни с монстром.

Но она не сдастся.

Они выживут.