Мозголом

Эйден

Я знаю этот взгляд. Она смотрит на меня так, будто я могу дать ей ответы, которых у меня нет. Или боюсь, что они есть. Она хочет, чтобы я сказал ей: "Всё это не связано", "Ты всё выдумала". Но не могу. Как бы я хотел, чтобы на самом деле можно было не знать того, что знаю. Чтоб просто жить, чинить мотоциклы в своей мастерской и не думать, что за стенами "ХиллсФарм" происходит что-то, что я не понимаю. Но я видел те списки, видел, как отец подписывал бумаги, не глядя на то, что они означают. Мать смотрела на меня с кровати и спрашивала "Ты сможешь остановить его?" Я тогда не понял, о чём она, думал, что бредит от лекарств. А она знала - кто он на самом деле.

Я не могу рассказать ей всё сразу. Она уйдёт. Или испугается, или решит, что я такой же, как он. А я не такой. Когда Рен смотрит на меня, я вижу, как она борется с тем, чтобы довериться мне. И я знаю, что сейчас единственное, что я могу сделать - быть честным, хотя бы частично. Сказать ей то, что она сможет принять.

- Я знаю эту компанию. - сказал я, и голос прозвучал глухо, мне не хотелось произносить эти слова вслух. - Буква "Н" это логотип компании "ХиллсФарм".

Она не отвела взгляда, просто кивнула, будто уже знала, что я скажу это.

- Я работал там, - продолжил я. - Проходил летнюю практику, когда мне было девятнадцать, шесть лет назад. Логистический отдел, помогал настраивать систему учёта складов, у меня был доступ к базе данных, я видел всё, что приходило и уходило со склада. Но я никогда не работал в лабораториях и не знаю, что они делают с людьми.

- Ты знал, что они забирают людей? - спросила Рен, и в голосе не было обвинения, только вопрос, прямой и тихий.

Я молчу секунду. В голове проносится мать, её руки на одеяле, её голос.

- Нет, - сказал я. - Я не знал. Мы не можем утверждать, что пропавшие без вести люди, это дело рук "ХиллсФарм". Но тогда, на практике, я видел отчёты о препаратах, которые исчезли из продажи. Компания скрывала лекарства, не объясняя причин. Я начал копать глубже и понял, что они знали о побочных эффектах, нашёл документы. Это были серьёзные побочки, Рен. Но они не остановили производство, просто перестали продавать. Никто не узнал правды, а у меня даже не осталось никаких доказательств - всё подтёрли. Где хранились эти лекарства я не знаю, не хотел быть частью этого и ушёл.

Я скрыл от неё, что на самом деле глава корпорации "ХиллсФарм", Гаррет Хиллс - мой отец. От одной мысли об этом, мне становится тошно. Про летнюю практику я не врал, отец и правда пытался запихать меня под своё крыло, сделать меня наследником его чёртовой многомилионной компании. Они скрыли от всех, что их грёбаные лекарства вызывали в виде побочных эффектов сердечные приступы, отказ почек, случаи паралича и прочую дрянь. Они не отозвали эти препараты официально, эти твари просто "забыли" отправить их в продажу, пока их не списывали.

Рен смотрит на меня и я вижу, что она проверяет - не лгу ли я.

- Но ты сохранил доступ.

- Да, сохранил. На всякий случай.

Потому что я знал, что это не конец. Что он что-то задумал, и рано или поздно мне придётся вернуться, чтобы что-то остановить.

- Эйден, - продолжает Рен, - но ты дал мне Бронхо-Вент. - её пальцы сжимаются на кружке так сильно, что костяшки пальцев белеют.

Я мягко накрываю её руку своей ладонью, чувствую, как внутри меня всё сжимается. Она не обвиняет меня, просто констатирует факт, но от этого становится только тяжелее.

- Рен, - я смотрю ей в глаза, - "ХиллсФарм" поставляет этот препарат в клинику, с которой работает, в другом городе на юго-запад от Фоллс-Крик. Бронхо-Вент находится на финальной стадии тестирования, но Доктор Хейз лично изучал его, ты не задумывалась о том, откуда я его знаю?

Её взгляд смягчился, как только она услышала упоминание Сэмюеля Хейза. Понимание того, что я сейчас собираюсь рассказать, причиняет мне боль. Я всё ещё скучаю по ней, но если хочу, чтобы Рен мне доверяла - должен поделиться этим.

- Сэм лечил мою мать, - говорю я, и слово "лечил" звучит слишком легко для того, что было на самом деле. - Она долго болела, рак. Лечение стоило больших денег, у нас не было столько.

Рен замирает, опускает взгляд на свои руки. Потом поднимает голову и смотрит на меня с ещё большим вниманием, до сих пор ни разу даже не перебив меня.

Я помню, как он сидел у её постели - тогда отец уже махнул на неё рукой, сказав, что она всё равно умрёт. Человек, у которого было столько денег, не захотел тратить их на то, чтобы помочь матери своего ребёнка. Не пришёл даже попрощаться. А Сэм остался. Он был рядом, когда я уже не мог держать себя в руках. Отчётливо помню тот день, когда она ушла от меня: мама лежала на больничной койке, такая худая, что я мог сосчитать её рёбра. Она улыбалась мне, но в глазах была пустота. Мама уже не ждала отца - знала, что он не придёт.

- Когда деньги совсем кончились, Доктор Хейз начал оплачивать её лечение со своего кармана. Они, как оказалось, были знакомы ещё до того, как она заболела. Но Сэм так и не рассказал, что их связывало, просто сказал: "Она помогла мне, когда мне нужна была помощь. Теперь моя очередь". После смерти матери я узнал, сколько он потратил, - продолжил я, - и вернул ему всё, до копейки. Он отказывался, но я не мог оставить это просто так.

Рен молчала, я видел, как она переваривает информацию. В воздухе ощущалось напряжение, я наконец вспомнил, что передо мной стоит стакан, отпил немного виски. Рен к своему соку не притронулась, переводя взгляд с меня на напиток у меня в руке. Наконец она произнесла:

- Мне жаль. Ну, насчёт твоей мамы. Ты наверное, очень любил её. - От её слов, к горлу почему-то подкатывает ком. Может потому, что я не ожидал услышать от неё подобного сейчас.

- Да. Любил. - Выдавил я, отпив ещё немного.

Она всё еще размышляет обо всём сказанном, будто тщательно подбирает слова для ответа.

- Получается, когда Сэм отправил запрос на Бронхо-Вент, ты знал, что это был он, и потому решил помочь мне? - она смотрит мне в глаза.

- Да, но это не единственная причина. В запросе было указано, что препарат для Элисон Моррис, как я понял, это твоя бабушка. Там же было написано твоё имя, как её опекуна. Я узнал его, потому что ты представилась мне тогда, когда меня сбил какой-то придурок на машине.

Она делает вдох, медленно убирает руки со стола и кладёт их на колени. Смотрит на меня, и её светлые глаза наконец перестают смотреть с недоверием, чувствуется, что ей стало спокойнее, от того, что она узнала больше обо мне, но в то же время - страшные догадки подтвердились и в том, как Рен потирает руками колени я ощущаю нервозность.

- Уже поздно, - Рен бросила взгляд на часы, что висели у бара. - Мне пора домой, завтра в колледж, нужно встать пораньше. - Она потянулась за курткой, но я уже встал и накинул свою.

- Я провожу тебя.

Она подняла на меня глаза, хотела что-то сказать, но передумала и просто кивнула. Мы направились к выходу, и она остановилась у стойки, полезла в карман джинсов за деньгами. Я положил ладонь на её запястье и мягко опустил её руку вниз. Затем молча бросил на стойку две купюры и подтолкнул её к выходу.

- Эйден, я сама могу...

- Я знаю, - прервал я. - Просто я хочу.

Она смотрела на меня с таким выражением, будто не знала то-ли спросить, то ли просто принять. Но решила всё-таки принять. Мы вышли на улицу, и холодный воздух ударил в лицо. Рен застегнула куртку, я остановился на мгновение, глядя, как она зябко ёжится.

- Я могу подвезти тебя на байке, - предложил я. - Он здесь, у входа.

Она окинула взглядом мотоцикл, припаркованный у тротуара, и усмехнулась.

- Ты серьёзно? Я на этом даже никогда не сидела.

- Никогда не поздно попробовать, - я усмехнулся в ответ, пряча руки в карманы.

Она засмеялась, но отрицательно покачала головой. От её смеха, у меня внутри что-то перевернулось.

- Я лучше пешком. Мне надо проветриться, а ты меня только что накормил такими объемами информации, что я до утра буду переваривать.

Я убрал улыбку и кивнул. Мы пошли по тротуару, тишина между нами была спокойной, но я чувствовал, что она всё ещё думает о том, что я ей рассказал. Она шла рядом, глядя под ноги, потом подняла голову и спросила:

- Ты ведь смотрел на меня ещё до того, как заговорил. Я права?

Я повернул голову. Она смотрела прямо на меня, в глазах читался интерес.

- Да. - Сказал я , решив не врать. - Я видел тебя в больнице, когда заходил к Доктору Хейзу. Пару раз видел в магазине. Как-то раз ты сидела в кафе, кажется, с подругой. - Если скажу, что уже знаю имя Мэйси, сочтёт что я ненормальный сталкер.

- И не подошёл? - спросила она.

- Не знал, что сказать. - Честно ответил я. - И не был уверен, что ты захочешь слушать.

Она ничего не ответила. Потом тихо сказала:

- Мой папа тоже был таким.

Я посмотрел на неё.

- Каким?

- Он мог долго молчать, а потом сказать что-то важное. Не любил пустых слов. - Она усмехнулась, но грустно. От того, как она говорила об отце в прошедшем времени, в голове появилась неприятная догадка. - Это он научил меня водить машину. - Рен посмотрела вперёд, на пустую улицу. - Но его уже давно с нами нет. Иногда я вспоминаю его, когда мне страшно.

Я ничего не сказал, было чувство, что сейчас не нужно нарушать тишину. Я смотрел на её профиль в свете фонарей. Она не прятала свою боль, просто говорила о ней, как о чём-то, что всегда будет рядом. Мы дошли до её дома, она остановилась перед калиткой, повернулась ко мне.

- Ты много мне сегодня рассказал, - сказала она. - Почему?

- Потому-то ты первая, кто спросил.

Она смотрела на меня и, кажется, поняла.

- Спокойной ночи, Эйден. Спасибо тебе за сегодня.

- Спокойной ночи.

Я подождал, пока она войдёт в дом, и только тогда отправился обратно - за байком. На душе было странно легко, хотя то, что мы с Рен сегодня узнали, оседало где-то на подкорке сознания тяжёлым грузом. Мы теперь возможно знаем, что ХиллсФарм замешана в чём-то очень незаконном.