Ведьма, павшая любовью.

Неизвестный городок.

Фургон остановился у небольшой гостиницы с вывеской «Приют путника». Серена не знала, где они находятся — она смотрела в окно, не видя ничего, кроме собственного отражения. Лицо было бледным, глаза пустыми. Она не чувствовала ничего, кроме пустоты.

Клаус вышел первым, потянулся, наслаждаясь ночным воздухом.

— Выходи, Серена. Мы здесь переночуем.

Она не двинулась. Стефан сидел рядом, его лицо было каменным. Он тоже не двигался.

— Я сказал, выходи, — повторил Клаус, и в его голосе появились стальные нотки.

Серена медленно поднялась и вышла из фургона, даже не взглянув на него. Она прошла мимо, входя в гостиницу, её плечи были прямыми, а шаги — уверенными. Она не хотела показывать ему свой страх.

Гостиница была старой, но уютной. Пахло деревом и воском. Хозяйка, пожилая женщина с добрыми глазами, проводила их на второй этаж.

— Три номера, как вы и просили, — сказала она, протягивая ключи.

Клаус взял их и повернулся к Серене.

— Твой номер — в конце коридора. Если что-то понадобится, стучи.

— Я не буду к тебе стучать, — ответила она, даже не взглянув на него.

Она вошла в номер и закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал как приговор.

Комната была маленькой, но чистой. Кровать с белым бельём, старый комод, окно, выходящее на тихую улицу. Серена стояла у двери, чувствуя, как стены сжимаются вокруг неё.

Она опустилась на кровать и уставилась в стену. Внутри неё было пусто. Ни слёз, ни злости, ни страха. Только тишина, которая звенела в ушах.

«Я должна найти способ сбежать. Я должна вернуться домой. Я должна вернуть нас со Стефаном...»

Но мысли путались. Она не знала, как долго она просидела там. Час? Два? Время потеряло значение. Она слышала голоса снизу — Клауса и Стефана. Они о чём-то говорили, затем смеялись или вернее один Клаус смеялся. Затем тишина.

Серена легла на кровать и закрыла глаза. Она не хотела думать. Она хотела исчезнуть.

Гостиница. Бар.

Клаус сидел за столиком в углу, развалившись на стуле, и лениво потягивал виски. Напротив него сидел Стефан, его взгляд был мрачным и тяжёлым.

— Ты слишком напряжён, Стефан, — сказал Клаус, покачивая бокал. — Расслабься. Мы здесь не для того, чтобы страдать. Мы здесь, чтобы...отдохнуть

Стефан поднял на него глаза.

— Я не хочу.

— А я хочу, — улыбнулся Клаус. — Знаешь, ты был интереснее раньше. С кровью на губах и огнём в глазах. А сейчас ты просто... скучный.

Он подозвал бармена и заказал ещё две порции виски. Когда напитки принесли, Клаус пододвинул один бокал Стефану.

— Пей. Это поможет тебе расслабиться.

Стефан взял бокал и сделал глоток. Клаус следил за ним, как хищник следит за добычей.

— Я видел, что ты сделал с той девушкой в городе, — сказал он. — Она была такой молодой. И ты был так жесток с ней. Это было... красиво.

Стефан замер. В его глазах мелькнула тень.

— Я не хочу об этом говорить.

— А я хочу, — настаивал Клаус. — Ты был великолепен, Стефан. Я помню, как ты убивал людей в 20-х годах. Ты был беспощаден. Ты был — моим братом по духу.

Он наклонился вперёд, понижая голос.

— Я хочу вернуть его. Того Стефана, который не боялся крови.

Стефан отодвинул бокал, но Клаус схватил его за руку, не давая встать.

— Ты не уйдёшь. Ты будешь пить. И ты будешь вспоминать. А потом... мы поговорим.

Стефан сел обратно, его лицо было напряжённым. Клаус улыбнулся и поднял свой бокал.

— За старые времена, — сказал он.

Номер Серены. Глубокая ночь.

Она лежала в темноте, глядя в потолок. Сон не шёл — мысли кружились, как мухи, липкие и надоедливые. Она вспоминала Деймона, его саркастическую улыбку. Елену, её тёплые глаза. Кэролайн, которая всегда знала, как поднять настроение. Хейли, её смех. Бонни, её поддержку.

Она вспоминала дом.

И ненавидела себя за то, что плакала.

Слёзы текли по щекам, и она не вытирала их. Они были единственным, что оставалось у неё настоящего. Всё остальное было фальшивкой — эта комната, этот город, эта жизнь, в которую её затянули против воли.

Она всё ещё плакала, когда услышала шаги в коридоре. Шаги были тяжёлыми, нетвёрдыми — кто-то шёл, спотыкаясь о половицы. Затем дверь её номера с грохотом открылась.

Серена вскочила, готовая к атаке. Магия вспыхнула в её ладонях, но в тот же миг она увидела, кто стоял в дверях.

Клаус.

Он был пьян. Не просто пьян — он был абсолютно, неприлично пьян. Его глаза были мутными, волосы растрёпанными, а улыбка — слишком широкой, почти детской. Он держался за дверной косяк, словно боялся упасть.

— Серена-а-а, — протянул он, входя в комнату и закрывая дверь за собой. Его голос был тягучим, как мёд. — Ты ещё не спишь? Я так и знал. Ты никогда не спишь. Ты слишком занята ненавистью ко мне.

— Убирайся, — сказала она, сжимая кулаки. Магия пульсировала в её ладонях, готовая вырваться наружу. Но она знала, что не сможет причинить ему вред. Клятва. Проклятая клятва, которую она дала.

— Не прогоняй меня, — сказал он, делая шаг вперёд. Я так скучал по тебе. По твоему голосу. По твоим глазам. По твоей ненависти. Она такая живая.

Он приближался, и она отступала, пока не упёрлась в стену. Её сердце колотилось где-то в горле. Он был сильным, очень сильным. Она не могла убежать. Она не могла защитить себя. И хуже всего — она не могла заставить себя ударить его.

— Пожалуйста, — сказала она, и голос дрогнул. — Пожалуйста, не делай этого.

Клаус наклонился, прикасаясь лбом к её лбу. Его дыхание пахло виски, горькое и тёплое. Его глаза были мутными, но в них мелькало что-то тёплое и почти человеческое.

— Не бойся меня, Серена, — прошептал он, и его голос был тихим и хриплым. — Я никогда не сделаю тебе больно. Я — не монстр. Я просто... я просто хочу, чтобы ты осталась. Хотя бы на одну ночь. Не уходи.

Он рухнул на её кровать, утягивая её за собой. Она оказалась на его груди, и его руки сомкнулись вокруг неё, прижимая к себе. Она чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, под её ухом.

— Пусти! — крикнула она, пытаясь высвободиться. Она толкала его, била кулаками по его груди, но он не отпускал. — Я не твоя игрушка! Я не твоя вещь!

— Не пущу, — пробормотал он, зарываясь носом в её волосы. Его голос был сонным, почти детским. — Ты так хорошо пахнешь. Как утро. Как дом. Не уходи.

Серена застыла. Его руки были тяжёлыми, но не злыми. Его дыхание было тёплым и сбивчивым. Он был пьян, почти без сознания, но в его объятиях не было угрозы — только странная, пугающая нежность. Он просто держал её, как держат что-то дорогое, что боишься потерять.

— Ты не монстр? — прошептала она, глядя в потолок. Голос дрожал, и она не могла остановить слёзы, которые снова потекли по её щекам. — Ты убил мою семью. Ты убил Дженну. Ты убил Елену. Ты разлучил меня с друзьями. Ты забрал у меня всё.

— Я знаю, — ответил он, и его голос звучал почти искренне. — Я знаю, что я сделал. Я знаю, что ты ненавидишь меня. И ты должна. Я заслуживаю этого.

Она не знала, что ответить. Она просто лежала, чувствуя его дыхание, его тепло, его руки, которые держали её так крепко, будто она была единственной опорой в этом мире. Его сердце билось под её ухом — медленно и спокойно, как у человека, который наконец-то нашёл покой.

И впервые за долгое время она почувствовала тепло. Его тепло. И она ненавидела себя за то, что это было ей приятно. Ненавидела себя за то, что её тело не отталкивало его. Ненавидела себя за то, что её слёзы постепенно высыхали.

Через несколько минут он засопел, его хватка ослабла. Серена медленно повернулась к нему. Его лицо было расслабленным, почти мирным. Прядь светлых волос упала на лоб, и она смотрела на него и не узнавала.

Он был красивым. Опасным. И, возможно, не таким монстром, как она думала.

Она закрыла глаза и, сама не желая того, провалилась в сон.

Номер Серены. Утро.

Серена проснулась от света, пробивающегося сквозь шторы. Солнечные лучи золотым потоком заливали комнату, и она почувствовала тепло — не только от солнца, но и от чужого тела. Она лежала на чьей-то груди, чувствуя, как ровно бьётся сердце под её щекой.

Она медленно подняла голову и увидела Клауса.

Он смотрел на неё. Его глаза были ясными, трезвыми, и в них не было ни капли того вчерашнего тумана. Он не двигался, боясь потревожить её сон. Но теперь, когда она проснулась, он улыбнулся — мягко, почти неуверенно, как мальчишка.

— Доброе утро, Серена, — сказал он, и его голос звучал тепло.

Серена вскочила с кровати, отталкиваясь от него, и прижалась к стене. Её лицо горело, глаза были испуганными, а сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала себя голой, обнажённой, хотя была одета.

— Что ты делаешь? — спросила она, пытаясь сдерживать голос. Пытаясь сдержать дрожь в руках.

— Я был пьян, — сказал Клаус, садясь на кровати. Он не пытался приблизиться к ней, просто сидел и смотрел на неё. — Я не хотел быть один. Ты была первой, о ком я подумал. И я пришёл.

— Ты не имел права входить сюда! Ты — ты не имеешь права на меня! — её голос сорвался, и она ненавидела себя за эту слабость.

— Это мой номер, — сказал он, и его улыбка стала шире. — Я снял его, я плачу за него. И я могу входить, когда захочу.

— Ты... ты...

Она не могла найти слов. Она смотрела на него, и внутри неё боролись злость, страх и что-то ещё — тёплое и опасное. Она чувствовала, как это «что-то» поднимается из глубины души, и она отчаянно пыталась затолкать его обратно.

— Ты не монстр, да? — прошептала она, и её голос был полон горечи. — Ты просто идиот, который не знает границ. Который думает, что может взять всё, что захочет.

Клаус рассмеялся — тихо, искренне, и в этом смехе было что-то почти человеческое.

— Как же я люблю твой огонь, Серена. Ты никогда не сдаёшься. Ты — единственная, кто смотрит на меня и не отворачивается. Даже когда ты ненавидишь меня.

Он встал, подошёл к двери и остановился на пороге. Повернулся, чтобы посмотреть на неё в последний раз.

— Ты красивая, когда злишься, — сказал он. — И ты красивая, когда спишь. Ты красивая всегда. Даже когда ты хочешь убить меня. Это делает тебя особенной.

Он вышел, закрывая за собой дверь.

Серена осталась одна. Она смотрела на закрытую дверь, чувствуя, как внутри неё бушует ураган. Она хотела кричать, плакать, бить стены — но она просто стояла, прижавшись к стене.

Она опустилась на кровать и закрыла лицо руками. Слёзы снова потекли, но на этот раз в них было что-то другое — не только боль, но и растерянность. И страх перед тем, что она чувствовала.

Её сердце билось слишком громко. И она не знала, как заставить его замолчать.

Нижний холл гостиницы. Час спустя.

Клаус спустился в холл с лёгкой улыбкой на губах, которая не исчезала с момента, как он проснулся.
У столика у окна его ждал Стефан — мрачный, напряжённый, с глазами, которые метали искры.

— Я видел, как ты выходил из её комнаты, — сказал Стефан, и его голос был тихим, но в нём звучал металл. — Что ты с ней делал?

Клаус опустился в кресло напротив, откинулся на спинку, сложив руки на груди. Его улыбка стала шире.

— Ничего, — ответил он спокойно. — Я просто спал.

Стефан сжал челюсти так сильно, что желваки заходили ходуном

— Спал? Ты хочешь сказать, что просто пришёл в её комнату посреди ночи, лёг с ней в одну кровать и... ничего не сделал?

— Именно, — Клаус наклонился вперёд, и в его глазах мелькнул опасный огонёк. — Она была такой тёплой, что я не мог устоять. Знаешь, Стефан... она пахнет как дом. Как что-то, чего у меня никогда не было.

— Не трогай её, — сказал Стефан, и его голос дрогнул от сдерживаемой ярости. — Она не игрушка для твоих игр.

— Я не трогал её, — повторил Клаус, и в его голосе впервые появилась сталь. — И ты не указывай мне, что делать. Она — моя. По праву. По клятве. Я сам решу, что с ней делать.

Стефан отвернулся к окну, его руки сжимались в кулаки. Клаус смотрел на него с лёгкой усмешкой.

— Ты всё ещё защищаешь её, — сказал Клаус, поднимаясь. — Это трогательно. Но скоро ты перестанешь. Она не нуждается в твоей защите, Стефан. Она нуждается в том, чтобы её оставили в покое. И только я могу дать ей это.

Он направился к выходу. Стефан смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри закипает бессильная ярость.

Номер Серены.

Она стояла у окна, сжимая в руке амулет матери. Солнечный свет заливал комнату, но внутри неё было темно. Воспоминания о прошлой ночи накатывали волнами, одно за другим.

Его руки на её талии. Его дыхание в её волосах. Его голос, который шептал: «Я не хочу быть один».

Она провела пальцами по амулету, вспоминая, как он лежал рядом с ней в темноте. Как его пальцы сжимались на её талии, словно он боялся, что она исчезнет. Как его сердце билось под её ухом — медленно, спокойно. Как он сказал «Я не монстр, Серена. Я просто хочу быть рядом с тобой».

Она закрыла глаза, и в голове зазвучал его голос, хриплый и тёплый. Она чувствовала его тепло на своей коже, как будто он всё ещё был здесь.

Она повернулась к окну, глядя на просыпающийся город. Её отражение в стекле было бледным, с опухшими от слёз глазами.

«Ты хочешь сказать, что чувствуешь что-то к нему? — спросила она себя. — Ты сошла с ума? Это Клаус. Убийца твоей семьи. Монстр, который разрушил твою жизнь. Ты не можешь чувствовать к нему ничего, кроме ненависти».

Но внутри неё жило что-то другое — маленькое, тёплое, опасное. Это что-то шептало, что он не врал. Что в его объятиях она чувствовала себя в безопасности. Что его голос, когда он говорил «не уходи», был искренним.

Она сжала амулет в руке, чувствуя, как серебро впивается в кожу. Боль была реальной. Настоящей. В отличие от её чувств, которые казались ей иллюзией.

«Это только начало, — подумала она, чувствуя, как страх проникает в её сердце. — Если я не остановлю это сейчас, я потеряю себя. Я не могу позволить ему победить меня».