Ведьма, павшая любовью.

Поляна ритуала дышала смертью. Безжизненные тела Дженны, Елены и Джулс лежали на сырой земле.

Клаус стоял в центре, запрокинув голову к полной луне, и упивался триумфом — его проклятие гибрида было снова снято, а по венам разливалось первородное могущество.

Но в этот же миг в Серене что-то оборвалось. Вид мертвых подруг породил в её душе такую лютую, первобытную ярость, которую вселенная еще не знала. Земля под её ногами содрогнулась.

Воздух вокруг Серены заискрился от колоссального притока энергии — сила тысячи мертвых ведьм Мистик Фоллс, копившаяся веками, водопадом хлынула в её тело. Серена не знала о своей мощи. Но шлюзы открылись.Серена сделала шаг вперед. Её глаза внезапно вспыхнули не просто ведьминским огнем, а ослепительным, сверхъестественным белым свечением.

—  Клаус! — её голос прозвучал эхом тысячи мертвых голосов. Она резко вскинула руку.
Клауса мгновенно подбросило в воздух и распяло в невидимых тисках.

Сила Серены была настолько чудовищной, что Древний гибрид даже не успел выставить ментальный щит.

— Что это... — прохрипел Клаус, но Серена сжала ладони в кулаки.

Раздался оглушительный, сокрушительный хруст. Силой мысли Серена начала ломать Клаусу кости одну за другой. Ребра, позвоночник, руки — кости Древнего крушились в пыль внутри его собственного тела.

Клаус взвыл от боли, которой не испытывал за все тысячу лет своей жизни.
Капилляры в его глазах лопнули, кровь хлынула из носа, ушей и рта — Серена устроила ему страшное внутреннее кровотечение, разрывая его органы изнутри.

Клаус, мнивший себя богом, теперь беспомощно хрипел, уязвимый и раздавленный магией, превосходящей всё сущее.

Пока Клаус корчился в агонии, Грета Мартин в панике попыталась выкрикнуть заклинание, чтобы спасти своего господина.

Но Серена даже не повернулась к ней. Одним лишь импульсом своей ауры она отбросила Грету назад. В этот момент Стефан Сальваторе, превозмогая боль от кола в спине, рванулся вперед. Пользуясь тем, что Грета дезориентирована, Стефан с яростным криком настиг ведьму Клауса и с трудом, но намертво сломал ей шею.

Грета замертво рухнула на землю. На фоне бушующего пламени костров Серена, окутанная чистой, первобытной магией, медленно поплыла по воздуху к хрипящему Клаусу.

Ветер ломал ветви деревьев, земля трескалась. Поняв, какую нечеловеческую мощь она в себе открыла, Серена с криком ярости обрушила всю силу тысячи ведьм прямо на распятого Первородного, готовясь стереть его в порошок.

Воздух вокруг Серены гудел от чудовищной, запредельной магии, когда из лесной тени медленно, словно само воплощение неотвратимого рока, вышел Элайджа Майклсон.

Его безупречный костюм развевался на ветру, поднятом Сереной.  Он замер, глядя, как его бессмертный брат Клаус, веками державший в страхе весь мир, сейчас беспомощно распят в воздухе, а его кости со страшным хрустом превращаются в пыль.

Кровь Клауса выкипала прямо на коже под действием белого свечения, исходившего из глаз Серены.

Элайджа понимал: мощь этой ведьмы превзошла все законы природы. Она сделала Древнего гибрида абсолютно беззащитным.
Это был их единственный, идеальный шанс.

Элайджа хищным рывком преодолел разделявшее их расстояние. Воздух взорвался звуковой волной, когда его рука с хрустом пробила грудную клетку Клауса. 
Пальцы Древнего вампира сомкнулись прямо вокруг кровоточащего, бешено бьющегося сердца брата.

— Прощай, Никлаус, — ледяным, пробирающим до костей шепотом произнес Элайджа, готовый вырвать его жизнь.

Но в самый последний момент Клаус, захлебываясь собственной кровью под ментальными тисками Серены, широко распахнул безумные глаза.

Из его рта вместе с кровавой пеной вырвался отчаянный хрип

— Я спрятал тела... наших братьев и сестёр. Я не выбросил их в море, если убьешь меня... Ты никогда их не найдешь! Но я... я могу воссоединить тебя с ними, Элайджа. Мы снова станем семьей...Элайджа замер.

Земля под ними продолжала трескаться от ярости Серены, но для него время остановилось.

Рука внутри груди Клауса дрожала. В его благородной, но измученной веками душе столкнулись два тектонических чувства: священная клятва верности семье и жгучая ненависть к тирании брата.

— Ты лжёшь! — прорычал Элайджа, и в его голосе послышалась секундная слабость.

— Я никогда не лгу тебе в вопросах семьи, брат, — прошептал Клаус, цепляясь за этот единственный шанс. — Ты знаешь это. Обещаю тебе...

Серена, чьи глаза по-прежнему горели ослепительным белым пламенем тысячи мертвых ведьм, почувствовала, как Элайджа колеблется. Гнев внутри нее вспыхнул с новой, еще более пугающей силой.

— Кончай с ним, Элайджа! — её голос, усиленный хором тысячи призраков, громом прогрохотал над поляной, заставив вековые деревья согнуться до земли. — Вырви его сердце!

Но Элайджа принял решение. Тысячелетняя преданность семье перевесила всё остальное.

Он совершил самое грандиозное предательство. Вместо того чтобы сжать пальцы, Элайджа с резким всплеском крови выдернул руку из груди Клауса.

В ту же секунду, используя свою вампирскую скорость, он наотмашь нанес сокрушительный удар Стефану Сальваторе, отбрасывая его в сторону, и перехватил Клауса под руки.

— ЭЛАЙДЖА, НЕТ!!! — яростно закричала Серена.

Ее крик был настолько мощным, что ударная волна чистой магии разорвала землю между ними, образовав глубокий каньон.

Она направила всю колоссальную мощь тысячи ведьм прямо на предателя, готовая сжечь обоих Майклсонов дотла.

Небо над поляной раскололось от черных молний.

Но было слишком поздно.

Элайджа, крепко удерживая искалеченного, но живого брата, рванулся на максимальной скорости Древнего вампира.

Они превратились в размытый силуэт и бесследно исчезли в непроглядной ночной чаще, оставив Серену, Стефана и весь их план ни с чем. Магический купол, удерживаемый Сереной, с грохотом лопнул.

Белое свечение в её глазах медленно угасло, сменяясь привычным цветом, но в них застыли слезы первобытной ярости.

Она тяжело дышала, а земля вокруг нее была выжжена до черного угля. Она смотрела на пустое, залитое кровью место, где только что лежал их злейший враг, и чувствовала, как ярость, смешанная с горькой обидой, затапливает её сознание. Она впервые ощущала такую мощь, откуда она?

— Ты предал нас... — леденящим душу, тихим шепотом произнесла Серена, и этот шепот обещал Древним братьям скорую и самую мучительную расплату.

Поляна в лесу. Несколько минут спустя.

Тишина на поляне была тяжёлой, пропитанной дымом и кровью. Серена стояла на коленях рядом с телом Дженны, не в силах поверить в то, что произошло. Её руки дрожали, а дыхание сбивалось. Она смотрела на бледное лицо подруги, чувствуя, как внутри неё всё рушится.

Вдруг из леса раздался хриплый крик

— ЕЛЕНА!

Деймон выбежал из темноты, прижимая руку к плечу, из которого сочилась кровь. Его лицо было бледным, глаза горели отчаянием. Он упал на колени рядом с Еленой, схватил её тело и прижал к себе.

— Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет. Не смей. Не смей умирать!

Серена смотрела на него, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она хотела что-то сказать, но слова застревали в горле.

— Деймон, — тихо сказала она. —Она не умрет. Не должна.

—Она очнётся. Она должна очнуться. — сказал он поднимаясь на ноги, прижимая Елену к груди. Она очнётся. Она должна очнуться.

Он побежал, не оглядываясь, неся Елену в своих руках. Серена поднялась, чувствуя, как магия пульсирует в её ладонях — более сильная, чем когда-либо. Она не понимала, что происходит, но знала, что это не просто так.

— Стефан, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Идём. Мы должны быть рядом.

Стефан медленно поднялся, его лицо было разбитым, в глазах — пустота. Но он кивнул и пошёл за ней. Неся на руках безжизненное тело Дженны.

Дом Сальваторе. Двадцать минут спустя.

Когда они вошли в дом, первое, что увидела Серена — Джереми и Анну, стоящих у лестницы. Их лица были бледными, и в глазах застыл страх.

— Елена, — сказала Анна тихо. — Она...

— Она жива, — сказала Серена, не давая ей закончить. — Где она?

— В гостиной, — ответил Джереми, и его голос дрожал. — Деймон принёс её туда. Но...

— Что? — спросила Серена, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Джон, — сказала Анна. — Он упал замертво. Прямо здесь, в гостиной. Елена очнулась через пару минут, но Джон...

Серена закрыла глаза. Заклинание связывания жизней сработало. Джон отдал свою жизнь, чтобы вернуть Елену.

Она прошла в гостиную. Деймон лежал на диване, его лицо было покрыто потом, а из раны на плече всё ещё текла кровь. Елена сидела рядом с ним, держа его руку и прижимая ко лбу холодный компресс.

— Деймон, — шептала она. — Ты справишься. Ты сильный. Просто держись.

— Я всегда держусь, — слабо усмехнулся он, но его голос звучал глухо. — Ради тебя.

Серена подошла ближе и посмотрела на рану. Она знала, что это такое. Укус оборотня для вампира — смертельный приговор. У них оставалось всего несколько часов.

— Нам нужна кровь Клауса, — сказала она, и её голос прозвучал твёрже, чем она чувствовала себя. — Только она может исцелить его.

— Клаус сейчас на вершине силы, — сказал Стефан. — Он не отдаст её просто так.

— Тогда мы попросим, — сказала Серена, и в её глазах мелькнула сталь. — Мы заплатим любую цену.

Елена подняла голову

— Нет. Вы не пойдёте к нему. Это слишком опасно.

— Если мы не пойдём, Деймон умрёт, — сказала Серена, и её голос дрогнул. — Я не позволю этому случиться.

Она повернулась к Стефану

— Мы все хотим чтобы он жил. Я пойду к нему, плевать что именно он попросит.
— Тогда я с тобой. –сказал Стефан

Серена выдохнула, одна она действительно может не справиться в одиночку.

— Идём. Нас двое. Мы справимся.

Квартира Аларика.

Клаус стоял у открытого гроба, в котором лежал Элайджа с колом в сердце — брат был временно нейтрализован. Клаус смотрел на него с лёгкой улыбкой, явно наслаждаясь своей победой. Кэтрин сидела на кровати в той же пустой позе, притворяясь, что всё ещё под внушением.

Дверь открылась, и вошли Серена со Стефаном.

— Клаус, — сказала Серена, стараясь держать голос ровным. — Нам нужно поговорить.

— Серена, — усмехнулся Клаус, даже не оборачиваясь. — Я знал, что ты придёшь, тебя сложно не почувствовать за несколько кварталов.
Хочешь попросить меня о помощи? После того, как ты убила моего мага и освободила моих жертв?

— Деймон умирает, — сказала Серена, и в её голосе прозвучала мольба, которую она так старалась скрыть. — Его укусил оборотень. Нам нужна твоя кровь. Она единственная может его спасти.

Клаус медленно повернулся к ней. Его глаза горели жёлтым огнём — теперь, после снятия проклятия, он выглядел ещё опаснее.

— Моя кровь, — повторил он, растягивая слова. — Ты пришла просить меня о крови, после того как ты оскорбляла меня на каждом шагу?

— Я знаю, что прошу многого, — сказала Серена, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. — Но я готова заплатить любую цену. Всё, что ты попросишь.

Клаус задумался, изучая её лицо, словно читая книгу. Затем его губы растянулись в холодной улыбке

— Всё, что я попрошу? Хорошо. Ты и Стефан поедете со мной в фургоне. Я не скажу, для чего. Вы просто сделаете это. Без вопросов. Без попыток сбежать.

— Зачем тебе мы? — спросил Стефан, сжимая кулаки.

— Это не твоё дело, — ответил Клаус. — Мои условия таковы. Принимаете или нет?

Серена посмотрела на Стефана. В его глазах была та же борьба, что и у неё. Она знала, что они оба думают об одном: это может быть ловушка. Это может быть смерть.

— Я согласна, — сказала она, и голос дрогнул. — Только дай ему кровь. Немедленно.

Клаус улыбнулся, и в этой улыбке было торжество:

— Мудрое решение, Серена. Но кровь я сейчас не дам. На рассвете я приду, подготовь свою подружку Беннет, она проведет между нами ритуал клятву.
Ты думаешь что я стану тебе легко доверять?

— Не пытайся обмануть нас, — сказала Серена, и в её голосе снова зазвенела сталь. — Ты получишь нас. Но если ты попытаешься навредить кому-то.

— Ты убьёшь меня, — закончил Клаус с насмешливой улыбкой. — Я знаю. Ты мне уже говорила. А теперь уходите, пока я не передумал.

Серена задержалась на мгновение, глядя на Клауса.

— О, Серена, — усмехнулся он. — Я знаю, что ты не сдашься. Именно это и делает тебя такой интересной.

Серена развернулась и вышла. Она чувствовала, как внутри неё закипает холодная ярость — она только что продала свою свободу, чтобы спасти Деймона. И она готова была сделать это снова.

Когда она вышла на улицу и села в машину, она заметила, как из подъезда выскользнула тень. Кэтрин. Она сбежала.

«Хотя бы кто-то из нас спасся», — подумала Серена.

Она закрыла глаза, чувствуя, как тяжёлая усталость накрывает её.

Первые лучи рассвета едва пробивались сквозь панорамные окна гостиной, но в доме Сальваторе было нечем дышать.
На кровати в бреду метался Дэймон, а на его шее пульсировала жуткая, воспаленная рана от укуса Тайлера.

Времени у нас почти не осталось. Единственным лекарством во всем мире была кровь Древнего гибрида, и цена за неё была выставлена максимальная.
Мы спрятали Елену, она уехала в дом Гилбертов. Если он увидит ее живой то кто его знает что он вытворит.

Дверь особняка распахнулась без стука.

На пороге в лучах утреннего солнца появился Клаус.

Его тело полностью восстановилось после ночного погрома, но когда его взгляд упал на меня, я заметила, как он едва заметно напрягся.
Он помнил, как я ломала его кости силой тысячи ведьм.

Клаус искренне боялся Серену — и именно этот страх рождал между нами искрящееся напряжение.

Он согласился спасти Дэймона, но только на своих, извращенных условиях.

— Время идет, тик-так, — Клаус заносчиво усмехнулся, хотя держался от меня на безопасном расстоянии.

Он медленно сокращал дистанцию, и я чувствовала, как воздух между нами буквально электризуется.

В глазах Клауса полыхала чистая ненависть к Серене за пережитый позор, но под ней скрывалось что-то еще — восхищение?

— Я готов дать вам лекарство. Но сначала — сделка, — его голос понизился до вкрадчивого шепота, когда он остановился в шаге от меня.
— Я не дурак, Серена. Я не оставлю у себя за спиной оружие массового поражения в твоем лице.

Бонни вышла вперед. Её руки дрожали, но взгляд был решительным. На столе перед ней уже были разложены чаша, сухие травы и ритуальный клинок.
Она знала, на какую страшную жертву ради Дэймона мы со Стефаном идем, и её сердце разрывалось.

— Все готовы? — тихо спросила Бонни.

Я молча сделала шаг к столу и протянула руку. Стефан встал рядом со мной, его лицо было каменным от безысходности. Клаус подошел с другой стороны.

На мгновение наши взгляды встретились. Он смотрел на меня как на самую ценную и опасную добычу в своей жизни.

Бонни взяла ритуальный нож.
Сначала она сделала глубокий надрез на моей ладони, затем — на ладони Клауса.

Сердце бешено колотилось в груди. Когда Клаус крепко сжал мою кровоточащую руку над чашей, я вздрогнула. Наша кровь смешалась, капая на дно. Клаус не отводил от меня глаз, и в этом затянувшемся моменте было слишком много скрытого.

Бонни бросила в чашу иссохший шалфей и зажгла его. Густой дым окутал наши запястья.

— Sanguis e sanguine, vinculum perpetuum... — запела Бонни на латыни. Магия ритуала сковала наши руки невидимыми, раскаленными тисками. Моя колоссальная мощь, спавшая внутри, болезненно отозвалась на этот призыв.

— Повторяй за мной, Серена, — сквозь зубы произнесла Бонни. — «Я клянусь...»

Я смотрела прямо в его глаза — порочные, но невероятно притягательные.

— Я клянусь, что не причиню вреда Никлаусу Майклсону. Клянусь, что не убью его и не сбегу. Я подчинюсь его воле в обмен на жизнь Дэймона.

Бонни резко усилила напев, её голос перешел на крик.

— Si pactum violatur, magis interficiat!

Если я нарушу этот договор, моя собственная магия обратится против меня и сожжет моё сердце изнутри.

В этот миг кровь в чаше вспыхнула багровым пламенем. Я закусила губу от пронизывающей боли, когда вокруг моего запястья проступил черный магический шрам — клеймо рабской клятвы.

Клаус удовлетворенно и как-то слишком жадно выдохнул, чувствуя, что моя пугающая сила теперь заперта под замок смертельным проклятием. Он был в безопасности.

Но его пальцы отпустили мою руку далеко не сразу. Он медленно провел большим пальцем по моей ладони, оставляя на ней кровавый след, прежде чем разорвать контакт.

Бонни без сил опёрлась о стол. Отрезав мне любой путь к отступлению, Клаус вальяжно достал из кармана небольшой флакон, прикусил ладонь и нацедил туда своей крови гибрида.

Он протянул флакон Стефану с ленивой, торжествующей улыбкой, но его взгляд снова вернулся ко мне, сканируя меня с ног до головы

— Ну вот и всё. Твой брат спасен, Стефан. А Серена... теперь принадлежит мне.